Paradoxum

Спуск обратно в нулевую зону был недолгим – красный куб стоит рядом, этажом ниже той самой крыши, на которой они нашли Судью. Стоит им войти в Ничто – и крики кота тут же становятся тише, а в Зоне 0 он замолкает окончательно. Захари приоткрывает рюкзак, заглядывая внутрь, и Судья слегка склоняет перед ним голову. – Благодарю, – говорит он, чуть усмехаясь в усы. – Если бы не вы, я застрял бы там надолго. Торговец кивает и раскрывает рюкзак пошире. Кот мягко выскакивает из него, приземляясь на желтые плитки, и трется спиной о ноги Баттера, заставляя того чуть усмехнуться. Однако бейсболист тут же хмурится, потирая лоб – его одолевает чувство, что он забыл что-то важное, необходимое ему. – Почему ты назвал меня Пабло? – Судья останавливается и запрыгивает на руки торговцу, чтобы видеть лицо Баттера. – Я никому никогда не говорил своего имени, откуда же ты его узнал? Вопрос застает бейсболиста врасплох, и он трет затылок, стараясь понять. Ведь было же что-то почти неуловимое, ускользающее из памяти, что-то настоящее… Впрочем, Баттер упорен, и в конце концов ответ все же находится. – Так звали кота, который жил у меня, – говорит он. – Просто кот по имени Пабло, – мы с женой подобрали его на улице и долго думали, как назвать. Судья смотрит на него, внимательно прищурив глаза, затем кивает в знак того, что объяснение принято, и вновь спрыгивает на землю. – Ну и что вы затеяли, голубчики? – потягиваясь и царапая внушительными когтями плиты, спрашивает он. Баттер переводит взгляд на Захари, и тот, в своей обычной манере растягивая слова, вновь рассказывает легенду о выходе из Игры. Судья выслушивает их, помахивая кончиком хвоста, и задумчиво щурит глаза. – Сомневаюсь я в этом, честно говоря, – наконец, произносит он. – Просто не верится, что мы просто можем взять и выйти отсюда. – Попробовать нам никто не мешает, – отвечает ему Баттер, поудобнее устраивая биту на плече. – К тому же тут есть кое-что интересное. – И вы думаете, что это может оказаться проходом наружу? – понимающе кивает кот. – Что ж, пожалуй, я пойду с вами – хотя бы из знаменитого кошачьего любопытства. К тому же теперь здесь совершенно нечего делать. Баттер молча кивает, Захари вновь вскидывает рюкзак на плечо, и вся троица направляется вперед, к большому желтому зданию. Когда они входят в комнату, Сахарок вскакивает и кидается к торговцу, а Баттер и Судья подходят к найденному ими в прошлый раз люку. Вскоре Захари присоединяется к ним, держа девушку за руку, и присаживается на корточки рядом с люком. – Диктуй код, – негромко говорит он бейсболисту, и тот зачитывает криво нацарапанные на ладони цифры. Торговец набирает их на замке, прокручивая металлические колесики, и с каждой правильно поставленной на место цифрой все слышат четкий механический щелчок. Наконец, люк распахивается, но под ним оказывается еще один – с четырьмя углублениями по периметру. Баттер удивленно смотрит на него. – Это еще что такое? – голос Захари из-под маски звучит довольно глухо. Он опускается на колени и осторожно касается рукой холодной поверхности крышки между углублениями. На ней выбиты надписи, и торговец зачитывает их вслух, двигаясь по часовой стрелке: – Утрата. Мудрость. Жадность. Радость. Что бы это могло значить, amigos? – Кажется, я догадываюсь… – Судья подался вперед и осторожно поставил переднюю лапу на углубление с надписью «Мудрость». Оно тут же замерцало мягким зеленоватым сиянием. – Я не ошибся, – довольно усмехнулся в усы кот, убирая лапу с холодного металла. Сияние, впрочем, никуда не делось, отбрасывая сюрреалистические блики