Ее бог

Принцесса сидит на стуле и качает ногами так быстро, что Лукас уже почти отпускает свои шуточки про то, что она теперь может работать вместо лошадей в каретах. Атанасия не замечает этого, и продолжает рисовать на каких-то папочкиных документах, от которых он брезгливо морщился этим утром. Линия. Линия. Линия. Девочка придирчиво рассматривает свои работы и понимает: у каждого есть таланты. Хоть какие-нибудь. Ладно, — думается ей, и она откидывает перья подальше. А после с болью смотрит на то, как из них сочатся, словно кровавые разводы, покрывающие тонкой пленкой стол чернила. Лукас на это смотрит с непонятным выражением и снова сдерживается, чтобы не отпустить очередную колкость. У каждого есть таланты. Атанасия на это надеется. Принцесса ходит по замку, в котором за все свои… четырнадцать? Она уже забыла, сколько жила тут, а сколько жила не тут. Но она знает все уголки этого великолепного дворца, и даже умудряется показать Лукасу парочку секретных мест. Там маг находит какие-то бумажки со словами, и даже почти находит там смысл, но все равно хмыкает на недописанным стихи. «Палка-селедка», — проносится у него в голове, когда внезапно появляется Атанасия и вырывает из его рук свои записи. — У всех есть таланты, — она произносит это с таким достоинством, будто сама верит своим словам. А после собирает абсолютно все свои бумажки и рвет их на части. — Как скажете, принцесса, — ядовито вторит Лукас, и его губы расплываются в гаденькой улыбке под кислый взгляд девочки. Правильно. Как она скажет. Лукас похож на верную тень. В прямом смысле! Он хвостиком ходит за принцессой, и она постоянно боковым зрением ловит его черную накидку. Сейчас, танцуя в учебной комнате, она продолжает видеть его так близко, будто они танцуют вместе. И это напрягает сильнее, чем когда он просто сидит и не обращает на нее никакого внимания. Атанасия снова не попадает в такт, разворачивается к верной тени и говорит недовольно: — Лукас, ты мне мешаешь! Лукас на это хмыкает и прислоняется к стене, будто без него она обвалится! — Конечно-конечно. А может тебе мешают собственные неуклюжие ноги? На четыре секунды в зале повисла тишина. Ну, то есть Лукас успел досчитать про себя до четырех, прежде, чем покрасневшая от злости девочка топнула ногой с звонким цоком невысокого каблучка, и в зале с чудесной акустикой не послышалось его имя, отраженное от стен эхом. Больше слов у принцессы не нашлось, и она просто яростно закричала и снова затопала ногами от бессилия. Это изрядно повеселило мага. Особенно когда он услышал уже успевшую поднадоесть фразу: — У всех есть таланты! На ее глазах блестели злые слезы. — Слушай, принцесса, — однажды сказал Лукас, и тогда принцесса перестала читать книгу, — Ты говоришь, что у каждого есть свой талант. Мне кажется, что это слишком самонадеянно с твоей стороны! Атанасия только вдохнула, не ощутив никакого гнева на эти колкие слова. Ей казалось, что то, о чем он сказал, может стать правдой. Что она навсегда останется такой же бездарной, как и сейчас. — Ты действительно так думаешь? — тихо спросила она, смотря в пол. Ей действительно не хотелось знать, что она ни на что не способна. Принцесса посмотрела на Лукаса и про себя (даже без удивления!) отметила, что он совершенно серьезен. — Да. Это вовсе не то, что она хотела бы услышать. — Я просто хочу хоть чем-то отличаться от остальных… — Атанасия скинула туфли и забралась на диван с ногами, все ближе придвигая колени к лицу, — но я не умею ни петь, ни танцевать, ни даже рисовать. Чем же я отличаюсь от других, если ничего не умею? Последние слова она пробурчала себе под нос. Сделала она это, конечно, для себя, но Лукас все равно услышал. — Ты не права. — его глубокие алые глаза сверкнули каким-то интересом, и маг вдруг стал выглядеть задумчиво. — Если каждый человек что-то умеет, то твое отличие в том, что ты не умеешь ничего. Это так же ясно, как день. Внезапно Атанасия поймала в его взгляде пару чёртиков и вздрогнула. Принцесса сомкнула руки вокруг коленей сильнее и прижала их плотнее к себе, ожидая следующие слова. — Так что ты уже сама уникальность. Учитывая, что другие люди хоть что-то умеют! Вот мне, например, тебя не понять, ведь я самый лучший маг на свете! Он горделиво выпрямился, и лицо Атанасии скривилось. Да, чего-то такого она и ожидала. Ее осмеяли, унизили, и ослепили эгоизмом всего одним предложением. Атанасия нахмурилась, и плотно сжала губы. — У каждого есть свой талант, — словно молитву, повторила она, опустила ноги на пол и поднялась. Если у каждого есть свой талант, то она непременно найдет свой. Внезапно она подскользнулась, и с криком упала на пол. Даже не на диван. — Чтоб тебя! — яростно крикнула она и ударила кулаком по плиткам под нарастающий смех придворного мага. — Тебе проще будет понять, где ты не полный ноль. Ты ведь даже на месте устоять не можешь! — раздалось в комнате, но через секунду послышался шлепок и обиженное «э-эй».