Первое слово дороже второго

— Дерьмово ты соблазняешь. Иван, как раз собиравшийся почесать зад, задрав удобные трикотажные шорты, они же в данный момент — трусы, замер. Голос был негромкий, бархатный и отчётливо мужской. При этом домочадцы абсолютно точно отсутствовали, поскольку отбыли в Севилью только вчера. Иван убрал руку и медленно, очень медленно обернулся. Сзади никого не было. — Ещё хуже, — грустно сообщил голос. Иван потряс головой. Должно быть показалось. Он вернулся к приготовлению кофе — по старинке, в джезве, — и уронил мерную ложку. Нагнулся и больно треснулся головой о нижний шкафчик, услышав заинтересованное: — А вот так значительно лучше. Верю. Иван осторожно выпрямился, поставил воду кипятиться и тщательно выбирая слова, проговорил, обращаясь преимущественно к микроволновке: — Я никого не собирался соблазнять. — Слу-у-ушай, — восхищённо выдохнул голос, — эта напряжённая спина, ягодицы поджались, детка, я почти готов. Повернись. — Не буду, — заупрямился Иван. — О! Ты прав. Лучше поиграть подольше. У тебя чувствительные соски? Иван оставил без внимания вопрос, стараясь не упустить момент, когда вода закипит. Зашумел, включаясь совершенно самостоятельно, кондиционер. Иван обернулся на звук. — Торчком, — удовлетворённо констатировал голос. Иван почувствовал на действительно напрягшихся от холода сосках теплое и влажное дуновение. Вокруг по-прежнему никого не было. Он отвернулся обратно к плите, решив, что логичнее игнорировать галлюцинацию, чем потакать ей, насыпал кофе и осознал свой промах — спину подставлять не стоило — шорты, они же трусы, съехали до колен, а ягодицы обожгло будто его шлёпнули справа и тут же слева. — Чего ты хочешь? — вступить в переговоры никогда не поздно, решил Иван, особенно, когда понял, что ни нагнуться за шортами, ни повернуться не может — тело оплетали невидимые конечности — теплые и, судя по ощущениям, многочисленные. — А это не очевидно? — мурлыкнул голос над самым ухом, а ноги Ивана разъехались шире, благо, трикотаж легко растягивался. Или не благо. — Ты так долго флиртовал со мной, — продолжил голос, — добивался моего внимания. — Когда??!!! — взвыл Иван. Конечности чуть ослабли, давая больше свободы, так, что он смог хотя бы опереться руками о стойку. — Ну вот, четыре дня назад ты мастурбировал в ванной и сказал в момент эякуляции, — Ивану послышался шелест страниц, — «Детка, я бы хотел, чтобы это был ты..», глядя прямо мне в глаза. — Невидимые, — уточнил покрасневший Иван. — Неважно. Но я ещё сомневался, хотя ты до этого часто дефилировал передо мной голышом. Но вот два дня назад, когда я смотрел на тебя, ты проснулся и сказал... Секунду... Вот: «Хочу тебя, не могу больше ждать». Иван не знал, что его смущало больше: то, что кто-то смотрит на него, пока он спит или то, что его взяли за бёдра, отстраняя от стойки и надавили на поясницу, заставляя прогнуться. — Но я... — в губы ткнулось что-то влажное и солоноватое, уверенно протолкнувшись почти до глотки, член (кстати, предательски вставший) оказался в крепкой, но нежной хватке, а между ягодиц скользнуло нечто, будто смазанное прохладным гелем. — И тогда я всё ещё не был уверен, — голос звучал прерывисто, делая паузы в такт толчкам, отдававшимся волнами удовольствия в позвоночнике, и размеренному скольжению по члену, — но вчера ночью.. ух, какой ты жаркий там, сейчас, немного глуб... же... так... вот... Ты сказал: «Завтра я жду тебя, тебе понравится». Ты конеч... но держал в руках этот... как его... теле.. сглотни ещё и расслабь горло, да вот так... телефон. Но смотрел прямо на меня. Иван протестующе замычал, но его развернуло спиной к стойке, колени зависли в воздухе, почти прижавшись к груди, соски и головку охватили невидимые вибрирующие усики, в горло хлынуло что-то густое, с непередаваемым вкусом то ли маскарпоне, то ли заварного крема, а особенно изощрённый удар по простате стал последней каплей — Ивана выгнуло и он выплеснулся в несколько приемов, не сдерживая стонов, на пару секунд очертив белесыми мазками мускулистый живот и мешанину щупалец напротив. Одновременно, возмущённо забурлил изливающийся на плиту кофе. — Ты был прав, — заявил слегка задыхающийся голос, пока его обладатель то ли впитывал, то ли вытирал сперму, — мне понравилось. Если ещё захочешь меня соблазнить, я не против. Иван ощутил, что стоит обеими ступнями на полу и что его ничто не держит. — Нихрена себе, — пробормотал он, надевая шорты и снова хватаясь за стойку, — ноги подгибались. Нужно взять себя в руки. Через полчаса придет Жерар, чтобы оценить понтовую игровую приставку. Нужно успеть в душ и сварить новую порцию кофе взамен убежавшего.