Amor non est medicabilis herbis

Здание, в котором находилась лаборатория танатики – высокое, с винтовой лестницей. Помещение под все необходимые нужды им выделили в старом корпусе института медицины и сестринского дела. Несмотря на весьма юный, для заведующего лабораторией, возраст, Данковский доказывал своё право быть таковым каждый божий день. Среди научных сотрудников были его погодки, как правило – уже закончившие университет. Но, был и один старый преподаватель нейробиологии, который давно отошёл на покой, да только, отсутствие дел на пенсии и безумная скука привели его сюда. С ума он сходил от сибаритства в собственном доме, да на заслуженном отдыхе. И охота так не веселила, и чаи с женой – тянуло работать, да так, что старуха-супруга и сказала не мучиться, да идти в университеты, искать. Пусть юноше было и неловко с ним, он нередко спорил о тех или иных методах, и часто, как и говорилось - Discussio mater veritas est. Взбираясь вверх, к двери, за которой находилась его лаборатория – Даниил уже с 4-го этажа ощутил запах спирта и формалина. Убили. Его дитя, его творение, что он создал своими собственными руками – самым зверским образом расчленили и искорёжили в нечто пошлое и, до ужаса похабное, выкрутив из него позвоночник вместе с мясом, выдирая грубо и неотёсанно. Кусая губы до крови, он проходит в некогда храм, в котором он исповедовался каждый день. Под толстыми подошвами хрустели осколки склянок и многочисленных мензурок, вся его танатика… Уничтожена. Дрожащими руками он упирается в стену, возле которой стоит скелет. И его не пожалели – размозжили череп, да поотламывали рёбра. Хуже только то, как в нос ударил запах жжёной бумаги. Перепрыгнув через опрокинутый стол, Даниил сам себя вскоре обнаружил прижимающим к груди тот пепел, что остался от всех его научных работ, от его орудий, что должны были победить смерть. Как мать бы плакала над убитым дитя – точно так же плачет над своим творением и Данковский. Что это за месть-то такая, извращённая? Он сохранил Многогранник, проявил сочувствие, как творец к творцам, а в итоге – вселенная громко смеётся над ним, точно упиваясь своими силами и умениями быть сильнее всех. Воет. Воет над ней раненным зверем, не зная, куда себя девать – ли в стену вбежать, то ли из окна прыгнуть, пробивая собственным телом стекло, столь тонко отделяющее его жизнь от чужих. В бога не верующий – сейчас он проклинал его, заклинал, что если он есть, то он не заслужил всего этого. Такими были его сутки. Что он по крупицам пытался восстановить то, за что сражался, пытался поймать свою собственную идею за хвост, за только кажется, что он как глупый кот бегал за ниточкой, которую дёргает веселящийся человек. - Он здесь! - Взять его! Без какого-либо приглашения – в его храм снова вторгаются. Как-то особо извращённо его решила искалечить судьба. - Даниил Данковский, - мужчина в погонах, вкатившийся сюда, словно тяжело снарядное орудие, воззрился на нарушителя закона, на которого ему указала сама Фемида, - Вы обвиняетесь в экстрeмизме и нарушении врачебной этики. Вы и ваше имущество будет арестовано. - По какому праву? – он встаёт, бесстрашно, расправляя плечи и смотря строго в глаза тому, кто снова пытается тронуть его драгоценнейшее дитя, - Вы можете предоставить сorpus delicti? Перед его ногами мгновенно оказались доказательства. Бумаги. Те самые, в поисках которых он сбил себе все костяшки пальцев, которые боялся, что потерял навсегда и на которые кинулся грудью, за что поплатился головой. *** - Голубчик… - он очухивается по ту сторону решётки. Его, бакалавра медицинских наук, бросили сюда, как какого-то распутного пьяницу, что справлял малую нужду на церковь! Да где это видано, чтобы учёных – да сразу в эту каталажку? Как каких-то прокажённых… Поднимая взор уставших глаз, он смотрит на нервно теребящего свои манжеты мужичка, - Голубчик, слышите ли вы меня? Не отвечая ничего, Даниил встаёт, пошатываясь, как выпивший. Он хватается руками за решётку и дикими глазами смотрит на Новака. Он сдал? Что произошло? Что происходит сейчас вообще? - Голубчик, - торопливо повторяясь, мужчина просовывает руки в решётки и хватает своего юного слушателя за щёки,- Бежать вам надо, голубчик! Бежать, немедленно бежать отсюда! Голос его скачет от низкого к высокому и наоборот, в голове Бакалавра – он выстраивает странную синусоиду, по которой он блуждает взглядом. - Ваше счастье, право слово, что здесь работает мой давний друг, - решётку отпирают и Бакалавра буквально за шкирку вытаскивают, как котёнка, - Друг мой, - Новак с особым волнением схватил его за плечи, - Бегите. Прошу вас, так далеко и быстро, как только можете! Уже через час – у всех постов нашей почтеннейшей, так сказать, благодаря генералу-полицмейстеру будет на вас ориентировка и столицы вы не покинете! Экстрeмист. Его назвали экстрeмистом. Надругателем над врачебной тайной. И за что же? Что он пытается победить саму неизбежность? Такова благодарность властей, что 13 дней назад бросили его помирать в тот злосчастный город? Да он – светило! Он единственный из 12 выпустившихся, что хоть чего-то стоит! Бьют. Дают хлёсткую пощёчину, заставляя резко прийти в себя и очнуться от клубка собственных мыслей. - Даниил!!! Бога ради! Уходите! Бегите!