Краш

Тэхён был сама внезапность, непредсказуемость и вихрь, и на голову Юнги он свалился так же — вдруг. Ещё утром его не было, потом его не было днём, и вечером он не ожидался, и в прогнозах стихийных бедствий и катастроф на месяц по каналу "Погода" о нём не предупреждали, и в рубрике "Кроссворды и гороскопы" в бесплатной газетёнке, которую Юнги регулярно находил у себя в почтовом ящике, про Тэхёна тоже никто не проронил ни словечка. Но вот Юнги выключил комп, предупредил начальника, что в свои законные выходные не выйдет даже за тройную оплату, покинул офис, доехал до дома, поднялся на свой этаж — и встретил там Тэхёна. Одинокого, всеми брошенного, всеми забытого и никому не нужного маленького Тэхёнчика, которого никто не любил, кроме Юнги. Тэхён сидел скукожившись на подоконнике в подъезде пролётом ниже квартиры Юнги и дремал. На Тэхёне был бежевый берет со стразами, куртка-бомбер с голубым отливом и штаны, которые, судя по их размеру, цвету и состоянию, в своей прошлой жизни служили защитным чехлом для военно-транспортного самолёта. Обут Тэхён был в добротные ботинки, задники у которых были стоптаны вчистую. И вообще он производил впечатление гламурного дауншифтера. Да он и был таковым, если подумать. Но подумать Юнги не успел, потому что стоило ему приблизиться, как маленький жалкий Тэхён очнулся, глянул на Юнги и легко соскочил с подоконника на пол. И оказался на полголовы выше Юнги и раза в полтора шире его в плечах. Юнги посмотрел на его сумасшедшую улыбку и понял, что всё это время скучал по Тэхёну и тосковал. Потому что если небо изо дня в день затянуто беспросветной серой пеленой, ты тоскуешь не только по солнечным дням. Ты ждёшь, когда же с треском и грохотом закончится эта серость, от которой некуда деться. Ты хочешь, чтобы разразилась гроза. — Давно тут торчишь? — спросил Юнги, когда Тэхён облепил его собою, как лемур. Разве что с ногами не залез. Впрочем, ещё не вечер. — Я не знал, что ты переехал, — сказал Тэхён вместо ответа. — В смысле — переехал? — спросил Юнги с удивлением. — В твоей квартире живёт какой-то другой парень, — сказал Тэхён. — Красивый такой. В пальто. Он проходил мимо меня с пакетами, а потом зашёл в твою квартиру. И открыл своим ключом. Потом закрыл изнутри. Значит, ты переехал. Юнги на секунду завис. Его смутило вовсе не то, что Тэхён видел Чонгука. — Слушай, — сказал он, выдираясь из объятий и пытаясь посмотреть Тэхёну в глаза. — Если я переехал, почему ты ждёшь меня здесь, где я больше не живу? Почему ты не позвонил мне? — Я решил подарить тебе свой старый Айфон, потому что у меня теперь новый. Как же я мог тебе на него позвонить, если он всё ещё у меня? Мысленно Юнги закатил глаза, а вслух сказал: — Ты мог бы позвонить на мой старый Самсунг. Тем более, что в нём моя симка. — Шуга, ну как же я мог тебе позвонить на старый Самсунг, если у меня новый Айфон, и твой номер там не записан? — Но мой номер ведь есть в старом Айфоне, Тэтэша. Почему ты его оттуда не скопировал? Тэхён округлил глаза, вытянул губы трубочкой и заявил: — Но это же теперь твой Айфон, как же я могу взять его без спроса? Теперь Юнги закатил глаза уже не мысленно, и даже застонал, а Тэхён снова прилепился к нему, видя, что тот полностью сдался. — Чудо ты моё, — сказал Юнги и стал покачивать Тэхёна из стороны в сторону. — Не мог мне позвонить, да ещё и сидел тут, где я вроде больше не живу. На что ты рассчитывал? Тэхён ткнулся носом ему в шею как щенок. — Я подумал — а вдруг ты придёшь? — сказал он. — А ты вдруг — и пришёл. Я рассчитал всё правильно. — Чудо моё ты мелкое лунное, — пробормотал Юнги. — Как тебя ещё лунатики не похитили?.. — Я маскируюсь под гуманоида, — сказал Тэхён ему в ухо. — Только с тобой я нормальный. Только со мной ты нормальный, потому что только мне ты такой нужен, подумал Юнги. Как всегда в присутствии Тэхёна внутри всё