Разбитое сердце

На третий день пробежки давались уже куда легче. На рассвете его неизменно будил Сакай, а на выходе из дворца поджидал Хиро. Они отправлялись к священному месту, и тот нещадно гонял Джури, выжимая из него все, что тот мог предложить. Он возвращался к резиденции взмыленный и уставший, и оставшуюся часть дня не покидал своих комнат. На сегодня был запланирован первый день охоты, и Джури заранее готовил себя к худшему, зная, что никого не подстрелит и опозорит свое государство. Пробежав десять кругов, он остановился около Хиро. - Зачем это все, если мне его не одолеть даже через десять лет тренировок, - пробурчал он. – Зачем тебе это все? - У меня своя корысть в этом деле, - просто ответил Хиро. – Что для тебя неплохо, ведь своекорыстные мотивы – единственные, которым стоит доверять. - И в чем же твоя корысть? - А вот это уже не твое дело, - хмыкнул Хиро. – Отжимания. Отжимания давались Джури хуже, чем бег. На пятидесятом он свалился на землю, тяжело дыша и не в силах даже протереть глаза, залитые потом. Хиро кинул ему уже ставший ненавистным меч. - Выжидай удачный момент, - напутствовал Хиро. – Пока он откроется, замечай открытые места, которые тяжело защитить. Икра, бедро, если повезет – бока. Джури усмехнулся. Если ждать удачного момента, когда по какой-то причине Сойк зазевается и откроется, поединок продлится до самого заката. - Начали! – гаркнул Хиро, и тяжелый удар обрушился на его меч. Джури отступил на шаг, но тут же уперся ногой в землю уводя клинки в сторону. От следующего удара он уклонился, но третьего не увидел вообще, резко стало очень больно, когда Хиро ударил его плашмя по голени. Джури позорно растянулся, воздух со свистом покинул легкие, и разом вся сдерживаемая ярость обступила его. Поморгнув, он взглянул на Хиро, который с ехидной ухмылкой воткнул лезвие меча в землю, а после куда-то за его спину. - Мама? – изумленно воскликнул он. Хиро на секунду обернулся, но и этого времени хватило Джури чтобы вскочить на ноги и обрушить свой самый сильный удар в бок наставника. Хиро сдавленно охнул, хватаясь за ушибленное место, краем глаза Джури увидел, как тот тянется к своему клинку и врезал затупленным лезвием по чужой ладони. Брызнула кровь, Хиро инстинктивно отдернул руку, пока Джури не пнул его так, что заболела стопа. Стремительная атака, которой он сам от себя не ожидал, дала неожиданный результат – Хиро вцепился поврежденной рукой в рукоять меча и бешено расхохотался. - Вот это я называю – удачный момент! – воскликнул он. – Хорошо, Джури. Очень хорошо! – он схватил оружие и перешел в наступление. Через несколько минут Джури снова лежал на земле, но от злобы его не осталось и следа. Когда он вставал, Хиро протянул ему руку. Впервые Джури возвращался с тренировки в неплохом расположении духа. Ему удалось еще несколько раз отразить удары Хиро, а тело постепенно привыкало к конным прогулкам. Оставив лошадей, они разошлись. Входя в большой двор перед дворцом, Джури застыл, прижимаясь к стене. Творилось нечто невообразимое – не то потасовка, не то драка прямо перед центральными воротами. Не спеша показываться, Джури пригляделся – главными действующими лицами были Айза и Казки, чью белесую копну волос невозможно было перепутать ни с чьей другой. Айза что-то рявкнула на родном языке, и кинулась на стража. В руках ее оружия Джури не разглядел. Он сделал несколько шагов вперед, и снова замер. Стало страшно, ладони повлажнели. От летевшего в сторону носа кулака Айзы Казки уклонился. - Знай свое место, поганая дикарская сука! – выкрикнул он, и его клинок пропорол бок горянки. Айза застонала, завалилась сначала на колени, потом и вовсе на спину, вокруг нее растекалось пятно крови. Слуги в страхе попрятались в тени двора, она из молоденьких девиц вскрикнула, выронив поднос. По гладким камням покатились яблоки. Мимо Джури вихрем пролетел Хиро, не замечая ничего вокруг. - Что здесь происходит? – рявкнул он. - Эта тварь шпионила за нами! – возмущенно ткнул в женщину лезвием Казки. – К тому же, распускает свой грязный язык, отзываясь о шахе Джури неподобающе! - Ты убил ее? – уже спокойнее поинтересовался Хиро, переходя на южный диалект. - Да вроде нет, - хмыкнул Казки, отвечая на родном наречии, после подошел ближе и пнул тело носком сапога. Словно в подтверждение его слов Айза тихо