Lost in the dream

      Сказать точно я сам не могу, лишь знаю все со слов женщины, которая буквально заменила мне мать. Тот день она рассказывала мне раз за разом, постоянно вгоняя в краску. Я был маленьким милым мальчиком, низкого роста, но соответствующего тому моему возрасту. Немного стеснительным, но уже тогда не знал, что такое слезы. Когда мать постоянно твердила мне: «Не плачь. Раздражаешь», — и замахивалась, я съеживался и загонял обратно в глаза соленую воду. Хотя был я тогда совсем мал, но это запомнил надолго.       В тот день тетушка пришла в наш дом. Я соответственно стеснялся нового человека и прятался за стенкой, ведь юбки матери, за которую можно было бы тогда схватиться, рядом уже не было. Эта женщина, миссис Кан, пришла в мою жизнь в качестве замены матери, которая бросила меня и отца. Она вовсе не новая жена главы Ванг. Тетушка простая прислуга, ответственная за мое воспитание.       Выглядывая из-за бетонной стены, я с опаской смотрел на женщину, но её лицо выглядело таким добрым. А теплая улыбка являлась тому подтверждением. Она была не старше 35, когда пришла в наш дом. Потеряв мужа, тетушка осталась совсем одна в этом мире вместе со своей дочкой, которая была моего возраста. Я хотел убежать домой, но любопытство взяло надо мной вверх, и когда она в очередной раз позвала меня по имени, поплелся вперед, бесконечно озираясь по сторонам.       — Молодец, — похвалила меня миссис Кан, когда я наконец достиг её. Потрепав мою каштановую шевелюру, вычесанную другой прислугой, она радостно обняла меня. Я только помню, что в этот момент мне было очень приятно, ведь слов похвалы, а уж тем более таких объятий, не получал ни разу до тех пор.       Только этой женщине было позволено не обращаться ко мне «Господин Джексон», хотя я был слишком юн для такого официоза. Отца я видел редко, да и тот при каждой встрече даже добрым взглядом меня не одаривал, относясь к сыну, как к чужому. Но со временем я привык и даже принимал это за норму, потому что другого мне явно не оставалось. Тем более миссис Кан одаривала меня теплом, покрывая с лихвой обоих родителей.       У нее была дочь. Познакомился я с ней не сразу. Когда я только начал ходить в начальную школу, эта девчонка начала заявляться к матери на работу, крадя её внимание у меня. Хотя она заслуживала его больше, меня это раздражало. Вот я и начал её задирать втайне от тетушки, а девочка не обращала на это внимание, словно это простое ребячество, и она далека от всего этого. Но однажды я действительно перегнул палку, снова в очередной раз борясь за внимание миссис Кан.       — У меня нет папы, так ты еще и маму у меня отобрать хочешь, — сквозь слезы и всхлипы негромко произносила девочка. Меня охватил такой стыд за собственное поведение. Хоть я был еще маленьким, я прекрасно понимал, что так делать не стоило. Но такие дураки даже не знают, как утешить девочку, поэтому я сделал то, что велело мне мое сердце.       Я быстро забежал домой на кухню к миссис Кан и попросил у неё пару печений, которые она пекла каждые выходные. Это самые вкусные печенья, которые я пробовал. Песочные с шоколадной крошкой. Я их мог есть тоннами, что казалось, не сегодня, так завтра у меня точно появится аллергия.       — Зачем тебе так много, Джексон? — улыбаясь, спросила женщина, прекрасно понимая детское мальчишеское сердце.       — Я проголодался, — покраснев, обманул я добрую тетушку. На тот момент я почувствовал, что просто должен это сделать.       На мою очевидную ложь миссис Кан лишь довольно кивнула, положив мне в маленький пакетик около десяти печений. Я побежал сломя голову на задний двор, где сидела плачущая по моей вине девочка. Она даже не сдвинулась с места, продолжая безутешно вытирать бегущие из ореховых глаз слезы. Я замедлил шаг и почему-то, когда подошел совсем близко начал трусить, но внутренний мужчина дал мне пинок под зад.       — Прости, — мямлил я, протягивая пакетик со сладостями. Девочка подняла на меня свои заплаканные красные глаза, недовольно смотря в мою сторону. Хоть моя рука уже и устала, я продолжал мужественно терпеть дискомфорт, все также протягивая печенья. Она без слов взяла пакет и заглянула внутрь. Увидев, что там внутри её глаза просто засияли. Уверен, девочка тоже любила печенья своей матери. Внутри меня начало разливаться такое тепло вперемешку с самодовольством. Мне нравилось наблюдать, как она уплетает их и было совсем не тяжело делиться своими излюбленными вкусностями, — Давай дружить, — девочка вопросительно подняла карие глаза. Я пытался бороться со смущением, так как никогда доныне не произносил подобных слов, а уж противоположному полу и подавно. Подумав, что она не расслышала, так как мямлил, словно у меня во рту каша, я повторил, но уже чуть громче и четче, — Давай дружить, Сыльги.