на огромные клыки. – Теперь ты, Захари… На следующую. Торговец кивнул и молча приложил руку к углублению, помеченному как жадность. Из-под его руки вырвался голубоватый резкий свет и смешался с сиянием Судьи. Паренек кивнул и убрал руку. Следом к люку прикоснулась Сахарок, и ямка радости засветилась теплым оранжевым мерцанием. И, наконец, бейсболист – его рука на углублении «Утрата» озарилась призрачно-фиолетовым светом, и люк с мягким гудением ушел вниз, теряясь в темноте. Баттер первым спрыгнул вниз и помог спуститься Сахарок. За девушкой, придерживая рюкзак, вниз спустился Захари. Судья мягко приземлился последним из них и осмотрелся, вертя ушастой головой. Они стояли посередине освещенной факелами шахты, выложенной серебристо-серыми плитами. Коридор уходил прямо вперед, и Баттер первым двинулся по нему, крепко держа биту в обеих руках. Эта предосторожность не была лишней: стоило им завернуть за угол, раздался громкий рев, и бейсболист привычно сжал в руках рукоятку биты, глядя на противника. Им был монстр, упирающийся рогами в низкий для него потолок. Однако когти у него были просто огромными, а маленькие, близко посаженные красные глазки тускло горели злобой. – Отойдите, – проговорил Баттер, не отводя взгляда от монстра, и остальные не стали спорить, понимая, что в тесном коридоре они будут только мешать бейсболисту. – Ну что, приятель, поиграем? Тварь заревела и бросилась на бейсболиста. Завязался танец – отскочить назад, выскальзывая из-под удара когтей, размах и удар, знакомая дрожь отдачи в руках, когда бита проламывает костяную броню на плече монстра… Баттер бьется почти машинально, полностью отдаваясь ритму драки. Удар, еще удар – сила отдачи едва не выворачивает плечо из сустава, и бейсболист резко шипит, отскакивая назад. Лапа монстра тянется к нему, но мимо Баттера мелькает неясная тень, а в следующий момент тварь испускает болезненный вопль – на когтистой лапе, вцепившись в нее когтями и клыками, висит Судья. Пока монстр пытается стряхнуть вцепившегося в него кота, бейсболист, изловчившись, наносит последний мощный удар, и тварь падает на пол. Страшные когти в агонии скребут по плитам пола, высекая искры, и Судья, выпуская его, спешно отпрыгивает назад, чтобы случайно не попасть под лапы умирающей твари. Баттер подхватывает его и тоже отходит, опуская испачканную в рубиново-красной крови биту и глядя на поверженного противника. Остальные молчат. Когда монстр затихает, небольшая процессия по одному пробирается мимо туши хранителя и идет дальше. Впрочем, идти им недолго – почти сразу же Баттер выходит в квадратную комнату, стены и пол которой покрыты все теми же серебристыми плитами. В противоположной стене – дверной проем, а рядом с ним – два выключенных рубильника. Все останавливаются и растерянно переглядываются между собой. Первым молчание нарушает Захари: – Ну, что будем делать, amigos? – Какой-то из них надо запустить, – Судья неспешно потягивается, щуря глаза. – Вот только какой… Есть идеи, мрр? – Давайте доверимся Сахарок, – внезапно говорит Баттер, опуская биту, и все удивленно смотрят на него. – Если мы будем выбирать сами, голосовать или как-то еще, то застрянем здесь до скончания веков. А она будет действовать интуитивно, поэтому у нее больше шансов выбрать верный тумблер. Судья кивает в знак согласия и забирается в рюкзак Захари. Сам торговец берет за руки Сахарок и Баттера, и они вместе подходят к дверному проему. – Ну… давай, mi caro, – негромко говорит подросток, кивая Сахарок. Девушка улыбается и, протянув руку, переводит один из рубильников в положение «ON».