Месяц, чтобы проснуться

- Остин, а что должно произойти чтобы... - Я же сразу сказал, шансов почти нет. - Это понятно, но всё же, что должно произойти чтобы... чтобы я смог вернуться? - Это сложно Ди. Душа связана с телом и моментом жизни, в котором человек существует, чем то наподобие нитей. Проводники твоей личности, которые делают тебя тобой, а не кем то другим. То что связывает духовного тебя с физическим. И когда душа покидает тело эти нити исчезают, что даёт возможность душе переродиться в новом теле с новой жизнью. В твоём положении все очень не просто. Если душа сможет зацепиться за эти крючки, удерживающие тебя, если сможет найти точки соприкосновения, то тогда будет шанс, но это никак не зависит от нас. Что-то на границе фантастики. - Чудес не бывает, верно? - Бывают конечно , но не с нами, чувак.

~~~

- Грёбаная латынь, грёбаные тыквы, нельзя было нормальный язык учить, а? Английский там или хотя бы Шведский. - продолжал тихо бубнить себе под нос Хэви, медленно плетясь по лабиринтам белых коридоров больницы. "Нет, ну это ж надо было так облажаться!"       Всё дело было в достаточно смешной ситуации, произошедшей несколькими минутами ранее, хотя рыжик воспринял это больше как нечто унизительно.       Идея была в том, чтобы затронуть одно из увлечений маленького блондина, а именно увлечение языками, что для Хэви было сущим адом. И ладно если бы брат ограничился чем то банальным или хотя бы широко распространённым, но нет, юного гения интересовала (будь она проклята!) латынь. Собрался он стать медиком или готовился к какому-то древнему ритуалу по вызову демона было не ясно, хотя учитывая натуру подростка, верными могли быть все варианты разом.       Неожиданная мысль прочитать брату что-нибудь на мертвом языке пришла в рыжую головку совсем внезапно и сначала он даже поразился своей сообразительности, но всё оказалось чуточку сложно.       Найти текст не составило труда, да к тому же с достаточно понятной транскрипцией. Перевода не было и, конечно, Хэви мог посмотреть его через переводчик, но ребёнок решил этого не делать, оставляя себе и брату некую тайну. На слепое заучивание ушло около часа ночного времени, а незнакомые звучания загадочно длинных слов отпечатались где-то на подкорке сознания, так что металлист мог покляться, ему точно снился какой-то ритуал с иллюминатами. И это было настоящим подарком. Никаких кошмаров, хотя бы одну ночь.       На следующий день, огненный ураган влетел в палату с широкой улыбкой и помятым листом бумаги, на краю которого уже было пятно от пролитого чая. - Привет Ди! Ты ни за что не угадаешь, что я для тебя выучил.       Мучительная тишина в ответ даже почти не задела и рыжее недоразумение громко плюхнулось на свое привычное место возле белой кровати. Белой кровати в ослепительно белой и стерильной комнате с такими же белыми потолками и стульями, где на белых простыня лежал его практически белый брат.       Хэви определённо ненавидел белый.       Привычно рассказав последние новости под играющий на фоне плейлист попсы блондина, рыжик собрался с мыслями и решил все же попробовать прочитать неизвестный текст на непонятном языке, тайно надеясь случайно не вызвать Сатану на чай.       Хэви старательно выговаривал каждое слово, бегая по строкам, когда в палату зашла молодая медсестра, чтобы поменять капельницу. К сожалению или счастью, подросток был слишком сосредоточен, чтобы хотя бы заметить чужое присутствие, что уж говорить про удивлённо поднятые брови и слегка округлённые глаза. - Извини, а можно спросить?- мягкий женский голос прервал ребёнка на полу слове, привлекая к себе внимание. - Зачем ты читаешь брату рецепт тыквенного супа? - Что? - как то совсем по-тупому переспросил металлист, совсем не понимая смысл последнего вопроса. - Ну... Ты сейчас читаешь рецепт тыквенного супа на латыни.       Всего несколько секунд на осмысление и у Хеви безумно захотелось провалится сквозь пол.       Рецепт грёбаного тыквенного супа.       Рыжику неописуемо повезло, что он никогда сильно не краснел, иначе стал бы цвета помидора. В горле мгновенно пересохло, а подросток все также и продолжал смотреть на молодую медсестру, глупо вылупив глаза и хлопая длинными ресницами. Девушка, вероятно, быстро поняла всю суть ситуации и только мило улыбнулась, перед тем как закончить свою работу и выйти с такой же милой улыбкой на лице.       Эта комичная ситуация произошла несколькими минутами ранее и сейчас, уже приближаясь к выходу из противно белого здания, Хэви ужасно злился на всех во круг. На совершенно непонятную латынь, на то, что так и не воспользовался переводчиком, на тыквы всего мира и на свою безграничную, по его мнению, тупость. Одна из тех историй, которую хотелось рассказать всем на свете, но одновременно понять и забыть.

