Краш

— Надо чаще бухать, — сказал Юнги. — И знаешь, как-то интенсивнее. Лучше прямо из горлА. И обязательно смешивать с понижением. Чтобы вот начал ты — а через полчаса уже в говно. На следующий день просыпаешься, чувствуешь себя как говно, но уже не помнишь, нахуя так накидался. Это, бля, лучший способ. Другого просто нет. — Поссорились, что ли? — спросил Джин. Юнги оскалился. Они сидели с Джином в кафетерии двумя этажами ниже офиса и пили кофе. Джин ещё кушал какой-то блядский бабский салатик с листиками, веточками, цветочками и прочей хуйнёй, а рядом с ним стояло две тарелочки с пирожными. Юнги заказал себе сандвич, и то больше для вида, и укусил его один раз с краю, потому что не собирался жрать вообще. Когда он был сытый, он не был злой. А это в планы не входило. — Красавчик, блядское дерьмо, — сказал Юнги. — И впёрлось же влюбиться в красавчика. Лучше б я сдох. — Да ладно, помиритесь, — сказал Джин беспечно, отправляя в рот очередную копну зелени. — С кем не бывает. — Сука, — сказал Юнги. — Зато у тебя теперь есть я, — заметил Джин. — Мне можешь вываливать всю подноготную. Я люблю подробности. Джин вообще-то был вражеский агент. В смысле, представитель стороны клиента. Шеф назаключал каких-то невъебенно важных (по его словам) контрактов, и весь отдел перешёл фактически в круглосуточный режим работы. Из дома им трудячить теперь не разрешали вообще (требование безопасности), но этого клиенту показалось мало, и он присылал в офис двух представителей. Один приходил по понедельникам. Его Юнги игнорил, потому что в понедельник ещё свежи были в памяти все те эпизоды с участием Чонгука, которые имели место дома, в основном в постели, но иногда в ванной или в кухне на подоконнике. По понедельникам Юнги был довольный и добрый, насколько это было возможно для его клинического случая. А второй представитель клиента являлся по четвергам, и его Юнги сразу взял на заметку, потому что он был заметный, потому что он дурацки шутил, потому что он не реагировал на грубость в свой адрес, и вообще они с Юнги как-то очень быстро нашли общий язык, когда перетирали возле кофе-машины. Потом они стали перетирать в курилке. Потом они переместились в кафетерий на одиннадцатом. Потом им оказалось вместе до метро. Джин был какой-то вызывающий доверие. И однажды по дороге из офиса Юнги ему доверился. И тут же страшно пожалел, потому что Джин немедленно начал плоско шутить на тему голубых далей, голубых вагонов, голубей и прочей голубизны. Но шутил недолго и тут же сам признался Юнги, что едет не просто домой, а к парню. Ну и всё. После этого Юнги уже не мог остановиться. Он ждал четвергов, чтобы рассказать Джину очередную порцию хуйни, которая с ним творилась в связи с Чонгуком, рядом с Чонгуком, в отсутствие Чонгука и вообще. Сегодня как раз был четверг, Джин опять пришёл в офис, а у Юнги снова был повод беситься и ныть. — Я, блядь, сегодня накидаюсь, — сказал Юнги и залпом выпил полчашки кофе. — Прямо сегодня. Буду квасить до утра. А когда я завтра припрусь в ебучий офис, здесь все полягут от перегара. Мамой клянусь. — Я совершенно точно помню, что в прошлый раз ты обещал завязать, — сказал Джин. Тарелка с салатиком опустела, и Джин взялся за первое пирожное — маленькое, выебенистое на вид, в поросяче-лососёвых тонах. — В прошлый раз я так перебрал, что у меня ничего не получилось, — сказал Юнги. — А он ржал, сука, потому что ему по кайфу надо мной ржать. Он говорит, что я милый, когда у меня что-то идёт не по плану. Я мило злюсь, блядь. Я ему всё тогда высказал, благо был под парАми, а пока высказывал, думал, он от смеха лопнет... А ты вообще знаешь, каково это, когда ты любишь до усрачки, хочешь выглядеть прилично и вообще, а тут тебя выворачивает наизнанку посреди комнаты, как ёбаного кота, только после кота остаётся плевок и клочок шерсти, а после тебя?.. Так он, блядь... Он, блядь, ржёт, а сам тряпку притаскивает, ведро с водой, замывать это дерьмо... Он, ты прикинь! Вот этот самый, которого я тебе показывал. Которого в любое модельное можно пихать, и там все модели удавятся от завидок. Которого если в кино снять, у него на следующий день после премьеры фанбаза будет в сто миллионов течных сук... Ясен хуй я поклялся, что больше ни капли. Кто же знал... — Так что случилось? — спросил Джин. Пирожное, видимо, было ну очень вкусное, если судить по тому, как он облизывал ложечку. Если судить по Джину, вообще всё было вкусное, красивое, интересное и достойное самого пристального внимания. Даже Юнги. — Да ничего не случилось, — сказал Юнги. — Его домой вызвали. Какое-то семейное торжество. Столетний юбилей семиюродного прадедушки или типа того. Очень важная хуйня, короче. Без Чонгука они там ну никак. Он, блядь, там как появится, так сразу солнце засияет, карма очистится, морщины разгладятся и стодолларовые купюры посыпятся с небес. — Ну так и что? — спросил Джин. — Он надолго, что ли? — На неделю, — сказал Юнги. — Ты что, неделю не продержишься? Это не тот срок воздержания, после которого у человека едет крыша. — Да не в этом дело, — сказал Юнги. Джин посмотрел на него внимательнее. — Жалеешь, что он не берёт тебя с собой? — спросил он. — Да в гробу я видел его родственничков, — Юнги сморщился. — Как, впрочем, и