заскулила, прижимая ладонь к ране. - У нас могут быть проблемы. - Выставим, что она сама виновата. - А как было на самом деле? - Она действительно поливала грязью этого недоноска. - Не поверю, что ты за него вступился. - И правильно сделаешь, - широко улыбнулся Казки. Он повернулся к служанкам. – Эй, уберите тут это. Отнесите к ее народу с приветом из Семиречья, - распорядился он на центральном наречии. - Надо сказать Хоным, - хмуро проговорил Хиро, и, не взглянув на девушку, пошел прочь. Казки аккуратно вложил оба свои клинка в ножны, погонял слюну во рту и смачно сплюнул на Айзу. - Вот, чего ты достойна, дикарская шлюха, - обратился к ней он, и, напевая под нос, отправился вслед за Хиро. Джури оторопело моргал. Впервые в жизни он видел убийство так близко – Айза выглядела... поломанной? Все произошло так быстро, что он не успел разобраться, что должен чувствовать после случившегося. Как из ниоткуда появилось трое горцев – все, как один, в одинаковой одежде. Их язык был грубым и отрывистым, понадобилось всего несколько фраз, чтобы они скоординировали действия. Айзу подняли на руки, и через несколько мгновений они исчезли со двора. Джури не заметил, как разошлась прислуга, осталась только девушка, торопливо подбиравшая яблоки. Заходя во дворец, он пересекся со второй, что уже вышла с тазом воды, чтобы оттереть кровавое пятно. - У дворца есть другие входы? – первым делом спросил он Сакая, закрывая двери в комнату. - Есть ход для слуг, и, якобы, тайный ход на случай вторжения, но где он я еще не знаю, - бодро ответил тот. – А что? - Покажешь мне потом, - выдохнул он, уваливаясь на лежанку. Перед глазами все еще стояла сцена, как Казки протыкает насквозь горянку. - Чего развалился? На охоту выезд в полдень, - напомнил Сакай, и Джури застонал. Наскоро протершись влажной тряпкой, он вышел во двор, где ничего уже не напоминало кровавой сцены. В желудке затянуло, хотелось есть, и Джури оглянулся на слугу, который с удовольствием уминал инжир. На площадке вокруг конюшни уже гарцевали кони, ожидая своих всадников. В центре компании, конечно же, стояла Шерин, в красном платке и плаще в тон. Рядом с ней топталась Дениза в сопровождении двух девиц, которые бесстыдно пялились на горцев. Те расположились поодаль, не спешившись. Грациозные скакуны небесных людей не шли ни в какое сравнение с клячами каганата, и даже с неплохими лошадками шахнията. Взобравшись на лошадь, Джури принял из рук Сакая лук, пристегнул к луке седла ножны с кинжалом. Несколько раз он ловил на себе любопытствующие взгляды, и старался держаться верхом уверенно и даже несколько высокомерно. До ближайшего леса добираться было довольно долго. Он держался неподалеку от матери, но мысли его были далеки от предстоящей охоты. Он оглядывал стражей каганата, следующих за Денизой, и недоумевал, почему никого из них не оказалось рядом с главными воротами дворца. Смотрел он также и на собственный отряд: и Хиро, и Казки, и сама царица выглядели безмятежно. По мнению Джури, покушение на жизнь главы армии горцев никак не могло пройти незамеченным. Отряд разделился, когда они достигли лесистой местности, Шерин и Дениза вели разговор, их лошади неспешно шагали, и Джури понял, что это самое лучшее время ускакать подальше, чтобы потом вернуться «упустив» добычу. Он неспешно пустил лошадь влево, слыша, как вторил его перемещениям Сакай. - Ты знаешь, что произошло сегодня в центральном дворе? – поинтересовался Джури, когда они преодолели достаточное расстояние. - Обижаешь, - отозвался Сакай. – Белобрысый чуть не пришиб горянку. - Я был там. - Что? Где? - В самом теневом углу, рядом с кухонным помещением. Я видел это. Я мог помочь ей, предотвратить все это, - у Джури затряслась ступня, охватившая после всю ногу, а дальше и тело. – Но я ничего не сделал, я стоял и смотрел как этой ненормальный таранит ее насквозь. Джури прижал ко рту кулак, и ощутил руку Сакая, похлопывающую его по плечу – и был благодарен ему за это. - Это все неправильно, - прошептал Джури. – Где были все? Почему после такого горцы молчат? Что она делала около дворца? Но, как ни крути, это неправильно! - Если убийство людей начнет казаться тебе правильным, значит, у тебя серьезные проблемы, -после паузы ответил Сакай. – Не вини себя. Казки бы ты не остановил. Его вообще никто не может остановить, забыл? Поэтому