Кровавый рассвет

      Лагерь союзников в Суне гудел как растревоженный улей. За три дня, что отряды собирались, пустыня за стенами успела покрыться паутиной из траншей, сигнальных вышек и засад. Шиноби из Пяти Великих Деревень и Отогакуре копали, строили, проверяли снаряжение. Но все понимали: это лишь затишье. На четвёртый день тишина кончилась. — Движение на восточном рубеже! — крикнул наблюдатель с вышки. — Их тысячи! Наруто сорвался с места раньше, чем прозвучал приказ. За ним — Какаши, Гай, весь командный состав. Песок под ногами вздымался, воздух звенел от напряжения. Армия Белых Зетсу выползала из-за барханов, как бесконечная бледная река. Их было так много, что горизонт побелел. Безликие, одинаковые, с пустыми глазами — они шли молча, без криков, без страха. — Четвёртая мировая война шиноби официально началась, — холодно произнёс Орочимару, стоя на скале над полем боя. Его жёлтые глаза сузились. — Все по позициям! ───       Отряд Наруто — восточный фланг Наруто рванул вперёд, оставляя за собой песчаную бурю. Курама внутри зарычал, выпуская когти чакры — оранжевое пламя окутало тело. — Шукаку, ты со мной! — крикнул он, и внутри отозвался второй голос — хриплый, ворчливый. — Знаю, знаю, не ори. Давно не дрался по-настоящему. Сай летел на своём рисовом звере, рассыпая по полю чёрнильных хищников. Шин сражался внизу, меч мелькал со скоростью ветра, рассекая белые тела. Они были единым механизмом — АНБУ Отогакуре, лучшие из лучших. — Слева заходят! — крикнул Шин, рубанув одного Зетсу пополам. — Вижу! — Наруто сложил печать. — Расенган! Оранжевый шар чакры взорвался в толпе, разметав десятки врагов. Но на их месте тут же появлялись новые. Бесконечные. Бессмертные почти. — Их слишком много! — крикнул Сай, вытирая с лица чёрные разводы. — Тогда будем бить сильнее! — Наруто улыбнулся — той дикой улыбкой, от которой враги когда-то бежали. — Курама, дай чакру! Биджу зарычал довольно. Оранжевый кокон вокруг Наруто вспыхнул ярче — форма номер два. Хвосты зазмеились за спиной. Он ринулся в самую гущу, круша всё на своём пути. ───       Какаши и Гай — под командованием Мифуне Какаши сражался молча. Так же молча, как провожал Шизуне. Шаринган вращался, предугадывая каждое движение врага. Райкири сверкнул — и пять Зетсу упали замертво. Рядом Гай крушил всё кулаками — Врата Открытия за Вратами, синий пар клубился над его телом. — Какаши! Расслабься ты! — крикнул Гай, размахивая нунчаками. — Война — это праздник жизни! — Гай, это не праздник, — сухо ответил Какаши, отправляя ещё одного Зетсу в песок. — А ты всегда был занудой! — Гай улыбнулся и открыл Шестые Врата. — Удар Утреннего Птицы! Воздух взорвался ударной волной. Десятки Белых Зетсу разлетелись в щепки. Но на их месте появлялись новые. — Командир Мифуне! — Какаши обернулся к самураю, который рубил врагов с невозмутимой точностью. — Нужно подкрепление! — Держитесь! — коротко бросил Мифуне, взмахнув мечом. — Союзники уже в пути. ───       Цунаде — лазарет В лазарете Суны было душно и темно. Стоны раненых смешивались с запахом крови и лекарств. Цунаде работала как машина — руки двигались быстрее мысли, запечатывая раны, останавливая кровь, возвращая к жизни тех, кто был на грани. — Ещё одного! — крикнула медсестра. Шизуне, её помощница, принимала раненых у входа. Её руки дрожали — не от страха, от усталости. Она работала шестнадцать часов без перерыва, но каждый раз, когда мимо проносили очередное тело, она боялась увидеть серебряные волосы и маску. — Дыши, — сказала сама себе Шизуне. — Он сильный. Он вернётся. И продолжала работать. ───       Клан Учиха вступает в бой А на восточном фланге, туда, где врагов было больше всего, союзники увидели нечто, от чего у них перехватило дыхание. Чёрные волосы на ветру. Алые глаза, горящие как угли. Шаринганы — десятки шаринганов — зажглись в сумерках. — Клан Учиха идёт! — крикнул кто-то из союзников. Впереди, с непроницаемым лицом, шёл Фугаку Учиха — глава клана, отец, легенда. Его