Мне не нужна тысяча звезд, одна Луна светит сквозь ночь

      Вечерело. Лиловое небо заволокли синие тучи. В это время года дожди особо частое явление, ведь менее чем в сотне верст находилось море. Да и днем уже появились облака, предупреждающие о ночном ненастье.

Что говорит сама природа? Ее язык лаконичнее людского. Её речь — шелест травы и листвы, пение птиц, плеск воды в бескрайних реках, шорох дождя и ветер. Её невообразимый образ не сравнится ни с одной госпожой: нежность рассветов, палитра закатов, ковры, сотканные из цветов, насыщенная зелень и снежный бархат, зеркальная водная гладь и усеянное звездами небо. Только одна Султанша могла соперничать с этим могуществом, и у нее был паша, готовый до последнего вздоха служить ей, как ночь служит луне.

      Михримах поднялась на второй этаж, приказав служанкам ждать. Признаться, второй этаж выглядел роскошнее первого, розовый мрамор коридора веял уютом и простотой, которой так не хватало дочери Падишаха.       Слева торжественно протянулись арочные балконы с видом на аллею, а справа — две комнаты гостевых покоев. В конце коридора была еще одна дверь, госпожа догадывалась, что находится за ней, поэтому предпочитала гулять в другой части дворца. Но сегодня ее любопытство победило, и девушка захотела изучить кабинет Рустема. Он как раз сейчас должен был пойти поливать розы, поэтому, по тщательным расчётам девушки, кабинет должен оказаться пустым.       Маленькие ножки Михримах, на которых красовались новые туфельки, со звонким стуком приблизились к последней двери. Со стороны балкона подул прохладный ветер, заставив госпожу вздрогнуть, и та поспешила скорее войти в кабинет.       Взгляд Султанши сразу столкнулся с неожиданным объектом. Вернее с его спиной. Вряд ли стук каблучков был не услышан, верно? — Госпожа моя, — Рустем обернулся, незамедлительно встав из-за стола, и удивленно поклонился Султанше, — все в порядке? Как ваша нога?       Михримах была ошарашена присутствием паши, и, не сообразив, что ответить, молча попыталась избежать допроса. Девушка уже потянулась к дверной ручке, но Рустем мощным рывком приблизился к ней и схватил за плечи. Словно в кабинет вошла не Султанша, а как минимум тот человек, что устроил на нее покушение. — Ты сейчас должен был поливать свои розы! — гордо заявила госпожа, попытавшись освободиться от хватки паши. — А ты сейчас должна была смотреть на меня с балкона в другой части дворца, верно, Михримах? — Рустем развернул девушку к себе, удерживая одной рукой. — Не забывайся! — после этих слов за окном сверкнула молния, озарив две фигуры, и на несколько мгновений повисла абсолютная тишина. За вспышкой света последовал раскат грома. Султанша с детства боялась грозы, и в этот раз несчастье не обошло её стороной. — Рустем, отпусти меня, отпусти… — Девушку мелко трясло от испуга. — Что с вами? — Мужчина склонил голову на бок, — вы боитесь грозы? — Не боюсь, и не думай! — снова сверкнула молния, а следом за ней послышался глухой удар где-то совсем рядом, казалось, что прямо над дворцом.       Михримах вскрикнула, ослабив этим хватку паши. Она снова попыталась сбежать, а Рустем, не владея умением говорить нежные пламенные речи своей госпоже, не нашёл ничего более подходящего, чем объятие.       Михримах хотела сказать что-то еще, но новый раскат грома заставил ее прижаться к мужчине еще ближе. Щеки пылали от стыда. «Я снова унижена перед Рустемом! Я снова проявила слабость!»       За пашой не последовало язвительного комментария, хотя он обычно любил вставить в подобный разговор едкую фразу. Всем известно, как он разговаривает с теми беями, попавшими в услужение к Хайреддину-паше, ему только дай повод. Однако, нужно быть терпеливым к единственному лучу света в своей жизни: к своей госпоже. — Михримах, бояться нечего, вас не ударит молнией, не разразит громом, Аллах всегда будет хранить вашу чистейшую душу, — обнимая хрупкое тело, говорил Рустем, — все молнии, направленные небесами в вас, придутся на мою спину, вы под защитой.       