его и держат, на крайний случай. В голове у Джури щелкнуло. - Что ты сказал? – переспросил он, пытаясь унять дрожь. - Что его держат на крайний случай. Казки же все сходит с рук, помнишь… - Конечно, - нетерпеливо перебил его Джури. – Казки сказал, что она шпионила, и оскорбила меня. И на этой почве он бросил ей вызов, поставив на честь небесных людей. Вызов она приняла, но Казки никогда не дрался честно… - бормотал он скорее для себя. – Сакай, когда прибыла делегация из шахнията? - Незадолго до начала охоты. - Каган встречал их? - Естественно. - И с ним была основная часть стражи… - Джури закусил губу. – А тех, кто остался, не было на службе, конечно же, не случайно, пока Казки лишал армию небесных людей предводителя. - Если так, то почему они не объявили об этом? Почему не устроили скандал? - Не знаю, - отозвался Джури. – Возможно, с их точки зрения, Айза была повержена в честном бою – она ведь приняла вызов. Возможно, побоялись, что это осложнит взаимоотношения между ними и каганом. - Какая разница, - пожал плечами Сакай. – Я лично ничего о них не знаю, но они все выглядят как военачальники. Если молва не врет, то каждый горец прирожденный воин. - Воин — не значит тактик, - возразил Джури. - Так себе из нее тактик, если она позволила себе такую оплошность, как кусок железа в бок, - хихикнул Сакай. - Что ты узнал о них? - К сожалению, почти ничего, - разочарованно ответил Сакай. Было видно, что сам он собой недоволен – и не мудрено, не было той щелки, куда бы тот не сунул свой нос. – Они разбили лагерь в семи фарсангах от дворца, живут в белых юртах, часовых не выставляют, но так просто в лагерь не пробраться – в жилище они уходят задолго после заката, а появляются на рассвете, и два раза за ночь по лагерю проходит патруль. - Неужели Сойка никто не охраняет? – удивился Джури. - По крайней мере, я не видел. Странные они, эти горцы. Как пить дать – дикие. Джури промолчал, погружаясь в мысли. Лошадь неспешно шла по широкому пролеску, зафырчала, повела мордой и остановилась. Взгляд Джури уперся в чужого скакуна, благородного коричневого цвета с черной гривой и таким же хвостом. Жеребец стоял, гордо вскинув голову, и огромными, будто бы понимающими глазами. Позади него звякнул металл, видимо, Сакай обнажил свой кинжал. Вытянувшись в седле, Джури махнул другу рукой, призывая его убрать оружие. - Отойди, - едва слышно просипел он. Тот замялся, но послушно отвел свою лошадь в сторону. Джури спешился, мягко спрыгнув на землю, и подходя ближе. Глава небесных людей, перекрестив в странном жесте пальцы, на коленях стоял перед мертвой тушей оленя. Губы его беззвучно двигались, вознося молитву за убиенного зверя. Закончив, Сойк встал с колен, ловким движением выдергивая древко стрелы из шеи животного. Толчками выплескивалась из отверстия густая темная кровь. - Хорошая добыча, - похвалил Джури. - Боги щедры, - коротко отозвался Сойк, оглядывая сначала самого Джури, а потом и его лошадь, послушно ждущую своего всадника. Заметив его любопытство, Джури улыбнулся. - Я не умею охотиться, - простодушно заявил он. – Я не умею убивать, - добавил он. Сойк нахмурился. - Смерти все равно на твои умения, - ответил он, подхватывая лук. - Мне жаль, что так вышло с Айзой, - искренне произнес он. Сойк застыл, его кулаки сжались, после медленно расслабились. - Моя сестра с детства была чересчур импульсивна. Она получила по заслугам, - на скулах Сойка заходили желваки. Он вскинул голову вверх, что-то высматривая в кронах деревьев. - Я целитель. Я могу помочь, если вдруг… Если вдруг будет надо, - проговорил Джури. Сойк не повернулся к нему, вглядываясь ввысь. Он молчал напряженно долго, пока уверенным движением не натянул тетиву и не выстрелил вверх. С громким, режущим слух, вскриком упала подбитая птица. - Мне не нужна ничья помощь. - Тебе нет, а сестре – возможно. Просто имей ввиду. Сойк снова уставился ввысь, прищурившись. Воздух чуть слышно загудел от вибрации, когда он выпустил еще оду стрелу, и упала еще одна перепелка. Обе птицы еще трепыхались. Джури отвернулся от них. - Так вышло, что я был свидетелем этого, - выпалил он. – Но я не смог… Не успел… Мне очень жаль. - Радуйся своей вине, - перебил его Сойк. - Что?.. - Пока ты дышишь, не испытываешь невыносимой боли, холода или дикого голода, и это не занимает твое внимание, чувство