***

      Шло время, и милый мальчик Джексон превратился в заядлого хулигана, которому только дай повод кулаками помахать. Я стал подростком и что-то внутри меня перевернулось. Мне хотелось бунтовать, чтобы отец меня заметил. Откуда взялось это желание понятно. За всю свою жизнь я ни разу не получил от него хоть какого-нибудь родительского внимания от чего и начал себя считать ненужным, хотя у меня были тетушка и Сыльги. Но они ведь не родные мне люди. Эти двое ругали меня за такое поведение, но я просто пропускал мимо ушей все слова.       Со временем дочь миссис Кан начала к нам приходить вместе с матерью, чтобы помочь чем-нибудь в свободное от учебы время. Никто не был против, да и не было кому быть против. Мы учились в разных школах, поэтому встречались лишь дома. Относился я к ней как к младшей сестренке. По крайней мере старался. Я просто с ней здоровался, получая в ответ её прекрасную лучезарную улыбку от которой замирало сердце. Не знаю в какой момент я начал испытывать что-то подобное к ней, но это меня настораживало, потому что я просто-напросто не знал, как называется это чувство. Для меня эта девушка была краше других, хотя в нашей школе полно ухоженных дам, которых многие готовы разместить на обложке подросткового журнала. Но у Сыльги была особенная красота. Невинная, словно белая лилия, нежная, как её лепестки, и такая простая. Девушка никогда не задирала нос, не вела себя неподобающе. Одним словом — идеальная. И почему-то из-за этого всего мне хотелось избегать её, чтобы внутри ничего не замирало при виде такой красоты. Так и хочется сказать, чтобы та уходила, не терзая мою душу, но я прекрасно понимал, что этот человек стал неотъемлемой частью моей жизни.       Это был самый особенный мой день рождения в жизни. Мне стукнуло шестнадцать. Не знаю, весеннее обострение это было или нет, но внутри меня что-то екнуло в тот момент, когда я впервые получил от неё те печенья. Вся моя жизнь с ними связана. Даже в тот раз, когда довел её до слез, лишь эта сладость казалась мне выходом из столь непростой ситуации. Я был так рад, что не сдержался. Я позволил себе быть чуть смелей и сделал, что так давно хотел. Я сжал её так крепко, как только смог, в своих объятиях, которые Сыльги стопроцентно посчитала лишь жестом благодарности. Но я был так счастлив. Такая приятная легкость внутри, словно я парю. Но, возможно, мне хотелось большего. День за днем в моей голове всплывали эти ощущения от которых на лице сама по себе появлялась довольная улыбка, ведь доныне я ни разу не обнимал её. О чем я? Даже руки её не касался.       В один из дней я застал Сыльги плачущей у нас на дома. Миссис Кан не было, а остальная прислуга занималась своими делами. В комнате были мы одни. Что произошло я не знаю, но внутри меня появилась такая ярость. Так хотелось набить морду тому, кто расстроил этого человека.       Я подошел к девушке, не решаясь даже положить ладонь на дрожащее плечо, чтобы успокоить. Сыльги даже не шелохнулась, не заметив меня. Внезапно в горле появился ком, не позволяющий и слова вымолвить, словно её боль превратилась и в мою.       — Сыльги, — позвал я по имени девушку, хотя делал это очень редко, — Ты в порядке?       «Что за вопрос? Видно же, что не в порядке».       Как в тот раз я не знал, что делать, бегая испуганными глазами по комнате. Вдруг девушка громко всхлипнула, глубоко вдыхая воздух полной грудью, чтобы успокоиться.       — Все хорошо, — немного дрожащим голосом произнесла Сыльги и вскоре негромко добавила: — Джексон.       Как и я, девушка редко обращалась ко мне по имени. Причины этого я не знал, как и собственной. Словно её имя вызывало во мне слишком много эмоций, которые я старался избегать.       — Почему ты плачешь? — я не ожидал, что она ответит, но все же спросил. Обычный хулиган Джексон, готовый начистить табло любому внезапно стал таким хрупким и чувственным, что аж самому страшно.       — Ничего, — отмахнулась она очевидной ложью. Такой ответ не устроил меня, так как я упертый, как баран. Я уселся напротив неё и бесцеремонно заглянул ей в глаза. Мой рот немного приоткрылся от такой картины. Хоть лицо девушки было заплаканным, оно все еще оставалось таким же красивым, лишь небольшой румянец появился на мягких щеках, больше украшая фарфоровую кожу.       — Скажи мне, — настойчиво говорил я, не отводя взгляда просто потому что не мог. Это словно единственный момент, когда я могу насладиться её естественной красотой.       — На самом деле, — быстро же она сдалась, — Понимаешь. Меня обидели.       — Кто?! — резко вскочил я с места за секунду наполнившись яростью, — Скажи кто и он забудет вообще как разговаривать, — нахмурившись произнес я, устрашающе озираясь по сторонам, словно обидчик окажется где-то в этом доме.       Почему-то девушка наоборот засмеялась, невзирая на злобную ауру, окутывающую меня. Это вмиг растопило мое сердце, заставив снова улыбаться, как маленький ребенок.       — Успокойся, — прикрывая рот рукой, хихикала Сыльги, — Все в порядке. Просто я не смогла дать ему отпор.       — Что он сказал? — в какой-то момент я был рад, что причина её слез не разбитое сердце. Я бы не вынес, если эта девушка была влюблена в другого, — Давай я научу тебя, как надо обращаться с такими, — нагло заявил я.       — Я не смогу сказать что-то плохое кому-то. Это же так стыдно, — опустила глаза Сыльги немного покраснев.       — А доводить такую красивую девушку до слез не стыдно? — раздраженно на эмоциях выпалил я и только потом понял, что сказал. Вообще, что это за чувство? Почему я начал смущаться? Так еще и Сыльги стала еще более пунцовой. Я просто откашлялся, сделав вид, что ничего не было, но внутри был рад. Комплименты я ей никогда не делал, поэтому невероятно доволен такой её реакцией, — Как бы то ни было, я тебя научу. Обзови меня, — сказал я с полной серьезностью этой стеснительной леди, которая и матерных слов в жизни не произносила.       — Эмм, — мялась девушка, пытаясь выпалить хоть что-то дельное, — У тебя имя дурацкое. Почему тебя зовут Джексон, если ты не сын Джека? — я думал, что меня могут задеть слова от дорогого мне человека, но это вызвало лишь недоумение.       — Что?       — Son как сын с английского. Нууу, — пыталась объяснить мне смысл её «оскорбления» Сыльги, вызывая лишь смех вскоре переросший в умиленную улыбку.       — Так не делается, — цокнул я языком, так как был абсолютно недоволен. Кто-то должен был научить этого ангела плохому, — Повторяй за мной, — девушка кивнула и готова была внимать каждое произнесённое мною слово, но стоило мне раскрыть рот, как её глаза округлились до небывалых размеров.       — Я так не смогу, — сжалась девушка, закрывая уши.       — Все очень просто. Говоришь ему, что он у****, чтобы он с******. А лучше давай я ему сам скажу или даже покажу, — с огромным энтузиазмом изъявил я желание помочь бедной девушке, демонстративно сжав кулак.       — А есть что-нибудь не настолько плохое? — пыталась тактично отмахнуться от моих вариантов Сыльги.       — Есть. Но это лучше, уверен.       Вскоре я отступил, поняв, что ангельскую броню этой девушки мне не пробить. Но тем и хороша она, что не так проста. Было немного стыдно говорить такое Сыльги, но я был очень рад, что смог поговорить с ней так легко, хоть и показал не самую свою лучшую сторону.       На следующий день Сыльги пришла в приподнятом настроении, что я тоже автоматически начал сиять, как майская роза.       — Отомстила? — радостно подбежал я к девушке, чья улыбка озарила всю комнату.       — Ага, — довольно кивнула она, — Спасибо, Джексон.       Внутри я так ликовал. Вроде ничего особенного не сделал, но все равно счастлив. Слышать эти слова из прекрасных уст было настоящей усладой для ушей моих. Мне казалось, что мы стали ближе и это только на пользу.       — Знаешь, — обратилась ко мне девушка, — Я бы хотела тебя отблагодарить.       — За что? — растерянно спросил я, ведь действительно ничего существенного не сделал.       — Просто мне так хочется, — пожала плечами Сыльги, — Но что-то нормальное только проси, — надула губы она, опасаясь, что в мою дурную голову может прийти что-то из ряда вон. Хотя я так с ней не могу. Мне хочется её оберегать и защищать, а не накидываться при первой возможности.       — Дай-ка подумать, — положил я указательный палец на подбородок, пытаясь сделать задумчивый вид. Я так простоял примерно пол минуты, пока в мою голову не пришла одна идея, — Те печенья, — щелкнул пальцами я, — Научи меня их делать.       На то были свои причины. Я, конечно, мог попросить просто их сделать, потому что в последнее время тетушка считает меня уже слишком взрослым для таких сладостей. Вот она и перестала их печь. А если я сам научусь, то мне не нужно будет просить делать их для меня, тем более смогу провести время с Сыльги.       Меня к этой девушке действительно тянуло. А это чувство. Я даже не знаю, как оно называется. Мне хочется быть всегда с ней рядом, оберегать и защищать, чтобы ни одна слезинка не упала из этих прекрасных глаз; хочется, чтобы она смотрела лишь на меня, что вообще невозможно.       — Это легко! — улыбнулась Сыльги, — Можем начать прямо сейчас. Надевай фартук, Джексон. Сейчас я тебя научу, — бодро сказала девушка, закатав рукава.       Я только сейчас заметил, как она красиво собирает волосы в высокий хвост. Убирая прядь за прядью, она аккуратно поправляла выбившиеся при этом соблазнительно держа резинку губами. Мне нравилось смотреть на это. Мне нравилось смотреть на неё. Как открывался вид на её тонкую изящную шею. Её черные, как безлунная ночь, прямые волосы, послушные, как она сама. Глубокие темно-карие глаза, при взгляде в которые становишься словно зачарованный. Если бы я мог, то смотрел бы в них вечно. Белая кожа, иногда становящаяся немного розовой на щеках, когда ей жарко. Но это только придает ей миловидности. Стройное высокое тело, словно у куклы, талия которая так и манила, чтобы к ней прикоснулись. От одной только мысли об этой девушке мне становилось так тепло внутри, практически жарко, но при этом приятно, словно я думаю о чем-то прекрасном. Но оно так и есть. Честно говоря, я даже не знаю в какой момент все началось. Возможно, когда Сыльги подарила мне печенья на день рождение, и я обнял её. Может в тот момент я понял, что мне это понравилось. Нет. Все началось намного раньше. Еще в тот раз, когда я довел эту маленькую девочку до слез. Не знаю зачем, но я тогда поклялся будучи сам незрелым защищать её и быть рядом, чтобы она больше ни разу не плакала.       Я даже не смотрел на тесто. Мой взгляд буквально приковала к себе эта девушка. Она раз за разом спрашивала у меня, понимаю ли я, а я просто кивал в ответ, смотря мечтательным взглядом на её профиль. Сыльги прекрасно осознавала, что я ничего не уловил, поэтому объясняла снова, а я лишь продолжал наблюдать за ней. Даже раздраженной она выглядела очень милой.       — На, попробуй, — дала мне чашку с тестом девушка.       — Что? — округлил растерянно я глаза, не понимая, что она хочет от меня. Я же ничего не слушал.       — Попробуй его размягчить, — раздраженным тоном приказала она, понимая, что все объяснения пролетели мимо моих ушей.       Я вначале потрогал его указательным пальцем, да еще с такой опаской, словно оно меня укусит, а потом как-то неуклюже пытался что-то сделать, чем вызывал только раздражение у Сыльги.       — Отодвинься, — всплеснула руками девушка и забрала чашку себе, — Это делается вот так, — она ловко управляла руками, как-то разминая белую субстанцию, которую я ни разу не видел доныне. Я внимательно смотрел, иначе бы девушка огрела меня скалкой по голове.       — Я попробую, давай, — не дождавшись пока Сыльги уберет кисти, я взял её за тонкое запястье, аккуратно переместив их, а сам как ни в чем не бывало, продолжил то, чему она только что пыталась меня обучить.       Я заметил, как на её щеках выступил небольшой румянец, хотя в комнате не так уж и жарко. Возможно, это она так отреагировала на касание.       Мне очень хотелось это проверить, поэтому я так и искал повода дотронуться хотя бы до пальчика. Но, к сожалению, Сыльги словно специально максимально избегала подобной «случайности». Но я не я, если успокоюсь после первого же провала.       Как сказала мастер по готовке печений, тесту надо «отдохнуть», оно же «устало», и за это время мы будем колдовать над шоколадом — изюминкой этой сладости. Откуда во мне столько решительности было в тот момент, я и сам не знаю. Аккуратными движениями пальцы девушки разламывали плитку шоколада, а один кусочек полетел к ней в рот в качестве пробы.       — Я тоже хочу, — хитро произнес я и, взяв за запястье, потянул к своему рту кусочек, которые она держала своими тонкими пальчиками. Краем глаза я снова заметил, как Сыльги смущенно отвела взгляд, и довольно поднял уголки губ, — Вкусно, — с наслаждением разжевывал я сладость, полученную из её рук, заставляя смутиться девушку еще больше.       — Джексон, — промолвила негромко она, чувствуя все еще теплое касание на своем запястье. А я только и пользовался моментом, проявляя во всей красе свою наглость.       — Да? — улыбнулся я якобы недоумеваю, что здесь не так.       — Мне надо взять кое-что. Не могли бы вы отпустить? — указала девушка пальцем на сжимающую её запястье ладонь. Она обратилась ко мне на «Вы», поставив барьер между нами, но я просто отмахнулся от этого. Это мой шанс стать с ней ближе, и я не могу его упустить. Сейчас или никогда.       — Я сам возьму. Скажи где, — вскинул брови я, словно это в порядке вещей вот так вести себя.       — Господин Джексон, — немного раздраженно сказала Сыльги окончательно вернув к реальности.       — Я же просто шучу, — отпустил с неохотой её руку, — Не злись, — ложь. Я не шутил. Но по ходу я зашел за рамки дозволенного, раз она обратилась ко мне так. Девушка прекрасно знала, что я не люблю такое обращение, ведь оно только напоминает мне о том, что Господин Джексон — это только сын мистера Ванга, ни больше, ни меньше. Сам того не осознавая, я стал немного раздраженным, хотя ничего такого не произошло. Я словно маленький ребенок, которому не нравится, что ему запрещают делать то, чего он так хочет от чего желание только растет.       Сыльги просто молча развернулась к шкафу, прикрепленному к стене. Для такой маленькой девушки его высота всегда составляла огромную проблему, но попросить помощи, особенного после такого, она не хотела. Я мялся, наблюдая за тем, как она безуспешно смотрит на какую-то посудину, которую положили слишком высоко, а потом снова вприпрыжку пытается её достать.       Наблюдать за этим я мог еще долго, но смотреть на её страдания было бы бесчеловечно с моей стороны, вот и решил немного подсобить девушке. Я встал сзади, пытаясь дотянуться, при этом не прижимая даму и не ставя в неловкое положение. Но и моего роста немного не хватало. Все же пришлось немного ступить вперед, чтобы достать нужную вещь. Правда вместо слов благодарности, я получил то, чего точно не ожидал.       — Что вы делаете? — оттолкнула меня Сыльги. Хоть она и обратилась ко мне вежливо, уважать явно перестала. Мне казалось, что в её глазах горело пламя ненависти ко мне.       — Я просто, — пытался оправдаться, запинаясь на каждом слове. Я прекрасно понимал, что такое поведение ей не понравится, но с собой ничего не мог поделать. А теперь получаю по заслугам. Уверен, девушка влепила бы мне пощечину не будь я её боссом.       — Господин Джексон, — и снова это обращение, — Я не игрушка, которой вы можете просто поиграть от скуки. Прекратите пожалуйста, — её слова, голос, да в общем все заставляло чувствовать себя так мерзко, словно я последний негодяй на этой планете.       Не помню как, но я оказался в компании так называемых друзей, с которыми меня связывала лишь хулиганская деятельность. Но они единственные люди, с которыми я мог вообще поговорить и спросить, что же все-таки со мной происходит. Почему именно эта девушка для меня так важна.       — Ты влюбился, — эти слова словно снег на голову в середине июля. Честно говоря, я ни разу об этом не задумывался, потому что не знал, что такое любовь. А откуда мне было знать, если мне не от кого было её получить? От родителей, которым на меня плевать? От миссис Кан, для которой забота обо мне лишь работа? От Сыльги, что всегда держала меня на расстоянии? Как никому не нужный Джексон мог знать, что такое любовь?       — А она меня? — взглянул я на друзей в поисках ответа.       — А тебя она, кажется, ненавидит, — произнес парень с расстроенным видом, затянув никотина несмотря на юный возраст. Да я тоже иногда баловался им, хотя никакого приятного эффекта не получал. Но однажды решил завязать с этим ребячеством, боясь, что Сыльги может меня возненавидеть. Может этот парень не гуру в любви, но в этом был прав однозначно. Девушка ненавидит меня.       Я был зол буквально на все. Злился на друга, что раскрыл мне глаза на очевидную правду; на Сыльги, что оттолкнула меня, словно я действительно ей не нужен; на себя за то, что так глуп и на этот мир, которому на меня плевать.       Я нагрубил другу и хотел буквально врезать ему, хотя этот парень ни в чем не виноват.       — Остынь, Джексон, — держали меня два парня сзади, сминая кожаную куртку, которую я накинул перед выходом на улицу.       — Отвалите! — раздраженно выплюнул я и смахнул этих двоих с себя. Оставаться боле в этой компании я не мог. Да и зачем? Мне нужно было все обдумать. Хотя тут и так все понятно…       Я одиноко бродил по улицам ночного города, то смотря себе под ноги, то поднимая глаза на хмурое небо, которое не украшали многочисленный звезды. Лишь луна иногда выглядывала из мимо проплывающих облаков, но вскоре скрывалась обратно, словно смущаясь посторонних глаз. Улица была освещена немногочисленными фонарями, да и народу вокруг можно было по пальцем пересчитать. Как я забрел сюда, уже сам не помню. Просто шел куда ноги вели. Все равно обо мне никто не будет волноваться.       Внезапно в мой обзор бросилась не самая приятная картина. Небольшая кучка парней, около 4-5, бесстыдно приставали к девушке, прижав бедную к стене. Что говорили они я не слышал, но по выражению лица дамы было понятно, что ей это не нравится, и она явно испугана происходящим.       — Эй, ублюдки, — крикнул я им, стоя в паре метров от этого стада. Я не мог пройти мимо, видя такую картину, — Может отстанете от дамы? — изогнул я бровь, строя из себя невесть кого. Хоть силы были явно неравны, моя чувство страха напрочь меня покинуло, заставляя думать лишь какой-то мужской гордостью.       — Не лезь не в свое дело, щенок. У нас тут разговор с дамой, — раздраженно сказал человек, который больше всех лип к ней. Судя по всему, он у них главарь. Все парни разом переключили внимание на меня, тем самым дав девушке шанс на побег. Я пересекся с ней взглядами и подал знак бровями, чтобы она мчалась отсюда как можно быстрей. Как благородно. Спасаю жизнь незнакомки ценой своей. Но, думаю, есть люди, которые её любят и ждут, в отличии от меня. Кто меня может ждать? Да кому я вообще нужен?       Девушка уловила мой знак и немедля ни секунды, рванула, что были мочи. Те парни это заметили и некоторые готовы были пуститься за ней вслед, но их остановил главарь, переключив все внимание на меня. Он явно просто хотел размять кулаки, используя меня как грушу. Но я не из робкого десятка, тем более подкреплен такой агрессией, что готов любому табло начистить.       Отбивался, как мог. Все же разница в наших силах была очевидна. Четверо на одного не такая уж и равная битва, поэтому и главный решил постоять в стороне, наблюдая за «прекрасной» картиной. Но когда его план начал выходить из-под контроля, тот самолично сорвался с места. Вскоре откуда-то взялась полиция, приехавшая на шум, на который пожаловались соседи. Всех повязали, включая меня. Да я особо и не сопротивлялся, ведь прекрасно знаю, что мистер Ванг, так как отцом его не назвать, вытащит меня, чтобы не запятнать «чистое» имечко.       У меня было время подумать. Почему-то только спустя время я начал чувствовать огромную боль от безжалостных ударов тех хулиганов.       «Нашелся герой», — сказал я себе под нос, негромко усмехнувшись, сидя в камере полицейского участка. Но хоть кому-то я в этом мире пригодился.       — Джексон Ванг, за вами пришли, — послышался звонкий голос офицера, который следил за этим обезьянником. Я несовершеннолетний, поэтому за мной могли прийти только родители. Почему-то в глубине своей души я очень надеялся, что отец хотя бы раз явится за мной. Какой же я глупый. Построил какие-то пустые надежды, а когда они не оправдались, расстроился. За мной прислали нашего адвоката, который судя по всему каждого тут знал, так как все полицейские говорили с ним невероятно обходительно, а со мной обращались уже не как с малолетним преступником, а как с королем.       На душе стало еще паршивей, чем раньше. Так и хотелось сбежать от этого всего и бросится с моста. Может тогда я стану хоть кому-нибудь нужен? Прекрасно понимаю, что на такой поступок мне точно не хватит смелости, и я снова вернусь в огромный пустой особняк, где меня не ждут взволнованные родители, готовые отругать за мое хулиганство. Но даже понимая все это, я не мог заплакать, а было действительно паршиво. Каждый раз, если мои глаза хотя бы давали намек на слезы, в голове всплывали слова матери, единственные, которые я запомнил от неё. Я действительно жалкий.       Адвокат остановился возле нашего дома и, сказав что-то, что я пропустил мимо ушей, попросил покинуть его машину. Но я четко расслышал, что мужчина произнес: «Не доставляй проблем своему отцу». Даже в этом случае все думают о моем старике, а не обо мне. Я рассерженно захлопнул дверь его черной машины, что ему явно не понравилось, и направился к двустворчатым воротам, автоматически открывшимся для меня. Дома горел свет лишь в паре комнат. Скорее всего прислуга выполняла свою работу несмотря на поздний час.       Я сразу направился к себе в спальню, чтобы принять ванну и смыть этот день с себя. Хотя бы через боль, которую причинит вода, касаясь моих ран, я почувствую себя живым. Я включил свет и снял порванную куртку и закинул трехочковым броском в урну. Все равно всегда можно купить новую, учитывая финансовое положение нашей семьи.       Я услышал негромкий шорох за спиной и обернулся. Почему Сыльги все еще тут, так еще и на диване лежит? Я подошел поближе, чтобы разглядеть получше, потому что не верил своим глазам. Но это правда была она. Девушка лежала немного морща маленький носик, словно ей снится плохой сон. Моя рука сама по себе легла на её плечо, будто пытаясь успокоить. И это правда подействовала. Её лицо стало расслабленным и даже была видна небольшая улыбка, от чего и мои уголки губ автоматически поднялись. Все же, эту девушку я действительно люблю. Я готов вечно смотреть, как она спит и улыбается, слушать, как она смеется и разговаривает, чувствовать её цветочный запах и присутствие рядом со мной.       