Первое слово дороже второго

— Какие обычно, — пожал плечами Фрэнки. — Совокупление и смерть.       Артуро был уже не очень рад, что из вежливости решил узнать, какие мысли бродили в голове угрюмого Фрэнки, смотрящего уже которую минуту в экран планшета с поставленным на паузу повтором матча Барселоны с мадридским Атлетико. Он вздохнул, устало потирая пальцами переносицу, мысленно разыскивая в своей жизни тот поворот, который привёл его прямиком в пиздец, но по всему выходило, что он-то ехал прямо, и проблема была не в нём. Артуро взял бутылку прохладной воды и уселся на свободный конец дивана, пытаясь игнорировать колющее изнутри мелкими ржавыми иглами раздражение, каждый раз возникающее рядом с ерепенящимся мальчишкой. — Этот судья, — Фрэнки пощёлкал пальцами в воздухе, вспоминая фамилию начудившего арбитра, — Эрнандес Эрнандес? — Артуро кивнул из вежливости, подтверждая догадку. — Как самка богомола. Выебал, голову откусил… Надеюсь, рожать он потом не собирается — Кому? — он вздохнул, проклиная себя за то, что продолжил диалог, и чуть повернулся к Фрэнки, развалившемуся так, чтобы удобно уложить больную ногу. Фрэнки молча вскинул бровь, как бы прося пояснить, что стоит за его немногословностью. — Кому откусил? — Очевидно, нам, — кто бы поверил, что этот солнечный нидерландский мальчик, их маленькое венценосное дарование, их мистер самая-солнечная-улыбка на всём Каталонском побережье, вне камер и любопытных глаз мог быть таким едким, насмешливым и циничным. Артуро, сроду не обладая излишней болтливостью и интересом к распространению сплетен, тем не менее, конкретно это с радостью растрепал бы всем на свете, лишь бы перестать слышать эти метафорические женские (и не только) томные вздохи в голове каждый раз, когда команда появлялась на людях. А, может, они были и не в голове, он не возьмётся ручаться. — Эти два пенальти как издевательство. Выебал своими тупыми решениями, потом откусил голову, когда отменил пенальти Диего, — Фрэнки издал звук «чпок» и показал пальцами, как именно их головы отстёгивались от шей, — а ничья это вишенка на торте из херни. — Напомни, почему я тебя терплю? — Артуро сделал два глотка, стараясь сохранять спокойствие и не поддаваясь на провокации заскучавшего в одиночестве Фрэнки. — Потому что тебе сказали меня терпеть, — Фрэнки задумчиво склонил голову к плечу и чуть не сполз от этого движения на подлокотник. — Кстати о совокуплениях и смерти, — он перевёл взгляд на Артуро, не обращая ровным счётом никакого внимания на то, что тот его игнорировал, — ты видел себя на поле? Очень зверский вид. В интернете говорят «либо въебёт, либо выебет». — И на кой, прости, черт, ты читаешь эту херню? — Артуро закрыл глаза, отсчитал про себя до пяти, чтобы не сорваться, потёр глаза кончиками пальцев и уставился тяжёлым непроницаемым взглядом на абсолютно довольного собой Фрэнки, — хотя нет, забудь. Нахера мне эта информация? — Ну, во-первых, — он подтянулся на руках выше, не отводя глаз от Артуро и подозрительно закусив губу, — читаю, потому что интересно. Во-вторых, потому что я с ними согласен, — Фрэнки несколько неловко перевалился через больную ногу, которой ещё не до конца вернул полную подвижность, и подполз к нему ближе, заставляя напрячься. — И мне вот любопытно… — А мне нет, — Артуро подобрался, готовясь к чему угодно, но почему-то, когда Фрэнки перекинул ногу через него, седлая бёдра и вставая по обе стороны на колени, он всё равно растерялся. — Если я сделаю так, — продолжил Фрэнки, ничуть не смутившись тому, что его перебили, осторожно уложил руки на плечи Артуро, снимая напряжение, едва не постанывая от ощущения упругой смуглой кожи и твёрдых мышц под пальцами, склонился ниже, ведя кончиком носа линию по лицу прикрывшего глаза Артуро, с трудом сдерживая себя, чтобы не коснуться раньше времени губами. — Вьебёшь или выебешь? — он подался ближе, мягко огладил ладонями шею, скользнув одной на затылок, перебирая пальцами отросшие чёрные волосы ирокеза, и склонился к самому уху. Артуро едва приоткрыл рот, чтобы ответить, но Фрэнки быстрее захватил его мочку губами, впервые жалея, что идея проколоть ухо когда-то пришла в голову Ракитичу, а не Видалю, и прижался задницей к его паху, крепче сжимая вокруг его ног бёдра. — Хотелось бы, чтобы второе.       Артуро фыркнул, отмерев, и, обхватив за пояс руками, легко ссадил его с себя на диван, не поддаваясь на такие дешёвые провокации, его откровенно обиженное лицо и болезненный тычок в бедро. — Если честно… — он положил широкую татуированную ладонь на бедро показательно надувшегося Фрэнки, забираясь пальцами под свободную штанину домашних коротких шорт, поглаживая опасно высоко и подбираясь близко к краю белья. — Дерьмово ты соблазняешь.