Тихий остров

             Заснуть всё-таки удалось. Но ненадолго. Промозглый и сырой утренний холод проник в их укрытие, так что тепло тел не спасало. Выбрались наружу. С трудом развели костёр: старые газеты сильно выручили. Вчерашний шквал оторвал гремевшую кровлю и кинул её в ивняк, поэтому было тихо. Ветер заунывно выл на одной ноте.       — Какие мы беспомощные и бесполезные людишки, умираем от холода в трёхстах метрах от берега. — Арсен горько улыбался, наблюдая, как Вадим наливал горячую воду в металлический стакан.       — Ерунда. Дело адаптации. На третий день отчаяния мы соорудим плот. У нас ещё есть тушёнка, немного сыра и дерьмовый кофе. Да и в понедельник нас кинутся искать, так что и до плота не дойдёт.       — Как-то ты слишком оптимистичен.       — Почему бы и нет? Даже пару дней мы выдержим!       — А потом — ты выдержишь? — Вадим напрягся. — Скрывать, что была связь, прятать взгляд, осторожничать в каждом слове, вести себя обычно. Ты сможешь? А когда коллеги узнают, что я гей? А они точно узнают. Как ты поступишь?       — Я не отвернусь. И я выдержу. И ещё… Я надеюсь, что наша связь, как ты выразился, не просто была — она будет.       — Это ни к чему. Во-первых, я уеду. Я здесь только из-за мамы. Как её не станет, — Арсен сглотнул, говорить было трудно, — я уеду. А ты останешься. И тебе понадобятся старые друзья, чистая репутация и шанс завести вновь семью. Продолжим — ничего этого не будет, и ты сам проклянёшь меня. Во-вторых, давай будем честны, это просто секс. И не стоит придавать ему такое важное значение.       Вадим не ответил. Конечно, он понимал, что во многом Арсен прав, что пусть его теперешний мир не блещет фейерверками, не гарантирует счастливое завтра, но это его привычное, тёплое болотце. С пивасом в Пашкиной бане, с воскресными вылазками с Масяней, с зависанием в гаражах, где путёвые мужики всегда поддержат «и в горе, и в радости», с летними самогонными поездками к деду в деревню. Мир Арсена совсем иной: зазеркалье, параллельная реальность, страшный чужой омут. «Но зачем он всё это говорит таким менторским тоном? Он точно знает, что я выберу? Или он уверен, что я ему не нужен?» — Вадим почувствовал раздражение и даже обиду.       — Пойду за деревяшками, — объявил Вадим, деловито застегнул куртку. Вытащил из кармана сигареты. — Последние, будешь? — Арсен кивнул.       Вадим прикурил одну сигарету, встал на колено перед сидевшим на чемодане с георадаром Арсеном, дотянулся до его губ. Поцеловал. И прошептал:       — Я всё это понимаю.       Вложил прикуренную сигарету в мокрые губы Арсена, встал, взял молоток от ИДС и вышел наружу. От дождя остались только редкие слёзы, которые ветер зло бросал в лицо. И без того разорённый остров выглядел ещё более растрёпанным: на песчаном берегу появилась кайма щепок, тины, мусора, многострадальная кровля застряла в лапах измученного ивняка, мостки, предательски выпустившие их лодку, вывернуло, тропинку, как шлагбаум, пересекало сломанное деревце.       Вадим закурил и направился по берегу, к изувеченному причалу, к бывшему пляжу и дальше к деревянным остаткам какого-то строения типа веранды. Там и дровишки ещё есть, и оттуда не видно ресторана, иллюзия полного одиночества, которое сейчас было ему крайне необходимо. Чтобы переварить, разобраться и, возможно, принять решение. Объективно. Без диктата этих чёрных глаз и зуда на кончиках пальцев.       Мысли как речные волны — рваные, набегающие друг на друга хаотичной рябью. Вадим сел на корточки около самой воды. И без того холодные пальцы обжигало студёной рекой.       «Он согласен на то, чтобы похоронить эту безумную ночь здесь. И даже не обещает меня вспоминать. Для него «это просто секс», который иногда случается без жизненно важных последствий. Никаких восторгов по поводу моей решимости — «я тебя не предам». Сомневается? Так ты и сам в себе не уверен… Ты сможешь признаться Павлу, что подвывал от страсти на том неудобном топчане? А если Машка узнает? У меня не будет дочери. Может, она повзрослеет и поймёт? Это другое поколение, им невозможно навязать всякие стереотипы «как правильно». Но это через годы и без гарантии на хэппи энд. Ведь это немало, что у меня сейчас есть? И Арсен мне говорит об этом. Стоп, если он уедет, то либо я уезжаю с ним, либо никаких признаний. Он прав...»       «...Интересно, каково это просыпаться с ним в правильной постели, вместе ужинать, смотреть кино, принимать ванну? Мне это интересно, я хочу его узнать. Его истории и мифы, его тело и голос, его страхи и смех. И ещё я хочу настоящего секса так, как он не позволил ночью…» — Вадим зачерпнул ледяной воды и плеснул на лицо. Чтобы остыть, отрезветь, очнуться. Нет ни сигарет, ни решения.       Вадим медленно побрёл навстречу ветру вдоль берега. Вдруг остановился. Не может быть! Это лодка? Он даже протёр глаза. Под защитой ветвей склонённой ивы, там, где заканчивался пологий спуск в реку и начинался подъём на каменистую кручу, пряталась лодка. Не их беглянка «УХА», это судёнышко было ещё более ненадёжным и нецивилизованным средством передвижения. В уключине только одно весло. Внутри ничего. Не может быть, что лодку прибило сюда бурей, слишком естественно она устроилась в ивовом алькове. Ведь не может быть, что они не заметили её вчера. Правда, он, Вадим, пробегал с другой стороны острова. Но и Арсен не слепой. Может, лодка была чем-то укрыта? А ураган снёс эту маскировку? Вадим поискал вокруг что-то подходящее для этой версии, ничего не обнаружил. Может, Арсен знал про лодку… Но тогда получается… «Какая-то ерунда получается!»       Он ещё немного постоял рядом с этой спасительницей-развалюхой, попинал по борту, как бы проверяя, не глюк ли? Подтащил лодку чуть дальше от воды, открепил единственное весло, как бы в залог, и направился к их пристанищу. Дошёл до разваленной веранды, где минут десять назад приготовил охапку дровишек. И вдруг побежал, потому что к горлу накатила дикая тревога. Он понял, что никакой лодки не было вчера, что она просто кем-то спрятана, тем, кто приезжает сюда не «с парадного входа». Спрятана сегодня! И этот кто-то скрывался в том подвале и пил антидепрессант. И этот кто-то, скорее всего, уже там. И этот кто-то зачем-то взял весло с собой.       Вадим интуитивно решил пробраться не со стороны дорожки, а как раз там, где у бывшего ресторана были подсобные помещения. Пока бежал, огибая просматриваемые места, дважды провалился в какие-то рытвины с болотной водой. Ближе к руинам пригнулся, выровнял дыхание, старался быть бесшумным. Прислушался. Кто-то говорил. Явно не Арсен. Осторожно ступая, подкрался вплотную. Заглянул в провал окна.       Сначала не понял, откуда идёт звук. Потом из подвала появилась голова. Вадим дёрнулся, спрятавшись за стену.       — Вот хуесос сраный! — смачно сматюгнулся человек. — Весь кофий мой выдул, мудило черномазое! Одеяльце совсем измудохал! Эй! Ты сдох, что ли?       От последних слов хозяина подземных апартаментов Вадима кинуло в холод. Он вновь заглянул внутрь. Человек стоял спиной в проёме, ведущем в «зал», и тряс то самое одеяло. Около дыры в подвал стояла спортивная сумка, из которой торчал багет.       — Что это за хуёвина у тебя в чемодане? Аппаратура какая-то. Ай, ди, си… Про-просекв… Для чего это? Эй! Ты кладоискатель, что ли? — Пользуясь тем, что пришелец говорил достаточно громко, изучая их георадар, Вадим прошмыгнул внутрь с бокового входа. — Или правду базарят, что собираются тут отстраивать всё? С хуя ли ты в выходные сюда припёрся? Кофий весь выпил! Я, бляха-муха, не купил его… Мудило! — И звук удара. «Бля! Почему Арсен не отвечает?»       Вадим осторожно выглянул. Достаточно массивный щекастый мужик в стёганой куртке и в молодёжной кепке со смешной рожей Gorillaz над козырьком уселся на оранжевый чемодан с георадаром и вытащил сигареты. Прикурил. Вадим прищурился. Где-то он видел это лицо…       — Ну, подох? Как-то быстро, совсем хилый народец стал… — философски изрёк человек. И рявкнул: — А нехуй на чужое рот разевать!       И тут Вадим увидел Арсена. Тот лежал на бетонном полу, неестественно подогнув под себя ногу, запрокинув голову. На лице кровь, руки беспомощно раскинуты в стороны. Мужик ткнул лежащего ногой в плечо. Арсен не реагировал. Рядом с оранжевым чемоданом лежало весло. Вадим понял, что сжимает весло-близнец одной рукой и молоток от георадара — другой.       — Не повезло тебе, парниша, дважды. Что тут застрял в непогодку. И что на мой схрон напоролся… Будь ты молодой бабёночкой, тогда мы ещё развлеклись бы напоследок. Хм. — Эта сволочь ухмыльнулась. — На твой напоследок и на мой… Некуда мне идтить… Со всех сторон демоны. — Он как-то по-старушечьи вздохнул. — Но я живым не дамся им! Они ещё попомнят Серёгу Скибо!       «Пиздец! Это же тот самый маньяк, которого копы ищут!» — наконец осенило Вадима. Он особо не следил за этим реалити детективом-триллером, что разворачивался в городе последний год. Но Аллочка и Елена Ивановна были не просто в курсе, а на передовой всех новостей. Сколько было убито девушек, как выследили изувера, почему не поймали, что нашли в его квартире, какого мнения о нём его соседи, коллеги, школьные товарищи и Малахов в телевизоре. Уже месяц на подъездной двери висела листовка с этим щекастым лицом, по которому красным было написано «разыскивается», и внизу большими корявыми буквами кто-то дописал к фамилии преступника «хуйло».       Вадим аккуратно положил весло и покрепче ухватил молоток. Приготовился, ловя удобный момент. Этот урод не ожидает нападения, важно это использовать.       Скибо докурил сигарету и пульнул её в сторону Арсена.       — Оттащить тебя поди надо из моей столовой, — хмыкнул убийца, по-прежнему обращаясь к недвижному телу. Встал и наклонился над Арсеном, замешкался, соображая, как поудобнее ухватить его за одежду. «Пора! Лишь бы был жив! Сейчас!» Вадим выскочил из укрытия и со всего маха врезал врагу по голове. И хотя всё произошло быстро и без излишних воинственных криков, Скибо успел увернуться, железо задело челюсть, из рта сразу хлынула кровища и зубы. Маньяк выкатил безумные глаза, страшно заорал, как медведь, разозлённый на глупого человечишку, и попёр на Вадима. Тот успел отпихнуть подальше весло, встал в боевую позицию, как когда-то в детстве учил тренер по кикбоксингу. Только правая рука не прикрывала подбородок, в ней оружие, готовое и длину сваи измерить, и раскрошить ироду череп.       Но сначала Скибо получил удар ногой в живот, слишком он акцентировался на опасном молотке. Его согнуло, и тогда Вадим врезал боковиной молотка по голове. Попал в ухо. Окровавленную рожу передёрнуло почти детским удивлением.       — Тварь! — поставил он точку в быстрой схватке и толкнул убийцу наземь. Выдернул свой ремень и скрутил им руки поверженного противника, из рта и носа которого пузырилась кровь и исходило странное мычание. Вадим кинулся к Арсену. — Жив? Ну же! — Он прислонился ухом к груди. — Жив! Ты только живи! Не вздумай тут! И нечего мне указывать, как жить, что выбирать! Начальник, блядь! Решает он за других! Живи, я сказал! — Вадим что-то ещё говорил, какую-то чушь, потом понял, что всё лицо мокрое. Слёзы. Надо срочно на лодку и в город. Причитанием, даже самым искренним, не спасти.       Поднять на руки безжизненное тело оказалось адски тяжело. То ли схватка с маньяком выбила всю силу, то ли это невозможно сделать никому, только суперменам с квадратными подбородками и сотней дублёров за полотном хромакея. С большим трудом он ухватил Арсена за подмышки, скрестил пальцы на груди и поволок к выходу. С правой ноги сорвался кроссовок. Но нельзя останавливаться, Арсену сейчас не кроссовки нужны, а целая голова. Тяжелее всего далась разбитая дорожка с перечеркнувшим её деревом. Но по траве легче, быстрее...       — Нужно ещё быстрее. Слышишь? Нам нужно торопиться! Голова — это тебе не игрушки! Всё будет хорошо, мы успеем! — убеждал Вадим беззвучного Арсена. Потом пришлось сбегать за вёслами обратно. В ресторане он убедился, что этот боров-маньячила Скибо ещё жив. Прихватил свой телефон с зарядником и ринулся к лодке.       Арсен его пугал: не приходил в себя, не стонал и, казалось, не дышал вовсе. Голова безвольно болталась в такт волнам, на которых подскакивала лодчонка. Посреди реки Вадим соскочил убедиться, что он ещё жив. Чуть не перевернул лодку. Обматерил себя и погрёб дальше. Раз, раз, жив, жив, и будет жить…       Берег. Ещё немного, метр, три, десять, и вот… Трасса! Машина! Вадим выбежал навстречу пока не активному движению.       — Сто-о-ой! Сволочь! — Испуганная «мазда» шарахнулась от выбежавшего на полотно очумелого человека и резво улепетала прочь. Вадим встал прямо посредине полосы, замахал руками. — Стойте, бляди!       Завизжали тормоза, из навороченного «форда» выскочил здоровый злой мужик с толстенной цепурой вокруг шеи:       — Ах ты наркоша, что же ты…       — Срочно! Помогай! Человек умирает! — Вадим орал чужим голосом. И, видимо, в этом голосе было что-то настоящее. Остановилась ещё одна машина. Мужики побежали к обочине, где в мокрой траве лежал Арсен. Кровь на лице уже засохла странными узорами.       — Не понял, сбили, что ли? — спросил мужик с цепью.       — Нет! Там, на острове! Маньяк тот, Скибо, которого разыскивают. Это он Арсена веслом. Нужно звонить ментам! Нужно в больницу. В больницу! У меня нет телефона! — охрипшим голосом орал Вадим, зачем-то показывая свой бесполезный телефон.       У мужика вдруг получилось поднять Арсена на руки. «Супермен-Цепермен, блядь!» Другой водитель, в футболке с Микки Маусом, уже звонил ментам. Все бежали к машинам.       — Менты сказали тебе ждать! — остановил Микки Маус Вадима.       — Нет, я должен с ним!       — Я довезу, тут пять километров и военный госпиталь. Там примут!       — А вдруг не примут?       — Куда денутся? Отставить истерику! — гаркнул мужик с цепью.       — Арсен Колкер его зовут! Надо, чтобы выжил!       — Надо — значит, выживет! — хлопнул дверью и рванул с места, увозя Арсена в надежду. Вадим заметил, что номера «форда» отличались от общепринятых, белым по чёрному, как не у людей...       — Вояка, — подтвердил Микки Маус. — А что, без шуток там маньяк? Глотни, у меня чай есть в термосе. — Они сели на бетонный отбойник. — Этот урод у моего одноклассника убил жену… — и что-то долго и заунывно стал рассказывать дальше. Вадим ничего не понимал и не слышал. Только белый ровный шум, как будто снова начался дождь, смывая мысли, слова, унимая дрожь в пальцах и стук в висках.