вины – роскошь. Радуйся, раз у тебя хватает сил сожалеть. Сойк горько улыбнулся, подхватывая птиц за крылья и вытаскивая из тушек стрелы. - Возьми, - протянул он их Джури. - Зачем? - Это не подарок. Я думаю о своих людях. Если ты ничего не принесешь с охоты, они не смогут уважать тебя как моего противника, и могут быть еще подобные стычки. Я не могу закрыть рот своему народу только потому, что ты изнеженный слабак. Джури аккуратно принял уже затихших птиц, даже не стараясь скрыть гримасы отвращения. - Спасибо. - Не стоит. - Спасибо, - настойчивее повторил Джури. Сзади послышалось движение, оглянувшись, он увидел, как подъезжает неизвестный ему всадник. Он что-то заклекотал на родном языке, Сойк ответил одной короткой фразой и кивком в сторону перепелок. Всадник нахмурился, но Сойк уже запрыгнул на своего жеребца и отправился прочь. - Ого, - многозначительно выдал Сакай, подъезжая ближе. - Забери их, пожалуйста, - всучил Джури ему перепелок. - Если их поймал ты, то к твоей луке из надо и закрепить, - сказал Сакай, спрыгивая с лошади и сопровождая свои слова действиями. – Потерпишь. Прямо-таки ювелирная работа, - пробормотал он разглядывая дыры от стрел. – У них больше мозгов, чем я предполагал. - Глупо недооценивать врага. - Переоценивать еще глупее, - возразил Сакай. – Интересно другое – охота продлится еще четыре дня. Будет ли он каждый раз тебе отдавать свою добычу? - Откуда мне знать, что у него на уме, кроме смутных представлений о чести. - Говорят, они ничего не чувствуют. - Кому как не тебе знать, чего стоит то, что «все говорят». Вспомни, что все говорили о тебе самом, - напомнил ему Джури. Сакай скривился, вспоминая тяжелое сиротское детство, когда его называли ненормальным, дразнили только за то, что он не говорил ни слова в первые девять лет своей жизни. Пронеслись перед глазами сцены, как он сносил без единого вскрика побои от детей с соседних махалля, голод и глаза, полные слез. Вспомнилась и улыбка маленького Джури, которого за руку вела нянька, нарушившая приказ, и заходившая к беременной сестре в самые бедные ремесленные районы, вместо того чтобы гулять с мальчиком исключительно внутри цитадели. И если для Джури их встреча была бы дурацкой ошибкой, то для Сакая стала счастливой случайностью, так как тот не успокоился, пока недоразвитого, по общему мнению, мальчика не забрал с собой. Джури любил все, до чего дотягивался его взгляд, в этом была его сила и слабость одновременно, ибо именно эта черта заставила Шерин разочароваться в сыне настолько, что она отослала его вместе с няньками и учителями подальше от дворца. Учителя эти обучали и Сакая, и через год он-таки заговорил. Теперь же заставить его молчать было задачей куда более трудной, чем разговорить в далеком прошлом. - Хоным ни за что не поверит, что ты сам подстрелил птиц, - заметил Сакай. - В это ей и не надо верить. Для нее их убил ты. - В это поверить еще сложнее, - хмыкнул Сакай. Вернувшись с охоты, Джури намеренно демонстрировал птиц, но передать их самолично кагану не решился, оставив это дело Сакаю. Рядом с двумя забитыми оленями перепелки выглядели откровенно слабо, но он решил, что меньшее всяко лучше, чем ничего. Джури неимоверно устал, но по дороге в резиденцию упрямо собирал оставшиеся силы, рассматривая окружающую обстановку и стараясь ничего не упустить. Узкие дома небольшой деревеньки опирались друг на друга. Слабо на ветру трепыхались натянутые навесы, протянутая паутина бельевых веревок, блеяли овцы, топчась в грязи загонов. Змеились кривые переулки, провонявшие экскрементами и людей, и животных. Деревенька полнилась населением, впервые за время пребывания в каганате, Джури увидел детей – чумазых, босых, в оборванной одежде или вообще без таковой. Дети бегали друг за другом, повизгивая и кидаясь мелкими камушками, и Джури снова подумал о том, что при глупом государе даже самая могущественная империя обречена на погибель. Ближе ко дворцу показались полуразрушенные стены цитадели. - Тебе не кажется странным, что каган принимает делегацию сватов в летнем дворце, а не в богатом, защищенном Шахристане? – спросил Сакай. - Еще как кажется, - Джури нахмурился. – Слишком сильно он замывает глаза своей нищетой. - Значит, за этой нищетой скрывается что похуже. Какой каган захочет казаться беспомощным?.. Ведешь себя как