Такое заявление успокоило Султаншу, и она решила ничего не предпринимать. Ну и что, что Рустем сейчас ее обнимает, ну и что, что она чувствует себя так в полной безопасности. Главное, подальше от окон, ведь так паша действительно может ее защитить. Наверное, и от молний, и от грома, и от снега, и от ветра, и даже от собственной матери.       «Сначала рвалась убежать, теперь смиренно стою…» — отрешённо думала госпожа, обвивая руками шею спасителя.       От него все еще пахло розами. Может это специальные благовония? Но в кабинете не было ничего, кроме многочисленных книг и документов, да и запах тут был свежей бумаги и чернил, а ещё был ненавязчивый запах самого Рустема. От изучения обстановки девушка неосознанно перешла к изучению объекта ее противоречивых чувств. Волосы паши наощупь были жесткие, но послушные, и Михримах невесомо перебирала их пальцами. В свою очередь, мужчина успокаивающе гладил Султаншу по спине.       Начался ливень. После нескольких раскатов девушка перестала вздрагивать, но не отпустила пашу из объятий. Она слушала его сердцебиение, ощущала, как вздымается его грудь с каждым вздохом. «Зачем ты лжешь мне, что ты хочешь со мной сделать?»       В какой-то момент Михримах окончательно успокоилась и решила для себя, что паша не такой уж подлый и ужасный, как о нем говорят остальные, по крайней мере, с ней он осторожен и в меру дружелюбен. Гроза постепенно уходила, тихо переплывая по небу все дальше и дальше от дворца.       Девушка немного отстранилась от паши, но жилистые руки не отпустили тонкую талию. — Я думаю, тебе пора меня освободить, — Михримах сама попыталась выбраться, цепляясь за руки паши, но попалась в новую ловушку.       Теперь они, как подобает возлюбленным, держались за руки, только вот девушке не нравилась такая идея. Более глупого способа, чтобы отвлечь Рустема, она не смогла придумать. Поднявшись на цыпочки и потянув его за руки, Михримах поцеловала мужчину куда-то в щеку, коснувшись шершавой бороды губами. Паша тут же отпустил девичьи руки.       «Сработало!»       Это точно случилось?       Личико пылало от стыда, а сердце билось значительно быстрее, потому что Михримах ужасно понравилась реакция Рустема. Тотальный ступор, вот так можно было это назвать. Теперь она обладает самым сильным оружием против мужчины. «Но я его больше никогда в жизни не поцелую!» — Заверяла сама себя госпожа, спускаясь на первый этаж.       Ужинать в компании паши она не решилась, посчитав, что им и так достаточно впечатлений на сегодня.       Настало время готовиться ко сну. Михримах воодушевлённо покружилась около зеркала, примеряя новое платье для сна. Оно было сшито из очень дорогого шелка, хоть и достаточно простого кроя, темно бордового цвета, отлично подчеркивало нежный румянец госпожи. Сегодняшний день вышел слишком насыщенным для нее, сначала поездка в лес, потом объятия паши… Она все никак не могла определиться: радоваться всему, что происходит, или сторониться и бежать?       В покои вошла служанка с ёмкостью, наполненной водой. Порез госпожи промыли и перебинтовали.       Султаншу клонило в сон, но несмотря на усталость, она все никак не могла уснуть, обдумывая свою новую жизнь. Последняя свеча догорела, оставив тонкую струйку дыма, поднимающуюся к потолку. Наблюдая за тлеющей свечой девушка уснула.       Когда Михримах уже крепко спала, мужчина все еще работал с документами, оставив две небольших свечи по бокам стола. В двери постучали. — Войдите, — не оборачиваясь, лениво ответил хорват. — Рустем-паша, привели Ахмуд-агу. Он был ночью во дворце во время покушения на госпожу, и скрывался несколько дней, он… — Приводи, — отодвинув бумаги в сторону, мужчина встал из-за стола.       