~~~

- Спасибо пап, очень вкусно, я побежал. - поймав искреннюю улыбку родителя, ребёнок быстро вылетел из-за стола, направляясь в свою комнату. - Стоять! А посуду кто за тебя помоет?!       Громкий приказной тон Виктории был проигнорирован, от чего женщина сердито нахмурила лицо. - Не волнуйся милая, я сам все уберу. - ласково погладив жену по голове, пропел Глэм, направляясь в сторону мойки. - Кстати, подарок Хэви доставят завтра, как раз за день до праздника. - Слушай Глэм, мне кажется, мы все таки должны... - Всего два дня, Вики, - усталым голосом перебил блондин, уже понимая основную мысль. - Пожалуйста, ты же видишь, он только начал снова улыбаться.       Комнату наполнил звук падающей воды и звон посуды. Байкерша задумчиво крутила в руках кружку, снова погружаясь в свои мысли.       Может два дня это не так много?

~~~

      Время летело непозволительно быстро. Быстрее чем ветер во время сильного урагана, быстрее чем самое быстрое животное или птица, быстрее чем человек был способен заснуть и быстрее скорость свободного паденья с высоты трех этажной заброшки.       Быстрее времени были только мысли.       Черные, противные, мерзкие, вязкие, прилипчивые, текучие, внезапные, невероятно болезненные и бьющие под дых, заставляющие трястись от ужаса и рыдать от отчаяния, оглушительно орущие и тихо шепчущие. Или светлые, воздушные и прекрасные, дающие надежду, дарующие свет и указывающие путь, помогающие держатся на плаву и идти вперед, не дающие опустить руки. Вообще, быстрее времени были любые мысли, но почему-то у Хэви первых было намного больше.       От осознания пугающего факта по позвоночнику пробегала холодная дрожь, а в голове становилось слишком пусто и забито одновременно.       У ребёнка с огненно-рыжими прядями и по ведьменски завораживающими глазами, цвета молодой травы на опушке старинного леса, завтра будет праздник. Праздник его рождения. И, разумеется, у любого другого маленького человечка в голове были бы мысли о подарках и сюрпризах, которые обязательно заготовили друзья и родители. Или о ярком празднике с вкусным тортом и разноцветными свечками, которых в этом году станет на одну больше. Но у Хэви в голове было только одно.       Месяц прошёл.       Вот так просто. День за днём, час за часом. И вроде ничего удивительного, если бы не голос врача, звучащий в сознание младшего брата и ежедневно повторявший, что у старшего только месяц и они все надеяться на скорейшее выздоровление. Но вот время прошло, а большого выздоровления семья не видела. Нет, конечно Ди перестал быть подобием египетского фараона и большинство гипса и повязок было снято, но это меркло на фоне того, что он так и не пришёл в себя, а его глаза так и оставались закрыты.       Хэви так скучал по голубым глазам.       Почти таким же как у отца, но всё же светлее. Как синие ледяные айсберги, с таким же холодным и порой надменным взглядом. Но такие искренние и невозможно живые, тащащие на дно и гонящие в небо. А порой, такие счастливые, что кажется весь лед тает и глаза начинают светиться. Но совсем не жуткого, не как у отца. Господи, Хэви безумно скучал.       Задумчиво перебирая струны, рыжее чудо напевало себе под нос уже полностью выученную песню, которую ребёнок долго собирал с текстом и гитарой, чтобы уже завтра он абсолютно точно смог сыграть её для Ди. И несмотря на то, что следующий день для него особенный, Хэви всё равно собирался все утро провести в больнице.       Насчёт самого дня рождения, рыжик не особо задумывался, хотя очень любил этот праздник. Он вообще старался по меньше думать и вспоминать, так было намного легче, но всё равно казалось, что капли отчаяния текут вместе с кровью по венам.       Огненные пряди рассыпались по подушке, когда их маленький владелец резко рухнул на кровать, не выпуская из рук старую гитару. Хэви давно догадался, что родители подарят ему новый, современный и скорее всего очень яркий инструмент, но этот факт почему-то не особо радовал. " Ведь первую гитару принес Ди и не важно, что он отдал её только чтобы куда-нибудь деть ненужную вещь. Главное, что это был его подарок. Разве я могу теперь променять её на что-то другое?"       Мысли летали в голове, заплетаясь непонятными узорами и закручиваясь в один большой ком, не давая нормально обдумать хоть что-то. Глубоко вздохнув и всё же отложив гитару, рыжик повернулся на бок, прячась под огромным черным одеялом. Единственное, что он точно понимал это то, что он очень хочет спать, а остальное немного подождёт.       Тишина в доме стала таким привычным явлением, что резкий звук разбитой посуды почти заставил Хэви вскочить с кровати. Проморгав полусонными глазами, ребёнок прислушался к звукам за пределами свой комнаты.