жертва, скоро жертвой и станешь. - Ты был сегодня на встрече знати, ведь так? – не вслушиваясь в его слова спросил Джури. Сакай кивнул. – Кто был со стороны каганата? - Никого. Только он сам, Дениза и вооруженный отряд. - И ни одного манапа*? - Нет. - Жреца? Шамана? - Не-а. - Надо узнать, где все приближенные, - пробормотал Джури. - Охрана тут не из разговорчивых. - Звонкая монета разговорит кого угодно. Сакай удивленно уставился на него. - Говоришь совсем как Хоным. - То, что я замечаю очевидные вещи не значит, что я мыслю, как она, - фыркнул Джури. - Порой заметить то, что находится перед носом куда сложнее, чем разглядеть пятно на горизонте. Так говорил один из учителей Аямэ. - Это тот, от которого понесла одна из его учениц? - Он самый, - Сакай вынул изо рта палец, ноготь которого он увлеченно грыз все это время. – Духовное руководство – дело непростое. Вечером того же дня Джури отсчитал из кошелька, всегда висевшего у него на поясе, пять бронзовых и два медных дирхама, отправляя Сакая за интересующими его сведениями. Выходить из своих комнат он не желал, довольствуясь принесенной в покои едой и рассматривая внутренний дворик, на вид которого выходило его окно. Он выглядел подозрительно пустынно для дворца, принимавшего гостей, учитывая даже, что горцы разбили отдельный лагерь. По двору только бесконечно кружили служанки, и Джури сделал вывод, что прибывшая с родины компания наслаждается гостеприимством кагана. Служанок, к слову, было не так уж и много. Сакай не появился до полуночи, и он не стал ждать его дольше, а когда тот разбудил его утром времени на разговоры не было, хотя Джури видел, как того распирает от новостей. - Что стало с девушкой? – спросил он, пытаясь отразить натиск Хиро. Начальник личной охраны царицы стал внимательнее, и на разговор не повелся, не то, не желая отвлекаться, не то отвечать. Джури кое-как увел клинки в сторону, чтобы тут же отбить удар, предназначавшийся его бедру. – Что стало с горянкой, которую ранил Казки? – повторил Джури. - Не знаю и знать не хочу, - ответил Хиро, снова переходя в наступление. – Если сдохла туда ей и дорога. Джури прищурился. Он успел уловить злобу, мелькнувшую на его лице. - За что ты ненавидишь небесных людей? – лязгнул металл. Теперь Хиро нацелился на его плечо, но Джури успел увернуться. Все-таки, уворачиваться куда безопаснее, чем нападать. - Тоже мне небесные. Кучка дикарей-кочевников. - И все же? - Чего хорошего ждать от племени, чьи бабы бреют головы? – хохотнул он. - Не думал, что тебя так цепляют бритые головы, - Джури резко развернулся, целясь Хиро в живот, но снова не рассчитал, и меч был выбит из некрепко сжимавших его рук. - Они обреют и тебя, если ты не перестанешь драться как девка, - заключил Хиро. – Молотишь как придется, без единой мысли в голове. Думай! Вкладывай в момент все свои мысли, все силы! От этого, в конце концов, зависит твоя жизнь! Выронил оружие в схватке – считай ты труп. Оступился – труп. Потерял равновесие - … Хиро говорил что-то еще, раздражающим поучительным тоном, пока в Джури вскипала ярость, о существовании которой он и не подозревал. Не успев осознать свои действия, он завопил и со всей силы врезал Хиро по лицу. Удар был хорош, голова Хиро запрокинулась, разлетелись маленькие капельки слюны. Он снова занес кулак, но тот поймал его за запястье, потянув на себя, пытаясь вывернуть руку за спину. Джури не растерялся и резко вдавил по его стопе пяткой, свободной рукой вцепившись в волосы и оттягивая их назад. Хиро зашипел, выкручивая руку сильнее, Джури навалился на него, и они оба рухнули, покатившись по земле. Во время этой потасовки Джури попытался достать противника локтем, получил два серьёзных удара по торсу, и, вконец озлобившись, вонзил зубы в кожу Хиро. - Ах ты мелкий… - начал Хиро, отпихивая его от себя. - Не забывайся, - вскочив процедил Джури. - Да что уж, - Хиро ухмыльнулся, показывая перемазанные кровью зубы. – Знал бы раньше, что ты такой горделивый, было б больше проку. Джури охнул, хватаясь рукой за ушибленные места, но удержался на ногах. - Так чем тебе не угодили горцы? – не отступал он. – Сам сказал, от этого зависит моя жизнь. Взгляд Хиро посерьезнел. Он скрестил ноги, садясь удобнее. - Они конченные ублюдки. Хуже всех, кого ты знаешь. Все эти разговоры о чести и правилах – полная чушь, нам эту