своих. У меня только один родственник нормальный, и тот какой-то сумасшедший. А остальные просто пиздец. Чужие родственнички мне не всрались. — Тогда что? — спросил Джин. Юнги долго молчал и даже откусил ещё кусок сандвича. Джин ждал. Наконец Юнги прожевал, запил остывшим кофе и произнёс: — Костюм. — Что "костюм"? — спросил Джин. — Ему костюм нужен? Так ты по адресу, я знаю человека, который сможет подобрать точно по фигуре... — Да в этом-то и блядство! — Юнги едва сдержался, чтобы не рявкнуть в голос, но остановил себя в последнюю секунду и рявкнул полушёпотом: — Ёбаная проституция! Хуев стриптиз! — Поясни, — сказал Джин. Юнги весь перекосился. Джин ждал. — Я вчера пришёл домой как обычно в ночИ — из-за тебя и твоей конторы, между прочим!.. — начал Юнги. — Эти подробности с моей конторой пока опустим, — сказал Джин. — Мысли конструктивно. — Конструктивно? — спросил Юнги. — Да пожалуйста. Прихожу домой ночью, а он стоит перед зеркалом в прихожей. — Голый? — Да если бы. Одетый. И одет он, блядь, в этот самый костюм. Который весь такой по фигуре, ни лишней складочки, нигде не морщит, не тянет... — И?.. — И поворачивается такой ко мне и смотрит. А у него там и рубашечка, и галстучек, и платочек из кармашка выглядывает правильно сложенный. Он, сука, даже не в домашних тапках, он, блядь, в лакированых ботинках. Весь, сука, сияет. Как из ебучего журнала вылез. Поворачивается, видит меня и начинает так улыбаться... — И-и-и?.. — И-и-и я посмотрел на него две секунды и говорю: "Гукки, постой так минуточку, мне срочно надо вздрочнуть, а у меня молния на ширинке заела"... Джин прыснул. — Так ты чего злишься, что штаны себе попачкал? — спросил он, сдерживая смех. Юнги посмотрел на него с неприязнью, как на дурака. — Штаны у меня запасные есть, — сказал он. — А вот нервная система всего одна. — И один-единственный новый костюм твоего парня тебе так её расшатал? — удивился Джин. Юнги с силой выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Он мне сказал, что поедет в Пусан, — произнёс он. — К этой своей семье, чтоб ей провалиться. А костюм он купил, чтобы там прилично выглядеть. Нравится ли тебе этот костюм, спрашивает. Вроде он ничего, красивый. Если нравится, я прямо в нём и поеду. — Так чего ты бесишся? — спросил Джин. — Твой парень поедет в Пусан, как наследный принц. Все будут от него в восторге. — Вот именно, — сказал Юнги. — Все будут от него в восторге. Все будут на него пялиться. А некоторые... многие будут даже с него кончать. А если он так поедет в поезде — а он поедет в поезде, — все, кто окажется рядом, будут кончать прямо на него. Джин смотрел на Юнги некоторое время, а потом сказал: — Это оборотная сторона медали. Если тот, кого ты любишь, так хорош собой, он не может принадлежать только тебе. А если он не так хорош собой... — ... то пусть довольствуется тем, что ему хоть что-то в жизни обломилось, — закончил за него Юнги. Джин был прав. Чонгук был идеален, и он не мог на сто процентов принадлежать только Юнги. А Юнги был на сто процентов не идеален. И то, что он принадлежал Чонгуку... Что он понадобился Чонгуку... такой... — Перерыв заканчивается, — сказал Юнги. — Мне вкалывать пора. Между прочим, на тебя. И поднялся из-за столика. ------ Дома было тихо. Свет не горел нигде, кроме кухни, да и там Чонгук включил только маленький светильник над столом. Юнги снял куртку, сбросил с ног ботинки и пошёл прямо на кухню. Чонгук сидел за столом, навалившись на столешницу и положив голову на руки, и спал. Юнги взял табуретку, подсел к нему, облокотился о стол одной рукой и стал смотреть, как он спит. Дома Чонгук был мягкий, уютный и домашний, и ничего почти не было в нём от того щёголя и франта, каким он представал перед другими людьми. Дома он походил на большого ребёнка и этим напоминал Тэхёна. Его хотелось тискать. И Юнги постоянно тискал его, потому что Чонгук позволял. Чонгук позволял делать с собой всё, что угодно. Тот невероятный юноша, который влюбил в себя Юнги с первого взгляда за три секунды, не мог оказаться таким — но оказался. И дома у Юнги он тоже оказаться не мог. Но он здесь. Сидит на табурете в кухне при свете маленькой лампы и мирно спит. Юнги протянул руку и погладил Чонгука по голове, убирая отросшую чёлку со лба. Мягкие волосы скользили между пальцами, и непослушная прядь снова упала Чонгуку на глаза. Я не могу ему соответствовать ни в чём, подумал Юнги. Я не могу ничего особенного ему дать. Я даже не могу донести его сейчас до кровати. Единственное, что я могу — это быть рядом до тех пор, пока он мне позволяет. А после этого я буду с ним столько, сколько смогу продержаться, пока меня не раздавит, потому что я сам что-то из себя представляю только до тех пор, пока он со мной. Нельзя пускать это на самотёк. Над собой надо работать. Чонгук слегка пошевелился и полубессознательно потянулся к руке Юнги. — Шуга, ты пришёл? — пробормотал он сквозь сон. — Не уходи, Шуга. Юнги наклонился к нему и прислонился щекой к его обнажённому плечу. Надо работать над собой, потому что тебе есть ради кого это делать. Ты то, что ты сам с собой делаешь. Надо записаться в качалку. Надо почитать что-нибудь про технику рисования маслом. И надо наконец-то купить себе нормальный деловой костюм.