В комнату зашли двое стражников. Они привели беглеца. Рустем с издёвкой улыбнулся, жестом приказав отпустить агу и отойти. Тусклый свет исходил откуда-то из-за спины паши, подчеркивая его силуэт. Над слугой возвышалась внушительных размеров тень, заставив его недоверчиво оглядеться. — Я ни в чем не виноват, мне нужно было уехать! — В панике начал долгожданный гость. — Не сомневаюсь, что тебе нужно было уехать, — паша сразу пошел в наступление, заставив слугу попятиться назад, — может, ты расскажешь, к чему такая спешка?..       Повисла тишина, прерываемая испуганным дыханием пойманного. Агу грубо схватили за горло. Тот дернулся и попытался освободиться, но последовал удар, да такой силы, что все присутствующие стражники вздрогнули, а огоньки свечей резко качнуло. — Прошу, паша, — тот снова уцепился за руку Рустема, крепко держащую шею аги, — я… я хотел отправиться за особыми товарами, чтобы… чтобы привести во дворец, — сиплый голос слуги нервно дрожал. Какое жалкое зрелище. Еще чуть сильнее сдави ему горло — захлебнется собственными словами! — Это наглая ложь, — очередной удар пришелся куда-то в нос, заставив агу взвыть от боли, — а я жду правду. Кому ты служишь? — Словно ядовитый змей, Рустем вкрадчиво вёл допрос. — Я не… — мужчину резко оттолкнули так, что тот не смог удержать равновесие и с грохотом упал на ковер. Двое стражников тут же взяли его под руки. Паша, вооружившись кинжалом, неторопливо подошел к слуге и поднёс лезвие к его лицу. — Значит, ты ослепнешь, — в глазах Рустема блеснул неистовый огонь. Лезвие сверкнуло совсем близко, заставив слугу прерывисто дышать. — Я скажу! Я скажу! — Закричал ага, отворачиваясь, — одна Хатун заплатила мне много денег! — Как её имя? — Лицо паши резко обрело новый спектр эмоций. В нём читались ярость, злость и нетерпение. — Нигяр… Нигяр Хатун! — В темницу, — заключил мужчина, кивнув в сторону Ахмуда-аги. — Прошу, господин! Не убивайте! — Последняя фраза жалобно оборвалась, оставшись за дверьми кабинета.       Всю ночь Рустем не спал. Кто-то посмел навредить его госпоже. Он уже проверил надежность охраны около ее покоев. Но всё равно не мог уснуть. Мужчина ходил по кабинету, сложив руки за спиной. Свечи медленно догорали, еще чуть-чуть, и они совсем бы потухли. Буквы расплывались перед уставшими глазами. То ли почерк самого Падишаха, то ли Эбусууд Эфенди писал об очередном нарушении закона, то ли документы о военном содержании янычар, и всё-всё, что за сегодня паша просмотрел и переписал. Он переводил взгляд с одного огонька свечи на другой. Первый был длинным и сильным, стремился вверх, словно стрела, выпущенная в небо. Второй же постоянно прерывался, дергался, почти затухал от любого дуновения ветра, но снова вздрагивал и продолжал светить. И находились эти два огонька так далеко друг от друга, на двух противоположных углах стола.

Яркий свет всегда может помочь слабому не угаснуть. Может ли его госпожа, словно сильное пламя, подарить ему хоть малую часть своего бесценного огня?

      Ночь была невообразимо долгой. Паша все не смыкал глаз, мучаясь от бессонницы. Сначала он сидел за столом, без осмысления глядя куда-то перед собой, потом ходил по кабинету, сложив руки за спиной, потом вышел в коридор и провел какое-то время на балконе, всматриваясь в темноту.       Когда небо на востоке стало светлеть, озаряясь терракотовым сиянием, Рустем вернулся в кабинет, устало потерев глаза. С первыми лучами солнца он всё же решил привести себя в порядок, умывшись прохладной водой. Спать так и не хотелось, поэтому паша продолжил исправлять документы.