честь не понять. Горцы режут детей, если решают, что те вырастут слабыми. Убивают стариков, вместо того чтобы ухаживать за ними. Их женщины еще дурнее мужчин. И не приведи Святая Праматерь оказаться в их плену, - он замолчал, напряженно глядя на Джури. – Если ты проиграешь, то проси смерти. Всяко лучше пыток. - Пыток? Зачем пытать пленных? - Для удовольствия, конечно же. Джури открыл рот и тут же захлопнул его. Стало не по себе. - Откуда тебе это известно? Ты бывал в их плену? - Не я, - отрезал Хиро, показывая тоном, что разговор окончен. – Бери клинок. Продолжим наносить увечья искусству фехтования. Впрочем, дальше от тренировки толку было мало. Рассеянный Джури то и дело спотыкался, падал, раздражая наставника все сильнее и сильнее, пока Хиро, наконец, не сдался и не решил отправиться назад. Джури принял решение почти благодарно, и даже не удивился, рассматривая новые синяки, расползшиеся по его телу. - Ты так не доживешь до поединка, - попытался пошутить Сакай, но Джури даже не улыбнулся, пока тот туго перетягивал его торс. – Я узнал кое-что… - Не сейчас, - перебил его Джури. – После охоты. Сакай кивнул, послушно переводя тему. В сравнении с прошедшим днем Джури выглядел куда хуже, и уже даже не пытался выглядеть как-то особенно, только послушно следуя за Шерин. Царица, по-видимому, не собиралась извещать сына о собственных планах, чему он был и рад и раздосадован одновременно. - Мне надо кое-что проверить, - как можно тише обратился он к Сакаю, надеясь, что реплики не услышат лишние уши. Сакай подъехал ближе, не глядя в сторону Джури, сосредоточенно рассматривая нечто впереди. – Постарайся, чтобы за мной никто не последовал, - еще тише попросил он. Сакай насупился, всем своим видом показывая, что идеей господина, какой бы та ни была, он недоволен. Джури не обратил на это внимания, и через некоторое время отстал от основной группы, уводя лошадь в сторону. Небесные люди своей тактики не изменили, и едва въехали в лес сразу же скрылись из виду, и Джури отправился в ту же сторону, надеясь, что отстал не сильно. На местности Джури ориентировался довольно слабо, но ничто из окружающего не притягивало взгляд и не могло послужить ориентиром. Совершенно одинаковые на вид, величественные деревья устремлялись ввысь, мягко шумела их крона. Изредка встречались неизвестные ему кустарники, со странными продолговатыми плодами. Чем дальше заезжал Джури, тем красивее становилось вокруг. В лучах, пробивающихся сквозь гущу веток, танцевали пылинки, все чаще он встречал лужайки цветов всевозможных оттенков. Он так увлекся открывшимся пейзажем, что даже не заметил поначалу жжения в кисти безвольно висящей вдоль тела левой руки, коротко взвизгнув, когда жечь стало уже совсем нетерпимо. Глянув на руку, Джури оцепенел, выпуская поводья из рук. Кобыла послушно шагала вперед, пока он, раскрыв рот, смотрел на уместившегося на запястье духа. - Неужели заметил, - раздался скрипучий голос прямиком в голове. - Здравствуй, - вежливо поздоровался Джури, разом вспоминая все, чему учил его Маса. - Здравствуй-то здравствуй, - дух совершил странное действие, похожее на человеческий зевок, став почти прозрачным. – Дальше двигаться опасно. Поворачивал бы ты. - Я слышал, духи являются только тем, кто им нравится либо тем, кого они хотят наказать, - проснувшееся в нем любопытство отмело предупреждение лесного существа. - Мне не за что тебя наказывать, - хихикнул дух. - Так, значит, я тебе нравлюсь? - Это я еще не решил. Но я не хочу, чтобы ты умирал, - он снова почти исчез, но в последний момент словно вспыхнул голубоватым свечением. Залюбовавшись необычным созданием, Джури проморгал момент, когда недалеко прогремел топот копыт. Вскинув голову, он увидел только круп знакомого уже жеребца. - Спасибо за предупреждение, - мысленно обратился он к духу. – Но мне следует отправиться дальше. - Что ж, выбор твой, - последовал тихий ответ, и дух исчез. Джури нахмурился, только сейчас замечая, что не было той черты, что присуща лесу – гомона птиц. Вокруг распространилась почти звенящая тишина, и холодок пробежал по позвоночнику. Но Джури упрямо направил кобылу дальше, переходя на легкую рысь. В конечном счете, в этом безмолвии нельзя пропустить шум другого приближающегося всадника, который, неизвестным способом тоже смог бы проникнуть на место обители