Милосердие

Ширан, насвистывая, толкнула толстую дверь из мореного дуба и вышла из уютного помещения кожевенной мастерской. В руках она сжимала сверток с парными саблями, которые теперь были надежно спрятаны в новенькие ножны. Шкура хэштрекского грифона, которую ей удалось добыть с большим трудом, слоновая кость, и тонкая руническая вязь — работа была достойной. Над Вествудом властвовал поздний вечер. На опустевшей рыночной площади Старого города сновали редкие тени — нищие, собиравшие объедки и гнилые овощи, выкинутые торговцами в канаву. Проститутки, понемногу выходившие на охоту, уже крутились рядом с дешевыми постоялыми домами и тавернами, подстерегая подвыпивших мужиков, а, поскольку эта часть города примыкала к порту, клиентов им хватало с лихвой. Вообще, Старый город поздним вечером и ночью был совсем не безопасным местом, а потому, Ширан почти не удивилась, услышав пьяный смех и жалобное бормотание в переулке, недалеко от дома. — Во имя Пресветлой, что же вы творите! Как же можно, безбожники, — слабый старческий голос показавшийся смутно знакомым, прервал звук пощечины. Женщина громко охнула и всхлипнула. Осторожно положив сверток с саблями в траву у каменной стены дома, девушка направилась в сторону шума. Переулок освещал лишь слабый свет факела на стене, все остальное терялось в темноте. Явно не лучшее место для прогулок поздним вечером. Белое монашеское одеяние матери Селесты, — пожилой монахини из храма Пресветлой, — она разглядела издалека. Старая женщина была одной из немногих в этом городе, кто относился по-доброму к Ширан, несмотря на то, кем она была. Трое пьяных громил окружили сухонькую старушку и, смеясь и забавляясь, толкали ее друг к другу легко, как тряпичную куклу. Четвертый рылся в потертой, матерчатой сумке, выискивая скудную добычу. Гнев резко вскипел внутри, и Ширан шагнула вперед. — Эй! — ее громкий оклик заставил отморозков прервать свое занятие, — А ну оставили ее! Громилы почти синхронно оглянулись на голос. — Че? — глубокомысленно спросил «сумочник», — А ты кто еще? — Мы можем и с тобой поиграть, коли баба ладная! — заржал второй, державший мать Селесту за хрупкие плечи. Крякнув, он отшвырнул старушку в сторону, и та упала на грязную мостовую, болезненно застонав. Остальные подтянулись следом, как гиены, щурясь и заглядывая в тень, где стояла Ширан. — Беги-ка, малышка, беги! — издевательски ощерился еще один мужик с татуировкой в виде змеи на лысом черепе. — Пока дяденьки не сделали тебе больно! — Ну уж нет! — усмехнулась Ширан, выходя на свет и скидывая капюшон с лица. — У нее глазюки светятся, чтоб мне сгореть! — удивленно забормотал «сумочник», — И ухи, ухи нечеловеческие, Рональд, глянь! Тот, кого назвали Рональдом, угрюмо зыркнул на подельника. — Полукровка это, выродок, да пожрет Кернун их проклятое семя! — сплюнул он. — Слыхал я о таких. Ихние мамаши, небось любят со всякой нечистью забавляться. Еще не хватало, чтобы всякие твари вроде этой… Договорить он не успел. Черная тень метнулась к нему между застывших товарищей и тут же сильный удар в челюсть заставил его прикусить собственный язык. Следующий пришелся прямо в кадык и Рональд, захрипев, осел на мостовую. Ширан, развернувшись в каком-то немыслимом пируэте, уже нацелилась на татуированного, однако тот успел среагировать и уклонился от удара ногой в пах, и, резко выбросив руку вперед, попытался схватить край плаща, но поймал лишь пустоту. Ловко отпрыгнув в сторону, девушка резко подсекла его и тот грузно рухнул, громко матерясь. Тяжелый сапог с силой врезался ему в лицо, превращая нос в кровавую кашу. Татуированный как-то неожиданно тонко взвизгнул, хватаясь за разбитое лицо. Двое оставшихся на ногах успели оценить обстановку. Один вынул нож и его лезвие опасно просвистело возле самого лица Ширан, заставив ее резко отдернуться. «Сумочник» же поигрывал тяжелой дубиной. — Шустрая, сука! — ощерился он, — Но да ладно, и не с такими разбирались! Еще несколько выпадов и девушка, изворачиваясь и изгибаясь, как змея, отступила к стене, тяжело дыша и оглядываясь, оценивая опасность. Моряк с ножом был быстр, очень быстр. Он, явно уверенный в своем превосходстве, неспешно приближался с широкой ухмылкой. Рональд уже поднялся на ноги и тоже вынул нож, медленно подходя к ней слева. «Сумочник» с дубинкой бочком крался справа. Только татуированный все еще тихо скулил, зажимая разбитый нос. Они окружали ее неспешно, стремясь отрезать пути к отступлению. Ширан же стояла на удивление спокойно, лишь широко расставленные ноги говорили о напряжении. Синие глаза ее ярко светились на точеном лице с нечеловечески