обрывалось и превращалось в сопливо-нежную кашу. — Я так скучал, — сказал Тэхён. — Я тоже, — ответил Юнги и похлопал Тэхёна по спине. — Пойдём домой, чудище. Где твои вещи? Тэхён просунул руку между их телами, добрался до внутреннего кармана собственной куртки и продемонстрировал Юнги бумажник. — А остальное? — спросил Юнги. — Остальное на мне. — А чемодан? — Да ну. Я не брал. Всё равно потеряю. — О, Господи, ты и в самом деле думаешь логически, малыш. Я тобой горжусь. — А где ты живёшь, Шуга? Юнги кивнул на дверь своей квартиры. — А тот парень? Юнги отодвинул от себя Тэхёна. — Тот парень со мной. Мы вместе снимаем, — сказал он. Тэхён смотрел на него несколько секунд, а потом снова улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Клёво, — сказал он. — Теперь у меня целых два брата. Они поднялись на один лестничный пролёт, Юнги открыл дверь и запустил Тэхёна внутрь. В квартире пахло чем-то вкусным: Чонгук готовил. Это по случаю пятницы и предстоящих выходных. А Юнги приволок домой вот такой нежданчик. Чонгук вышел из кухни навстречу и остановился как вкопаный, когда увидел Тэхёна. — Тэ, раздевайся, проходи, — сказал Юнги. — И поздоровайся с моим другом Чонгуком. — ЗдорОво, его друг Чонгук, — сказал Тэхён и помахал Чонгуку рукой. — Чонгук, это мой младшенький, Тэхён. Видишь, внезапно приехал. Побудет у нас... — ...недельку, — закончил за него Тэхён. — Я ваш общий брат на неделю. А потом я опять скроюсь в свой Дэгу, чтобы тосковать в разлуке. И проскользнул в гостиную. А Чонгук и Юнги остались стоять в прихожей. — Прости, Гукки. Я не ждал его. Мы особо не поддерживаем... — Твой брат? — спросил Чонгук. Лицо его стало насмешливо-шкодливым. — Младший, — сказал Юнги и отвёл глаза. — Гук, слушай... Ты прости, что так получилось... Он не будет мешать... наверное. И... В общем, он у меня странноватый. Всегда такой был. Не обращай внимания, ладно? И прости. Сегодня, наверное, у нас с тобой... Чонгук подошёл ближе и обнял Юнги за плечи. — Не волнуйся, — сказал он. — Приехал — и приехал. А если странный... А мы какие? Юнги облегчённо вздохнул. Ужинать они сели вместе. Тэхён болтал без умолку, что он делал последнее время, как дела дома у родителей, как он доехал до Сеула на поезде, и про свою собаку тоже рассказал. — Теперь у меня собака, — сказал он Юнги с гордостью. — Она такая вся! С хвостом и с лапами! Лает! И гадит! — Полный комплект, — сказал Чонгук, прикрывая лицо, потому что его разбирал смех. Тэхён согласился, что да, точно, и дальше они с Чонгуком стали обсуждать собак, видеоигры, графические редакторы, модные показы, музыкальные клипы и Вселенную "Мстителей". Юнги сидел тихо, слушал в пол-уха и про себя благодарил Вселенную (и эту, и "Мстителей") за то, что всё идёт так гладко. Ужин Чонгук и Тэхён закончили лучшими друзьями и тут же укатились в угол играть в приставку, а Юнги развалился на диване и воткнулся в телефон. И почти не чувствовал себя лишним. На ночь Тэхён согласился лечь спать на диване в гостиной, и даже лёг — сытый, умытый, в пижаме Юнги. А ночью Юнги проснулся от того, что Тэхён втиснулся между ним и Чонгуком: одного обнял руками, на другого закинул ноги и заснул в такой позе, да так глубоко, что не добудишься. Остаток ночи Юнги мучился, представляя, что теперь подумает Чонгук и что навообразит себе сам Тэхён. Но вроде бы обошлось: спросонок никто ничего не понял, а за завтраком уже обсуждали не прошедшую ночь, а предстоящий день. Оказалось, что Тэхён приехал по делу. В Сеуле открылась Неделя Искусств, и он намеревался начиная с субботы ходить по выставкам и перформансам. Чонгук с Юнги тоже собирались провести день снаружи, а не в четырёх стенах, и как-то так получилось, что сперва они все вместе пошли в выставочный комплекс, а потом в развлекательный центр по соседству. Там Чонгук с Тэхёном гоняли на картах и катались на