духов. Совсем немного проехав вперед, внутренним слухом он уловил чужие мысли. - Дитя, - он постарался прогнать посторонние мысли прочь, сосредоточившись на связи с другим, неувиденным еще существом. – Мое. Дитя. Прочь… Он закусил губу, чувствуя во рту солоноватый привкус, прижал пятки к крупу кобылы и спрыгнул на траву. Не пройдя и десятка шагов он увидел переливающуюся на свету молочную волчью шерсть. Зверь не был полноценным волшебным созданием, но что-то от Мира Грани в нем было. Волчица скалила зубы и рычала, и рык этот отзывался в голове монотонной вибрацией. Пробравшись ближе, он увидел лежащего навзничь Сойка. Его лук валялся поблизости, но глава горцев замер, глядя на приготовившуюся к атаке волчицу. Но та медлила и угрожающе осклабилась, шерсть встала дыбом на загривке. Джури подошел еще ближе, интуитивно улавливая присутствие еще одного крохотного, но живого существа поблизости. В нос ударил кислый металлический запах – он заметил поваленного жеребца Сойка с перегрызанным горлом. - Спокойно, - сказал Джури. По задумке он должен был обратиться к волчице мысленно, но вышло вслух. Джури сглотнул, по лицу скатилось несколько капель холодного крупного пота. Услышав чужой голос Сойк не обернулся, только скосил глаза – его взгляд Джури ощутил. Волчица повернулась к Джури, зарычала громче. – Мы не причиним вреда, - продолжил он. – Мы. Уйдем. Он не знал, достигают ли его слова сознания зверя, но наделся на это, как не надеялся еще ни на что в своей жизни. Волчица сделала несколько шагов в его сторону. - Уйдем, - повторил Джури. От напряжения заломило виски. – Нет. Вреда, - передавал он ей. Та сделала еще несколько крупных шагов в сторону Джури, замерла, перестав рычать и смотрела на него вроде бы даже спокойно. - Дитя, - раздалось у него в голове. Джури кивнул, медленно поднимая руки к груди. - Уйдем, - снова сказал он, как заметил движение сзади. – Нет! – заорал он, зачем-то вскидывая руки и дергаясь вперед. Но было поздно – волчица заскулила от вонзившейся в тело стрелы. – Нет! – еще громче заорал Джури, кидаясь чуть ли не под вторую летящую стрелу, как споткнулся и упал, на что-то напоровшись. Боль вспыхнула в разодранной щеке, но ему было не до того, он вскочил, кидаясь к дергавшемуся зверю. Вторая стрела попала точно в глаз, волчица выла, лапы тело ее охватила судорога. Вид ее был скорее обескураженный, чем злобный, она выкашляла немного крови и неотрывно смотрела на Джури. - Мы не хотели! – мысленно обратился к ней он, протягивая руку к голове и запуская ее в густую шерсть умирающего животного. – Прости… - только и смог прошептать он. Дернувшись особенно сильно, она затихла, прикрыв уцелевший глаз. - Дитя, - услышал Джури в голове за секунду до ее конца. Слезы обожгли глазницы, скатились по щекам огненными дорожками. Подавив рвущийся из груди всхлип, Джури вскинулся, оборачиваясь к Сойку. - Нельзя было этого делать! – завопил он на него. – Нельзя убивать волшебных существ! – из носа потекли сопли, которые он раздраженно вытер рукавом. - Откуда мне было знать, что оно волшебное, - совершенно спокойно возразил тот. - Да ты… Ты… - Джури захлебнулся собственной слюной. - Что я? Дикарь? Варвар? Вождь Высокогорья? И по отдельности и вместе взятое – все так. - Нельзя так, - повторил Джури, не в силах собраться после испытанного потрясения. Его мелко трясло от перенапряжения, а голова так и вовсе раскалывалась от общения с Миром Грани и всплеском эмоций. - Я не мог спокойно сидеть и ждать пока меня загрызут, - возразил Сойк. - Никто бы тебя не тронул, - гневно рявкнул Джури. – Она всего лишь защищала волчонка! - Откуда мне было знать? – повторил он, подходя к своему жеребцу и с сожалением оглядывая его. - Ты безжалостен, - выплюнул Джури, поднимаясь. - Вождь должен быть безжалостным, чтобы остальные имели право на мягкость. - О-о, - Джури закатил глаза. – Избавь меня от всех этих высокопарных высказываний. Сойк замолчал, но Джури сильно сомневался, что его молчание было следствием его слов. Он огляделся, пытаясь найти логово волчицы. Использовать внутренний слух уже не представлялось возможным. - Куда ты собрался? – бросил ему в спину Сойк. - Найти логово, - бросил он, не оборачиваясь. Раздался хруст, возня, подступающие шаги. Его схватили за локоть и резко развернули назад. - Ты ненормальный, - выдохнул