шаринган вращался медленно, почти лениво — но каждый, кто знал его силу, понимал: это спокойствие перед бурей. Справа от него — Итачи Учиха. Без маски, без тайн. Просто воин с пронзительным взглядом, от которого даже свои ёжились. Его рука лежала на рукояти меча, и вся его фигура дышала спокойной, смертоносной грацией. Слева — Саске Учиха. Молодой, горячий, с горящими глазами. Он сжимал рукоять своего меча так, что костяшки побелели. Отец и брат рядом — для него это было важнее любых подкреплений. — Учиха! — заорал кто-то из врагов. — Здесь Учиха! — Вперёд, — тихо сказал Фугаку. И это слово прозвучало громче любого боевого клича. Клан ринулся в бой. Огненные шары — Гокакю — взметнулись в воздух, десятки их, сотни! Небо окрасилось в багровый. Зетсу горели заживо, вопя белыми голосами. А за огнём шли копии — техника теневых клонов Учиха, помноженная на шаринган, способный предвидеть каждое движение врага. Итачи двигался как призрак. Его меч не вынимался из ножен — он был быстрее. Взмах — три головы Зетсу упали. Ещё взмах — пять. Он не тратил лишних движений. Каждая секунда его боя была маленьким шедевром убийства. — Итачи, справа! — крикнул Саске, отбиваясь от двух Зетсу. Итачи не обернулся. Его шаринган уже всё видел. Он метнул кунай, даже не глядя — и тот вонзился в глаз врагу, который подкрадывался к брату. — Спасибо, — выдохнул Саске. — Не отвлекайся, — холодно ответил Итачи, но в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. Фугаку сражался в центре. Его шаринган вращался быстрее, чем у любого из сыновей — три томоэ сливались в единый круг. Он использовал технику, о которой ходили легенды: Отражение Феникса. Каждая атака врага возвращалась к нему же в тройном размере. Зетсу падали десятками. — Отец, их слишком много! — крикнул кто-то из клана. — Тогда убьём их всех, — спокойно ответил Фугаку. И в его голосе не было сомнений. ───       Армия Белых Зетсу — только начало Но Белые Зетсу были лишь первым слоем. Когда союзники начали потихоньку оттеснять бледную армию, земля за барханами задрожала. Воздух наполнился древней чакрой — тяжёлой, давящей, чужой. — Что это? — прошептал кто-то. Из песчаной бури начали выходить фигуры. Они были разные — высокие и низкие, в доспехах и в простых одеждах. Но всех их объединяло одно: они были мертвы. Их глаза — чёрные с красными зрачками — смотрели в никуда. Техника Нечистого Воскрешения. — Твою мать, — выдохнул Наруто. Он узнал их. В первом ряду шёл Третий Райкаге — живая легенда, чья кожа была крепче стали. Его тело переливалось молниями, а в глазах не было ничего, кроме пустоты. Рядом с ним — Второй Мизукаге, призрак в белом, его лицо скрывала вуаль. Он парил над землёй, и от него веяло холодом, способным заморозить душу. — Это ещё цветочки, — прохрипел внутри Курама. — Что ты имеешь в виду? — спросил Наруто. — Посмотри дальше. Из тумана вышел Четвёртый Казекаге — отец Гаары. Его золотая пыль кружилась вокруг тела, готовая в любой момент превратиться в захоронение. — Гаара! — крикнул Наруто. — Там… — Я вижу, — ответил Гаара, появляясь рядом. Его голос был спокоен, но кулаки сжались так, что песок вокруг затрещал. — Я остановлю его. Это мой долг. — Гаара… — Не надо, — Казекаге уже летел вперёд, поднимая за собой огромные волны песка. ───       Акацуки Дейдара пролетел над полем боя на своей глиняной птице, улыбаясь, как ребёнок перед игрушкой. — Искусство — это взрыв! — крикнул он, сбрасывая первые бомбы. — Кья! Земля вздыбилась от разрывов. Союзники разлетались в стороны. — Дейдара — мой, — сказал Шин, метнув кунай в сторону птицы. — Тен Тен, ты со мной? — Всегда, — она выхватила свиток и размотала его. — Оружие. Выход! Из свитка посыпались мечи, копья, цепи — целый арсенал. Сасори показался вдалеке, его кукольный хвост извивался за спиной. Он был без своих родителей — зато с третьим Казекаге, превращённым в марионетку. — Кому нужна кукла? — прошептал он, и сотни ядовитых игл взметнулись в воздух. — Сасори — мой, — сказал Сай, кивнув Наруто. — Я справлюсь. — Будь осторожен, — ответил Наруто. — Всегда, — и Сай растворился в чёрнильных птицах. Хидан носился по полю боя, размахивая своей трёхлезвенной косой и проклиная всех богов. — Джашин! Джашин! Кому отрезать голову? — орал он, безумно вращая глазами. — А этот — наш, — сказал Гай, открывая Врата. — Какаши, поможешь? — Не люблю бессмертных, — вздохнул Какаши, активируя шаринган. — Но помогу. Кисаме — с мечом Самехадой на плече — медленно шёл вперёд, улыбаясь своей акульей улыбкой. — Где мой старый друг? Орочимару? — оскалился он. — Ах, забыл. Ты здесь. Самый подходящий соперник. — Кисаме, тут — я, — раздался голос. Из толпы союзников вышел Орочимару, собственной персоной. Первый Отокаге снял рукав, показывая проклятую печать. — Скучал по нашим играм? Кисаме рассмеялся. — Орочимару. Давно не виделись. Жаль, что в этот раз мы по разные стороны. — Жаль, что ты вообще оказался на этой стороне, — ответил Орочимару, облизывая губы. — Сейчас я тебя кое-кому представлю. Из тени шагнула Цунаде — оторванная от лазарета, но с горящими глазами. — Мы с тобой, Орочимару. В долгу не останусь. — Цунаде... — Кисаме нахмурился. — Двое легендарных Саннинов. Честь для меня. — Не льсти себе, — огрызнулась Цунаде. — Мы просто надерём тебе задницу. -------       Наруто против Третьего Райкаге Наруто сражался одновременно с Зетсу, с воскрешёнными шиноби и пытался не попасть под бомбы Дейдары. Но когда Третий Райкаге направился прямо к нему, всё остальное перестало иметь значение. — Ты сильный, — сказал Райкаге мёртвым голосом. — Я чувствую. — А ты мёртвый, — ответил Наруто, выпуская когти Курамы. — И я отправлю тебя обратно. Они столкнулись. Удар Трёхпалым Копьём Райкаге — и Наруто отлетел на сотню метров, пропахав землю. — Курама, он слишком быстрый! — крикнул Наруто. — Тогда бей медленно, но сильно, — прохрипел биджу. — У него есть шрам на груди. Только туда и можно пробить. — Откуда ты знаешь? — Я старше, чем ты думаешь, — усмехнулся Курама. — Действуй. Наруто поднялся. На губах появилась кровавая полоска. Он улыбнулся — и ринулся снова. На этот раз — не в лоб, а с фланга. Десятки теневых клонов окружили Райкаге. — Расенган! Расенган! Расенган! Взрывы чакры сотрясали воздух. Райкаге отбивался, но клоны лезли со всех сторон, изматывая его. — Сейчас! — крикнул Наруто, и настоящий он появился прямо перед Райкаге — в миллиметре от его груди. — Расенган против Трёхпалого Копья! — заорал он, вкладывая всю чакру Курамы в удар. Шар чакры пронзил грудь Райкаге — именно там, где был старый шрам. Тело Третьего замерло, начало трескаться и рассыпаться чёрной золой. — Хороший удар... — прошептал Райкаге перед исчезновением. — Ты достоин... И он ушёл. Запечатанный. Временно. Но Наруто не успел выдохнуть. Потому что из песчаной бури выходили новые фигуры. Первый Хокаге. Второй Хокаге. Третий Хокаге. — Орочимару, — прошептал Наруто. — Ты же говорил, что их не трогал?! — Я и не трогал! — крикнул в ответ Орочимару, отбиваясь от Кисаме. — Это кто-то другой! — Тогда у нас большие проблемы, — ответил Наруто, глядя на трёх легенд, идущих на него. Первый Хокаге — Хаширама Сенджу — воздел руки к небу. — Дерево. Глубокий лес... — начал он. — Всем бежать! — заорал Наруто. — Сейчас будет... — ...Умирающих цветов! Тысячи ветвей взметнулись из земли, пронзая всё на своём пути. Союзники разлетались кто куда. Крики, кровь, песок, смешанный с чакрой. Это была война. Настоящая. Четвёртая мировая война шиноби. И она только начиналась. ───       А в Отогакуре... Пакура стояла у окна. Вдалеке, за горами, небо полыхало оранжевым — там, где была Суна. Где был он. Она прижала руку к стеклу. Холодное. Как и её пальцы. — Наруто, — прошептала она. — Пожалуйста... Она не закончила фразу. Потому что знала: молитвы бесполезны. Оставалось только ждать. Сжимать амулет, который он носил когда-то, и верить. Верить так сильно, как она никогда не верила ни во что на свете.