горках, как малолетки, оглашая помещение своими громкими воплями и пугая аниматоров, а Юнги сидел в мягком креслице для сопровождающих мам и бабушек и чувствовал себя не то отцом-одиночкой, не то старым дедушкой. Это в двадцать пять-то лет. Но хотя бы он был живой. С Чонгуком он был живой. А потом они вернулись домой, бурно обсуждая день (Тэхён и Чонгук обсуждали, точнее, а Юнги согласно молчал), поужинали и завалились спать — снова в том же порядке. В воскресенье всё повторилось, только выставка была другая, а вместо развлекательного центра — парк под открытым небом. А потом настала новая рабочая неделя. Юнги просыпался на рассвете и уезжал в офис, чтобы вернуться домой только после заката. А Чонгук, который работал дома (художник, частные заказы), и ценитель искусства Тэхён, который был сейчас на каникулах, оставались предоставленными самим себе. Где-то к среде Юнги заметил, что эти двое уже не ведут себя как взбесившиеся дети. Они стали разговаривать тише, и уже на взрослые темы, и сидели спокойно, и всё дольше и дольше смотрели друг другу в глаза и улыбались. Утром в пятницу Юнги оглянулся на них перед тем, как выйти из квартиры, посмотрел на то, как они мирно спят, уткнувшись друг в друга носами, — и решил, что возвращаться домой уже можно не спешить. Да и вообще, возвращаться домой уже не имеет особого смысла. Мир окрасился в чёрное. Как он доработал этот день, он не помнил. Как он вышел поздно вечером из офиса, не помнил тоже. Он помнил, что сел на скамейку на автобусной остановке и остался сидеть неподвижно, глядя в одну точку и ни на что не реагируя. Юнги был мёртв. Потом случился Чонгук, и Юнги ожил. И какое-то время жил, как человек. Потом приехал Тэхён. Настала гроза с бурей и молниями, затем отступила, и Юнги остался на пустыре среди обломков прошлой жизни. Да нет, Мин Юнги. Это не прошлое и не настоящее валяется тут изломанное и исковерканное. Это обломки жизни, на которую ты рассчитывал. Ты ещё не прожил её. И уже не проживёшь. Это будущее твоё. Было. К остановке подъехал почти пустой в этот час автобус. Постоял с открытыми дверями, ничего не дождался и укатил прочь, в темноту. Знаешь что, Мин Юнги? Это предел для тебя. Конечная остановка. И ты вышел. Ты был нужен, потому что ты буферная зона. Ты затормозил этого парня, который никогда, слышишь, никогда не мог стать твоим, потому что так не бывает, и удерживал его ровно до того момента, когда пришёл твой полусумасшедший брат. И ты сдал их друг другу на руки, и они договорились, и ты стал не нужен ни одному, ни второму, потому что твой парень — это случайный подарок Судьбы, а твой брат — это кара, от которой никто не страдает, кроме него самого, и которой никто не заслуживает меньше, чем он. Ты был нужен, чтобы дать им увидеть друг друга, а теперь они увидели, и твои услуги больше ни к чему. Ты доехал до конечной. Это твоя. Позади него, чуть вдалеке, раздался стук каблуков и женский смех, к которому почти сразу присоединился мужской. Парочка прошла позади остановки и удалилась. Стук каблуков и смех затихли. А вдруг так лучше? Что так лучше всем нам? Ты получил своё, ты получил больше того, о чём мечтал и на что мог рассчитывать. Каковы были шансы для тебя, вот такого, какой ты есть без прикрас, не просто встретить свою любовь — встретить то, что будет взаимно? Ноль. Ноль шансов. Отрицательная величина. Ты получил своё счастье авансом, Мин Юнги. Да нет, не своё. Просто счастье. Ты получил то, что не твоё, а теперь молись, чтобы единственной расплатой, которая тебя ждёт, стало расставание. Молись, скотина, что ты просто уйдёшь в ночь, чтобы дать одному самому прекрасному существу во Вселенной и другому, самому невинному, остаться вдвоём и идти дальше вместе, и что ни с одним из них ничего плохого не случится. Тебе дали чужое — и ты взял чужое, потому что надо быть совершенно безумным