ему в лицо Сойк. - Что для одних сумасшедший, то для других выдающаяся личность, - хмыкнул тот. - Тебе не за волков надо бояться! – рявкнул он. – Тебе надо бояться меня! - Ха! Так вот в чем дело, тебя бесит что я тебя не боюсь? Сойк замер, даже дыхание задержал, широко распахнутыми глазами глядя на Джури и по-прежнему сжимая его локоть. - Что? – буркнул Джури. – Угадал? - Я могу пришибить тебя прямо здесь. - Однако я все еще жив, - ответил Джури, стряхивая его руку. - Зачем ты последовал за мной? - Чтобы ты поделился добычей. На этот аргумент горец ответа не нашел. Джури продолжил путь, через несколько шагов рядом засопел Сойк. - Тебя не учили не поворачиваться спиной к врагам? - Учили, но ученик из меня бестолковый. Сойк издал неопределенный звук. - Зачем тебе логово? - Там остался детеныш. Я заберу его себе. - Точно ненормальный, - пробурчал горец. – Значит, ты умеешь говорить с животными? - Только с духами. - Ты шаман или вроде того? - Кто из нас еще бестолковый. Я говорил тебе, я – целитель, - говорил Джури и сам удивлялся своей смелости. На едкое замечание Сойк не обиделся. - Что ты будешь делать с волком? - Воспитывать как собаку, - уверенно произнес Джури. Это решение было словно не до конца его собственное. Обстановка этого места странно на него действовала – такой уверенности в своих действиях он не испытывал с раннего детства. Все казалось абсолютно правильным. - Это здесь? – поинтересовался Сойк, когда Джури остановился возле небольшой возвышенности. Он уверенно кивнул, опускаясь и раздвигая густые заросли. Открылся вход в неглубокую нору. Из ее недр донесся слабый писк. – Он может укусить. - Не укусит, - уверенно ответил Джури, ложась на живот. Он прополз вперед, вытягивая руку, пытаясь нашарить в темноте логова щенка. Но тот забился подальше, и Джури пришлось просунуть в нору голову, подтягиваясь ближе. Внутри воняло, спертый воздух перемещался с чем-то более худшим, глаза заслезились от невыносимого запаха, рука увязла в слизи. Джури зажмурился, продолжая шарить рукой, пока не уперся в шкуру волчонка, цепко хватаясь за его лапу. Он потянулся назад, как гусеница, выползая из норы, ощутил чужую ладонь на свой икре и резкий рывок. Никогда раньше он так не радовался глотку свежего воздуха. Вслед за ним, упираясь всеми четырьмя лапами, показался и детеныш – шерсть его была светлой, почти белой, он испуганно пищал. Сойк протянул ему руку, Джури схватился за нее, вымазывая ее в грязи и слизи, поднялся на ноги, перехватив волчка и прижимая его к груди. - Спасибо. - Не за что, - Сойк рассматривал щенка с явным недоумением на лице. Джури же смотрел на самого Сойка, и в душе его шевельнулись сомнения. Он вовсе не выглядел безжалостным варваром, но и на расчетливого совсем не походил. Все же, общество формирует мышление, и вины Сойка в том, что он родился в Высокогорье не было. По-видимому, титулы у горцев выражались татуировками и охряными знаками, так как отличительных черт в его одежде Джури не обнаружил. - Ты ранен, - проговорил Джури, увидев его окровавленную ладонь. Сойк задрал рукав, обнажая широкую рваную рану. - Ерунда, - заключил он. Джури увидел в поврежденный тканях грязь. - Промой хорошо и заштопай. Сойк сдержанно кивнул. В молчании они дошли до места стычки с волчицей. Волчонок изредка крутился, но Джури держал его крепко, придумывая, как объяснит свой вид царице. К его удивлению, кобыла стояла как вкопанная на месте. Он обернулся на Сойка. - Мне жаль, что так вышло с твоим жеребцом. - Мне тоже. - Как ты теперь?.. - Найду своих людей, - просто ответил Сойк. - Да уж, не удалась охота, - усмехнулся Джури. Но Сойк снова смотрел на щенка. Поймав его взгляд, Джури вздохнул. – Возьми, - протянул он ему волчонка. – Тебе он по душе. Сойк замялся, склонив голову сначала влево, потом вправо. И взял щенка за холку. - Ты спас мне жизнь, - проговорил он, когда Джури уже устроился в седле. - Она бы тебя не тронула. - У тебя свой взгляд на мир, у меня свой, - возразил Сойк. Он перехватил волчка, и прикоснулся двумя пальцами правой руки к левому запястью, неотрывно глядя на Джури. Тот не знал, что на языке горцев означал этот жест, а потому только широко улыбнулся Сойку и, развернувшись, направился прочь. Меж лопаток жег взгляд, впершийся в его спину. ---- *манап - феодал, землевладелец из знатного рода.