Здесь только я и мои стены.

      Подросток часто заморгал, снова оглядываясь по сторонам, сбрасывая остатки мыслей, словно ткань с худых плеч, и заметил проблески рассвета сквозь решётки: ночь нехотя оставляла этот город, прячась по переулкам и тёмным подъездам.       Парень упал на кровать, словно не заметив удара о железные прутья через тонкий матрас. Взгляд заметался по белому потолку, а в душе возникло лишь одно желание: перестать дышать прямо сейчас. Начинался новый и бессмысленно долгий день, пропитанный паникой, тишиной и таблетками.       Он не пошевелился, когда услышал щелчок замка и тихо открывающуюся дверь: утренний обход с завтраком, в котором препараты — это основное блюдо.       — Просыпайтесь, молодой человек. Вас выписывают, — сообщил хриплый голос, а в словах была слышна улыбка.       Человеческая речь… Парень не помнил, когда в последний раз слышал буквы, которые сплетались в слова, а в воздухе звенел звук чьего-то голоса. Это было так бесконечно давно, словно не в этой жизни, но, казалось, буквально вчера он засыпал под колыбельную матери, счастливо улыбаясь цветным сновидениям.       Подросток приподнялся на локтях, изобразив недоумение на лице от сказанного и пытаясь собрать в кучу предложение, чтобы переспросить. После нескольких месяцев, а, может, и лет молчания язык напрочь отказывался слушаться, а вместо звука получалось что-то невнятное.       — Вставайте! — мужчина же наоборот был слишком шумным и быстрым для раннего утра.       В голове буквы не хотели собираться в единое слово, а парень лишь панически оглядывался по сторонам, пытаясь осмыслить полученную информацию и хоть как-то на неё отреагировать.       — Молодой человек, вы меня слышите? — уточнил мужчина, заглядывая в глаза, и улыбнулся в ответ на немой кивок. — Вы закончили курс лечения. К сожалению, связаться с вашими родными нам не удалось, но, если хотите, можете пожить в специальной палате до встречи с ними.       — Нет, — парень недоверчиво огляделся вокруг, услышав собственный голос, который уже давно стёрся из памяти, словно он и не говорил никогда.       Подросток провёл ладонью по губам, спускаясь прикосновениями к шее, и наткнулся на сонную артерию, ощутив пульс на кончиках пальцев и убедившись, что находится не во сне.       — Тогда вам нужно расписаться в нескольких бланках, а потом можете быть свободны.       Парень не верил, хотел сжаться в маленький комок, чувствуя себя ужасно неуютно в длинном светлом коридоре с огромными лампами на потолке, словно его только что выгнали из собственного мира, хлопнув дверью за спиной. Страшнее всего было выйти из идеально белого здания, за стенами которого затерялось детство мальчишки в пыльных дворах, а после остаться в огромном городе навсегда, не ограничиваясь комнатой с одинокой кроватью.       Подросток так давно мечтал об этом дне, но его убитое моральное состояние не было готово к жизни среди людей, а сознание, которое всё ещё считало его ребёнком из-за потерянности во времени, увеличивало дозу мыслей и воспоминаний до предела.       Спустя несколько минут человек в белом халате подвёл парня к выходу, указывая рукой в небольшое помещение между двумя рядами дверей.       Подросток всё ещё не привык к своей обычной одежде, которая не висела бесформенным мешком, но память о ней была напрочь потеряна в тумане сознания. Толчок двери — и вот она свобода, о которой он мечтал, что снилась ему во снах и мерещилась в выдуманном сценарии счастливой жизни. Парень и подумать не мог, что сделать шаг за порог белого здания, где он прожил несколько месяцев или лет, окажется настолько сложным испытанием, что колени трясутся.       — Прощайте, — послышался голос вслед, а путь назад, в безопасность, был отрезан навсегда.       Парень поднял взгляд от собственных ботинок и замер, панически озираясь вокруг: яркое солнце, которое словно пыталось выжечь роговицу, а не сверкало бледным отголоском между решёток; синее небо, нависающее невозможно высоко над головой и стирающее все границы, к которым привык подросток; ветер шептал листве о чём-то далёком, но запутывался в длинных тёмных волосах. Этот мир стал абсолютно иным, будто параллельная вселенная, где нет ничего знакомого.       Сожаление о собственной мечте, которая сбылась, но уже не была желанной и важной, накатывало волнами. Хотелось вернуться обратно, снова быть запертым в белых стенах и воспоминаниях, а не идти вперёд, в неизвестность.       Парень сделал шаг, чувствуя, как подкашиваются ноги от страха, затем ещё и ещё. В голове всплыло то самое важное воспоминание, которое он зажигал изо дня в день: адрес квартиры, где он когда-то существовал, надеясь на лучшую жизнь.       Бессмысленный взгляд метался по лицам прохожих, а ноги сами несли в нужном направлении, словно и не было этого периода длиною в вечность, который парень провёл в белой тюрьме.       Всё тот же подъезд со стенами, выкрашенными вечной бледно-зелёной краской, и воздух, выжженный дымом сигарет и пропитанный пылью лестниц. Подросток поднялся на третий этаж, нажал на кнопку звонка и постучал кулаком в деревянную дверь, увитую трещинами и царапинами. Ответа не последовало ни через минуту, ни спустя пять.       Парень закрыл глаза, сползая по грязной стене на бетонный пол и обхватывая голову руками: мысли снова одолевали, скользкими змеями пробираясь в сознание, останавливая дыхание на несколько мгновений. Адрес старой квартиры был единственным местом, куда он мог вернуться, но здесь его уже давно никто не ждал.       — Эй, с тобой всё в порядке? — на плечо опустилась чужая рука, проникая теплом сквозь толстовку.