острыми скулами. — Мы все еще можем обойтись без кровопролития. — тихо сказала она. — Просто свалите отсюда по-хорошему! Громилы предпочли обойтись без лишних разговоров. Все кинулись в бой одновременно, словно по команде. Моряк с ножом сделал резкий выпад, целясь в горло, но девушка увернулась, перехватывая его руку и толкнула, заставляя двинуться вперед по инерции. Тот едва не влетел в стену лицом, однако, к его чести, устоял на ногах. Ширан уже пригнулась, уходя от удара тяжелой дубинкой. Нож Рональда просвистел возле самых ребер, опасно царапнув кончиком по тонкой рубахе, и девушка, перекувыркнувшись, тут же исчезла в тени. Двигаясь абсолютно бесшумно, она нашла свои клинки там, где совсем недавно оставила.  — Где эта сука? — злобно гнусавил татуированный, бешено озираясь. Кровь из разбитого носа стекала на грязную белую рубаху, маленькие глазки его пылали ненавистью. Он явно жаждал добраться до той, кто так задела его самолюбие. Остальные, сыпля отборной бранью, тоже оглядывались по сторонам. Пусть Великая Богиня будет свидетельницей, Ширан не желала резни. Но выбора уже не было. Клинки с легкостью выскользнули из ножен и девушка, стоя в тени, сосредоточилась, мысленно позвав оружие по руническому имени. Те ответили ей секундной болью от впившихся в ладони магических шипов, а, спустя мгновение, Ширан вошла в симбиоз. Клинки, хлебнув крови, завибрировали в руках, фигура девушки расплылась и потускнела. Теперь она сама была частью теней. — Я убью тебя, тварь! Слышишь? — продолжал орать татуированный, — Клянусь, ты будешь молить меня о…. Смерть обрушилась на него сбоку, из темноты, с резким росчерком стали. Отрубленная одним ударом голова с татуировкой змеи покатилась в сторону, как мячик. Тяжелое тело грузно упало, забившись в конвульсиях. А Ширан, смазанной серой тенью, уже неслась к «сумочнику», который только и успел моргнуть, пытаясь рассмотреть противника. Бритвенно-острое лезвие перерубило сухожилия на ногах, и мужик, заорав, рухнул на колени. Серая фигура исчезла в тенях, а спустя мгновение лезвие сабли сверкнуло кроваво-алым в факельном свете, и, перерезав ему горло, тут же вновь исчезло в темноте. Третий моряк бешено завертелся на месте, рыча и яростно размахивая ножом, но его это не спасло. Вынырнувшая из темноты тень вновь нанесла удар. Острая сталь первой сабли ударила его прямо в пах, перерубая артерию, а вторая скользнула по животу, разрезая плоть легко, как масло. Все произошло так быстро и стремительно, что оставшийся в живых Рональд едва ли насчитал двадцать ударов заполошно бьющегося сердца. Он с таким ужасом глядел на шевелящиеся тени, что, казалось, глаза сейчас вылезут из орбит. — Я…я сдаюсь! Сдаюсь! — закричал он. Нож выпал из его руки и громко зазвенел, упав на мостовую. Все еще живой моряк хрипел, скребя ногами по мостовой и зажимая руками живот с вывалившимися внутренностями. — Пресветлая, помоги мне! — зашептал Рональд, неловко сотворив знак креста, — Защити от семя дьявольского, спаси… Тень мелькнула рядом с ним и вновь исчезла сразу после того, как один точный удар прекратил страдания хрипящего моряка. — Алая Тень… ты Алая Тень! Смилуйся, во имя пречистого праха… — хрипло бормотал Рональд. На побледневшем лице его выступили крупные капли пота, как только он почувствовал легкое движение рядом с собой, а затем и холод стали прямо под лопаткой. — Пошел вон! — холодно процедила Ширан, стоя за его спиной, — Еще раз увижу — убью! Дважды уговаривать не пришлось — едва девушка отступила назад, как мужчина кинулся прочь. Ширан, выдохнув, опустила клинки. Тело все еще пело в унисон дрожащему оружию, адреналин бушевал в крови. Медленно и неохотно девушка вышла из симбиоза. Магические шипы вновь втянулись в рукояти клинков, оставляя на ладонях две маленькие, кровоточащие ранки. Фигура Ширан, замерцав, вновь обрела четкость. Девушка огляделась и с горечью покачала головой. — А ведь могли бы жить себе… Присев, она быстро обтерла оружие о рубаху одного из мертвых, а затем отыскала ножны, валяющиеся неподалеку. — Ши… Ширан? Девушка вздрогнула и обернулась на голос. Мать Селеста! В горячке боя она совсем забыла про старушку.  — Мать Селеста, вы не ранены? — встревоженно спросила она, шагая в темноту, на голос. Старушка, однако, при виде ее сжалась в комочек и попыталась отползти назад. Чувствовалась, что она была изрядно напугана. Ширан медленно выдохнула сквозь сжатые зубы и осторожно опустила сабли на землю. — Все хорошо, мать Селеста! — мягко сказала она, медленно приближаясь к застывшей фигуре, смутно белевшей в темноте. — Все уже кончилось. Все хорошо.