~~~

- Я так больше не могу! - громко стукнув кружкой по столу сказала Виктория, пролив себе на пальцы обжигающе горячий чай. Почему этот проклятый чай всегда был в руках, во время тяжёлых разговоров?       Глэм замер в проходе кухни и медленно развернулся к жене. Вечная беззаботная маска слетела с лица, как будто никогда там и не появлялась, переставая прятать нахмуренное лицо с неким вызовом в глазах. Он молчал, скрестив руки на груди и прожигая жену неразборчивым взглядом. - Я не могу больше смотреть как он прожигает часы у его кровати, - буквально по слогам чеканила Виктория, в то время как в изумрудных глазах разжигались опасные огоньки. - Мы должны были сказать ему сразу, это не то о чем можно просто умолчать. - Вики, ты не понимаешь, что... - Это ты не понимаешь! - от резкого движения рукой, кружка полетела на пол, вдребезги разбиваясь на маленькие голубые осколки. - Ты никогда не был в подобной ситуации, ты не знаешь, что значит верить и в один день потерять все!       Острые слова летели неконтролируемым криком, раня намного глубже, чем любое физическое увечье и задевая то, о чем не принято говорить. - О, уж поверь, я знаю каково потерять все! - изо всех сил сдерживаясь прошипел блондин. Слова ранили, но он понимал о чем на самом деле говорит Вики и в такой ситуации он действительно не был.       Оба супруга тяжело дышали сражаясь взглядами в вечерней тишине кухни. Они почти никогда сильно не ссорились, что уж говорить о скандалах и истериках. Это было больно, но такой разговор должен был состояться рано или поздно. По другому просто не могло быть. - Уже завтра Вики, - устало потерев переносицу, прервал молчание Глэм. Он так устал. - Уже завтра мы отпразднуем его день рождения, вручим подарок. Дай ему побыть счастливым с друзьями. Я так хочу, чтобы он хорошо провел завтрашний день, смог хоть немного расслабится. Он этого точно заслужил. А потом уже скажем, я правда совсем не представляю как именно такое рассказать, но обязательно все скажем.       На бледном лице металлиста появилась грустная улыбка и, о боже, это что слёзы? Немного серые из-за размытой подводки, медленно бегущие ручьями из синих глаз. Рассказать своему ребёнку о настолько ужасной действительности, значит признаться самому себе, что это взаправду так. Это значит, что придётся всё признать, придётся в это поверить. Поверить в... а он даже не позволял этим мыслям крутится в своей голове, оттягивая момент собственного осознания и полного отчаиния. Глэм боялся, до холодного ужаса и немевших пальцев. Боялся утонуть в своих чувствах, если все таки позволит им выйти наружу болезненно разрывающей правдой. Боялся разбиться на куски, боялся что не найдет нужных слов для поддержки своей семьи, боялся рассыпаться в прах под натиском жизни. Рассказать значит признать, а он готов был умереть, лишь бы это никогда не было правдой. - Ты помнишь что сказали врачи, это может случиться практически в любой момент, в любой блядский момент! - Виктория снова кричала, срываясь на любимом человеке. Она знала, но не верила. Каждый день мама семейства утопала в своих мыслях, вновь и вновь прокручивая фразы "пока улучшений нет, мне очень жаль" или "мы делаем все возможное, но вы же понимаете, шансов почти нет". И ей хотелось убить проклятого мистера Джейсона, за то, что тот делал абсолютно недостаточно, чтобы спасти её ребёнка. За то, что тот раз за разом обрушивал на неё правду, не давая даже лживой надежды. За то, что врач так понимающе смотрел в глаза и суровой байкерше каждый раз хотелось разрыдаться от проникновенного взгляда. А ведь история почти повторилась, только теперь она не сестра, а мать. Мать невероятного блондина с голубыми глазами и поражающим интеллектом, до боли похожего на отца, но пусть и без музыкальных способностей, носящего на щеках и плечах доставшиеся от неё созвездия веснушек. Она любила своих детей больше жизни, хотя один из сыновей не особо любил проявлять знаки привязанности. Плевать, она и так знала, и так видела. И если дети были самым большим подарком судьбы, почему жизнь решила, что может забрать одного? Ведь сердце матери может просто не выдержать и ей оставалось всеми силами держаться за маленькое солнце, так сильно похожее на неё, заставляющее все ещё просыпаться каждый день, заставляющее жить. И она должна дарить всю свою любовь младшему ребёнку, защитить его от любых проблем и печалей, даже если от жестокости жизни защитить не может. И, конечно, быть с ним честной, хоть он совершенно не заслужил всего этого, но точно заслуживает знать правду. - Что ты скажешь ему, если это произойдёт завтра, а, Глэм?! Что ты скажешь, если это произойдёт прямо в его День Рождения?! ЧТО?!       Желание крушить всё во круг пришло внезапно, а стол опасно скрипнул от удара сильных женских рук. - Дорогая, пожалуйста успокой... - Успокоиться?! Сколько ему дали врачи, примерно неделю или может чуть больше? - обжигающие слёзы неконтролируемым потоком текли по щекам, а сердце, казалось, с треском разобьётся об ребра. Глэм понял, сейчас она это скажет, сейчас горячо любимая жена озвучит убийственно больную правду. - Так скажи же мне Глэм! Что ты ему скажешь, если он умрёт завтра?! Если наш Ди умрёт завтра?!?       Задушенный стон вырвался из лёгких и Виктория упала лицом в ладони, готовая утонуть в своих рыданиях, если бы не тихий скрип за спиной со стороны лестницы. Нет, нет, нет, только не это. - Хэви?