Смерть императрицы

'Никто так и не нашёл тело Её Величества.' Аристия вымеренным шагом направлялась во дворец императора, в который её вызвали по важному поручению. Моник прижимала кипу документов к груди как можно сильнее, гадая при этом, с какой целью она могла быть вызвана. Возможно, это как-то связано с той сценой на последнем совместном обеде? С тех пор королева и император никак не взаимодействовали вот уже как два дня. Если, конечно, не принимать в расчёт приставленного к Аристии Карсейна, пару случайных пересечений в королевском саду и отведённые взгляды… Несмотря на тяжесть в сердце, Моник понимала, что рано или поздно поговорить с Руфелисом пришлось бы. Тем более, им нужно было как-то обсудить условия развода и много-много-много чего ещё. С головой, разрываемой от сомнений, Аристия не заметила, как быстро дошла до нужного здания и теперь уже шагала по его коридорам. Топ, топ, топ… С каждым новым шагом до кабинета Его Величества оставалось всё меньше. Широкий коридор, поворот, первая зала, узкий коридор, поворот, вторая зала, ещё один коридор… Последний холл. Подойдя ближе к нему, Аристия обнаружила, что в этой части здания находилось непривычно много людей. Бесчисленные фигуры плясали, перешёптываясь меж собой. «Что здесь делает такая толпа?.. Что случилось?..» Моник через арку вошла в помещение, и над ним в мгновение повисла гробовая тишина. Фигуры расплылись по углам. С плохим предчувствием Аристия продолжила свой путь, чувствуя, что все взгляды оказались прикованы к ней. — Куда собралась, ведьма? — не выдержал кто-то из толпы и выкрикнул явно в сторону королевы. Аристия остановилась. — Какое основание вы имеете так меня звать? — моментально взъерепенилась она, начав выискивать неизвестного наглеца. Однако ей даже не удалось нормально разглядеть лиц окружавших её людей — все черты смешивались в непонятное месиво… — Аристия, успокойся! — раздалось за спиной девушки, и она задрожала, узнав этот голос. — Ваше Величество… — Аристия медленно обернулась, склонив голову, — Этот человек посмел посягнуть на честь императорской семьи, назвав вашу вторую супругу ведьмой… Краем глаза Моник уловила, что стоял правитель перед ней не один, а явно прижимая кого-то под боком. — И у этого человека есть основания так говорить, — ледяным голосом отчеканил Руфелис. В сознании Аристии резко опустело, и она вскинула голову вверх не в силах поверить в происходящее. — Ваше Величест-! Моник резко запнулась, обезумленно уставившись вперёд. Императрица Джион, которую на днях считали погибшей, как ни в чём не бывало стояла, облокотившись на плечо супруга. По её раскрасневшемуся лицу безостановочно текли слёзы, и опухшие губы дрожали. Стоило только королеве обратить лицо в её сторону, чувствительная девушка закричала. — Пожалуйста, не трогай меня! Не проклинай меня! После этих слов императрицы по залу прокатилась волна ропота. Всё осуждающее внимание вновь окатило королеву с головы до ног. — В-ваше Величество, о чём… о чём вы говорите? — совершенно растерявшись, вопросила Аристия. В ответ рыдания Джион разверзлись с новой силой. — Руфи, я слышала, как она пожелала мне смерти, а потом меня чуть не убили!.. Прошу, отведи меня обратно, не заставляй меня снова видеть эту женщину! Императрица отвернулась, укрыв лицо в широкой груди Руфелиса, пока тот с презрением взирал на Аристию. — Погоди, Джион, осталось немного, — сюрреалистично и нежно прошептал император возлюбленной и сурово обратился к королеве, — Теперь ты поняла, что все твои грехи открылись, как бы их не пыталась скрыть! Стража, взять её! До Аристии постепенно дошло, за что её судят. В воспоминаниях всплыла ненастная ночь. Гроза. И её — Аристии — проклинания той, из-за которой у неё забрали всё. — Ваше Величество, Солнце Империи! — взмолилась Моник, взятая под локти, — Ваша королева была глупа, по незрелости наговорив зла на вашу первую супругу! Но, поверьте, за этим не стояло никакого заговора! Это всё простые совпадения! Но император её и не слушал. — Казнить преступницу! Крепко обняв Джион, Руфелис провожал враждебным взглядом верещавшую королеву, которую стражники силком утаскивали всё дальше и дальше.

***

— Ваше Величество! Ваше Величество, в этом нет моей вины! Пожалуйста, не убивайте меня! — почувствовав, что руки её освободились, Аристия замахала ими изо всех сил и вскочила с кровати. — Ваше Величество! Ваше Величество… — шепча в навалившейся темноте, она заплакала. «За что… за что…» Одурманенная ночным кошмаром, королева даже не заметила, как около неё оказалось несколько человек. — Ваше Высочество, всё в порядке, вам просто приснился дурной сон, — встревоженно прошептал мужской голос, в котором Аристия узнала Карсейна. Следом раздалось успокаивающее щебетание служанок, спешащих успокоить свою госпожу. — Сон? — неверяще повторила Моник, прижав ладони к мокрому лицу. Вскоре зажгли свечи, и очертания нетронутой спальни, посреди которой стояло трое человек, привели Аристию в чувства. — Просто сон, — уже пытаясь угомонить свои нервы, повторила королева. Служанки переглянулись, а Карсейн, недовольно хмыкнув, без долгих раздумий дал ей указание: — Лана, срочно приведи сюда придворного врача. Девушка, к которой тот обратился, поклонилась и поспешила удалиться, но у самой двери была остановлена. — Не стоит. Я запрещаю отвлекать лекаря в столь поздний час, — свесив ноги с кровати, приказала Аристия. Лана с неохотой остановилась, а на лицах второй служанки и Карсейна застыло недовольство. — Уверены, Ваше Высочество? — с недоверием спросил Ласс. — Более чем. Аристия посмотрела в краешек окна, просвечивающий сквозь занавески. Луна потихоньку начала убывать, но ночь от этого не становилась менее светлой. Отчего-то Моник показалось, что там, в безлюдном летнем саду, ей бы стало легче. — Лана, Лейла, приготовьте мне прогулочное платье.