Словно ощутив свой взгляд на себе, веки девушки начали медленно разлепляться, открывая вид на радужку прекрасного шоколадного оттенка. Она испуганно поднялась, взглянув на меня, будто призрака увидела. Да и я, словно статуя, застыл, наблюдая за ней.       — Джексон? Ты в порядке? — встревоженно произнесла Сыльги, заметив многочисленные ссадины и разбитую губу. Не знаю почему, но это еще больше вызвало у меня улыбку. Я просто молча кивнул, продолжая смотреть на девушку. Я рад, что я больше не «Господин» и не «Вы». Вдруг, она начала плакать. Я прямо растерялся и начал бегать по комнате в поисках салфеток, которые куда-то запрятала прислуга. Найдя парочку белых маленьких полотенец, я подлетел к девушке, протягивая их ей с таким испуганным взглядом, словно у меня глаза из орбит сейчас выпадут. Но Сыльги просто оттолкнула мою руку в сторону и неожиданно бросилась мне на шею, крепко обнимая. Я опешил от её внезапного порыва, но постепенно на душе мне становилось так тепло, словно объятия этой девушки согревали не только тело, но и сердце. Я начал гладить её волосы, расплываясь в улыбке при этом приговаривая, что все хорошо.       — Я думала, что ты умер, — сквозь всхлипы произнесла она, чем вызвала у меня негромкий смешок.       — С чего вдруг мне умирать? — спросил я у все еще рыдающей девушки, которая судя по всему не собиралась переставать лить слезы, словно мое тело уже покоится в сырой земле.       — Ты не брал телефон и вообще ушел таким грустным. Прости меня, — еще сильней ревела она. Мне было почему-то приятно от этого. Возможно, все же кому-то я в этом мире нужен. Я взял девушку за плечи и, отодвинув, заглянул в карие, хоть и заплаканные, но все еще красивые глаза.       — Я дома, — улыбнувшись, сказал я. Возможно, это и без того очевидно, но это единственные слова, пришедшие мне в голову. Медленно всхлипы унимались, а потом вскоре переросли в негромкие шмыганья носом, вызывая умиление. Я вытер ей лицо принесенными салфетками. Её взгляд начал медленно опускаться на мои разбитые губы. Девушке явно было тяжело смотреть на рану. Аккуратно, словно боясь причинить еще больше боли, Сыльги коснулась указательным пальцем свернувшейся крови на разбитой губе. Её нежная кожа наоборот унимала неприятное чувство, словно снимая его с меня. Я буквально наслаждался, смотря на эту девушку. Её заботливый взгляд, с долькой жалости в глазах, которые обрамляли черные, все еще мокрые, ресницы; мягкие пальцы, кожа на которых была словно шелк; немного румяные щеки. Все в ней выглядело таким красивым.       Я взял в правую руку её нежную кисть, вовсе не из-за того, что её касание причиняло мне боль, просто сердце желало кое-чего иного. Левой рукой я подцепил подбородок девушки и, позволив себе немного большего, наклонился, прикрыв глаза. Меня переполняло множество чувств, которые я держал в себе так долго и наконец теперь мог выпустить. Нежное, буквально невесомое касание, заставляло все внутри теплеть. Прекращать это безумие чувств не хотелось. Казалось, что все вокруг замерло и есть только я и эта девушка, что так дорога моему сердцу.       Немного отстранившись друг от друга, мы перевели дыхание, все также не отрывая глаз. Так хотелось рассказать ей, что я чувствую к ней уже долгое время, даже если меня отвергнут. Но после такого храбрости во мне было хоть отбавляй.       — Сыльги, — произнес я её имя с хрипотцой в голосе, — Ты мне нравишься, — говорить это было немного стыдно, но мои глаза все равно пристально смотрели на красивое лицо девушки, словно никак не могли наглядеться, — И очень давно. И если я тебе не…       — Ты мне тоже, — улыбнувшись, перебила она.       Я ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Я думал, Сыльги испытывает ко мне лишь неприязнь, но, к счастью, оказался не прав. Мне казалось, что взаимная любовь бывает лишь в сказках. Но вот она передо мной предстает в невинном лице той самой.Я был так счастлив, словно нашел то, ради чего жил все эти годы. А ведь любовь была всегда рядом…       Она обработала мне раны, каждый раз касаясь с такой опаской. Но мне не было больно. Я лишь расплывался в улыбке после каждого её негромкого возгласа. Девушке надо было уже идти в свою комнату, в которой она иногда ночевала, если оставалась в особняке допоздна. Но отпускать её так не хотелось.       — Останься, — произнес негромко я, пока Сыльги обрабатывала последние раны на моей спине. Я соответственно сидел без футболки на краю кровати из-за чего буквально чувствовал, как это смущало её. Но когда я повернулся к ней лицом, увидел, что щеки её налились еще большим румянцем, и девушка постоянно бегала глазами по комнате, пытаясь максимально избегать меня.       — Я н-не могу, — заикаясь, произнесла Сыльги впопыхах собирая медикаменты обратно в коробку. Но я буду не я, если отпущу девушку так легко.       — Ты спереди не сделала, — ехидно улыбнулся я, заставив глаза дамы взглянуть на меня. Она смутилась еще сильней, вызывая у меня улыбку от уха до уха.       — Мне нужно идти, — проигнорировав мои слова, Сыльги встала с кровати и попыталась как можно быстрей удалиться из комнаты.       — Подожди, — остановил я её, схватив за тонкое запястье. Мое поведение уже было сверхнаглым, и я понимал это, но прекратить не мог. Я потянул девушку на себя, заключив в кольцо объятий. Я не собирался делать что-то из ряда вон или против её воли. Лишь объятия. Сыльги не сопротивлялась, а даже наоборот ответила, что я даже почувствовал, как у меня в животе порхают бабочки. Это чувство такое приятное.       — Получается, мы теперь пара? — больше сказала, чем спросила девушка, но мне было приятно согласиться с её словами.       — Получается, что да, — усмехнувшись, подтвердил я, — И теперь мы будем вместе всегда.       — Всегда? — удивленно вскинула брови девушка, подняв лицо, чтобы взглянуть на меня.       — Всегда, — расплылся в улыбке я и поцеловал её лоб, — И я обязательно сделаю тебя счастливой, — произносил я уверено эти слова, словно будущее в моих руках. Привстав на носочки, она неловко коснулась моих губ, чем вызвала у меня удивление, но вскоре я просто поддался этому чувству, плывя словно лодка по течению.       Мы уснули в обнимку. Все же на сегодня поцелуя достаточно, думаю. Хочется, чтобы все шло своим чередом. Без лишней спешки или излишней напористости с моей стороны.       Проснувшись, я рукой провел по месту, которое уже было пустым. Я испуганно распахнул глаза и обнаружил, что девушки рядом нигде не было. Исследовав полностью дом, я нигде её не нашел, словно все произошедшее вчера было сном. Я звонил Сыльги на телефон, но он был отключен, как и тетушкин; сходил к её школе, но и там девушки не было. Не могла же она исчезнуть.       После занятий, на которых я просидел словно на иголках, я помчался обратно домой, надеясь, что Сыльги окажется там. Но её правда нигде не было. Вместо девушки я обнаружил там своего отца, который на удивление был в особняке, несмотря на раннее время.       — Джексон, подойди сюда, — строго произнес мужчина. Казалось, что это первые его слова, которые он сказал мне за последние 16 лет.       — Да? — недоумевающе промолвил я и послушно подошел к нему. Мистер Ванг влепил мне пощечину, но его лицо оставалось все таким же холодным.       — Что ты творишь? Хочешь меня опозорить? Хватает того, что ввязываешься в драки и попадаешь в участок, так еще и спишь с прислугой. Ты нормальный? — его голос не сорвался на крик, оставаясь все таким же спокойным. Но в глазах горел огонь гнева. Этот человек явно заботится лишь о себе и своем бизнесе. Теперь все понятно.       — Куда ты дел миссис Кан и её дочь? — раздраженно процедил сквозь зубы я.       — Туда где им самое место, — высокомерно промолвил мужчина. Я хотел бросится на него и вмазать по этому лицу, но сзади меня подхватила охрана, — Джексон после окончания средней школы, ты отправишься в другой город на перевоспитание. Все же эта женщина тебя разбаловала. Ты пробудешь там два года. Можешь возражать сколько хочешь, все равно у тебя ничего не выйдет, — каждое его слово раздражало меня. Лучше бы и дальше продолжил молчать.       — Ты не сможешь меня удержать! — крикнул я.       — Я все могу, — оскалился отец, — Отнесите его в свою комнату и закройте там, пока его голова не остынет.       Охранники послушно последовали словам босса и направились со мной на второй этаж. Вырваться из их хватки у меня не получалось, поэтому мне оставалось лишь кидать пустые угрозы в адрес отца, которые пролетали мимо его ушей.       Эти двое просто закинули меня в мою комнату, закрыв дверь на замок. Я понимал, что биться в неё бесполезно, но моя бунтарская натура не позволяла успокоиться. Ни пинки, ни удары плечом с разбегу не позволили открыть дверь, поэтому я устало бросился на кровать. В комнате все еще витал этот легкий запах любимой девушки, навевая мне воспоминания о прошлой ночи. Снова на душе так паршиво. И снова я не могу выпустить эмоции через слезы, которые так и просились наружу.       Я дал этой девушке пустые обещания. Клялся словами, которые теперь не могу выполнить. Так еще и сломал жизнь её семье. Какой же я жалкий…