человеком, чтобы отказаться даже от минуты подобного счастья, и ты не отказался, потому что ты не безумец. Ты просто статист. Ты сыграл свою роль, ты был счастлив, как не бывает, и теперь это закончилось. Смирись. Ты перелимитил, Мин Юнги. Не увеличивай свой долг. Тебе нечем расплатиться, кроме как этим же заёмным счастьем. И пусть так. Закончи на этом. Пора отойти. Подъехал ещё один автобус, высадил пассажира, закрыл двери и уехал прочь. Пассажир остановился на мгновение, посмотрел на Юнги, отвернулся и пошёл по своим делам. Помнишь, Мин Юнги, что твой брат тебе рассказывал? Помнишь, что ты поклялся? Кишка у тебя была тонка отомстить, но хотя бы хватило сердца, чтобы утешить. Не надо сейчас. Не надо бороться за своего парня. Борись с собой за то, чтобы твой брат обрёл наконец опору, потому что сам ты не опора, а палка в колесе. Ты видел, как они смотрят друг на друга? Уж если и есть человек, который может распознать такой взгляд, так это ты. Сказать тебе, что ты увидел, или не будем унижаться? Давай не будем. Давай больше ничего не будем. Твой офис по-прежнему на тринадцатом этаже. Внизу по-прежнему асфальт. Ты задержался здесь лишних три месяца с того дня, когда ОН появился перед тобой. Помнишь, сколько раз ты умирал из-за НЕГО тогда? А помнишь, как ты ожил? ОН сделал так, что за три месяца ты прожил жизнь. Пора отступить. Пора. Я только позвоню ЕМУ и скажу, что ОН для меня значит. Что ОН значит для меня саму жизнь. А в ЕГО жизнь я больше не стану вмешиваться. Правда... Правда я уже не смогу посмотреть ЕМУ в глаза. Но это ничего. У меня есть фото. ОН будет со мной до последнего... Юнги пошарил рукой по груди и вытащил телефон. Старый Самсунг, проверенный, со списком контактов на симке, с номером Так Не Бывает. Провёл пальцем по экрану, вводя ключ. Так Не Бывает смотрел на него прямо с главного экрана. Юнги проглотил комок в горле, откашлялся и... телефон завибрировал у него в руке. Входящий видео-звонок. Звонил ОН. Так. Не. Бывает. — Привет, — сказал Юнги. — Привет, — ответил Чонгук. — Ты когда вернёшься? Я приготовил ужин и сижу тут один, как дурак. Мы могли бы продолжить на том моменте, на котором остановились в прошлую пятницу, — и улыбнулся. Задорно так и многообещающе. Юнги молчал. Потом ещё молчал. Потом опять молчал. Потом снова. А потом сказал: — Почему ты один? Где Тэхён? — Уехал, — ответил Чонгук. — Сегодня утром мы пошли на последнюю выставку, там он умудрился взять какой-то автограф, носился с ним, как в задницу укушенный, а потом внезапно выяснилось, что у него билет на поезд в три часа дня. Я только успел его покормить в кафе и проводил на станцию. Не волнуйся, он сказал, что не будет бегать по составу, а будет сидеть тихо, как паинька, прямо как Шуга его учил, и что его девушка его встретит в Дэгу. Кто такой этот Шуга, ты знаешь? Юнги опять какое-то время молчал. — Какая ещё его девушка? — произнёс он наконец. — Не знаю, — ответил Чонгук. — Но он показывал фотки. Симпатичная. — Фотки? — спросил Юнги. В голове было пусто. — Селки, — сказал Чонгук, и его улыбка стала ещё хитрее, чем раньше. — Судя по ракурсам, половину своего времени эти двое проводят в общей постели. Почти как мы. Юнги смотрел на него и молчал. — Тэтэ оставил мне служебное задание, — сказал тем временем Чонгук. — Он велел мне как следует, по-взрослому тебя поцеловать, потому что сам он так поцеловать не сможет — он для этого слишком твой брат. Но он сказал, что верит, что у меня хорошо получится. Давай не будем его разочаровывать. Когда тебя ждать дома? Юнги закрыл глаза. Потом открыл. Посмотрел вверх. Высоко-высоко в просвете между тучами блестнула крохотная звёздочка. Гроза миновала. — Я скоро, — сказал Юнги. — Только дождись меня, Чонгук. Я уже бегу. Потом завершил звонок, поднялся со скамейки, сунул телефон в карман и со всех ног, набирая скорость бросился к метро.