Мне не нужна тысяча звезд, одна Луна светит сквозь ночь

      На сад опустился туман, укрывая молочным платком бесчисленные цветы. Общая клумба была переполнена совершенно одинаковыми кустами роз, поэтому не представляла для Михримах никакого интереса. Она любила рассматривать цветы Рустема, облокотившись на балкон пустых покоев. Хотя теперь они больше не пустовали, каждый вечер паша и его госпожа ужинали здесь, обсуждая все на свете. Михримах так мало знает мужчину, но ведь именно он обрек ее на страдания, сломав все светлые мечты о взаимной любви с молодым сильным воином. Но вместо ожидаемой грубости, душевной черствости и притворства в ее сторону, девушку слушали и принимали ее мнение, восхищались ею. В то время как родная мать принуждала слушать только ее советы и сильно сердилась, когда Михримах не следовала им. Про других членов семьи и речи не велось. Братьям было не до глупостей, происходящих в голове своей сестры, а отцу тем более, он даже с Шехзаде проводил мало времени, ведь он Повелитель.       Михримах проснулась, проспав не больше получаса, и ощутила мягкую ткань, укрывающую ее плечи. Конечно, она догадывалась, чьих рук это было дело. — Паша уже уехал? — Девушка вышла из кабинета и, приняв гордый вид, обратилась к служанкам. — Да госпожа. — Он велел что-то передать мне? — Нет, госпожа.       Ужин был весьма скучной затеей. Не хватало Рустема, который обычно что-то рассказывал. Михримах решила лечь спать пораньше, ведь паша уехал, и перед сном не с кем было поговорить. Она взяла в постель книгу со стихами о любви. Странно, что именно эта книга хранилась в библиотеке Рустема, ведь он не особо любил романтическую поэзию. Из книги выпал пожелтевший листок, свернутый вчетверо. Девушка попыталась разобрать написанное. «На дорогу быстро выползла черепаха. Я ее сразу заметил…» — буквы были кривые, словно выведенные некрепкой рукой ребёнка. Девушка продолжила читать. «Повозка мчится! Я бросился напери наперерез и спас черепаху.»       «Что за забавная история?» — Обдумывала прочитанное госпожа. Она попыталась разобрать еще пару фраз. «Я отнес ее к морю. Там ей лучше. Я назвал её Ветараш, потому что на моем языке povjetarac означает ветерок.»       Михримах сейчас буквально улыбалась листу бумаги. «Неужели это писал Рустем, когда был совсем ребенком? Он тут будто учился писать на турецком!» — Догадка озарила госпожу. Она бережно свернула листок, положив его куда-то между страниц.       Через пару минут Султанша нашла, что почитать. Стихотворение было о том, как двое возлюбленных переписывались, находясь за тысячи верст друг от друга, пребывая в разных странах. Девушка любила длинные разговоры о странах, людях и культуре, она уже запланировала, что обязательно спросит у Рустема про его родину, воображая горные массивы и морской ветер, наперекор которому хорват шел в Стамбул.       Размышляя об этом, девушка заметила деревянную шкатулку, оставленную на её столике. Шкатулка была украшена резным цветочным орнаментом тонкой ручной работы. Михримах стало любопытно, что же было внутри. «Госпожа моя, сердце мое и разум навсегда ваши.»       Слова теперь написаны совсем по-другому. Почерк паши некрупный, буквы угловатые, устремлены наклоном влево. Сколько лет теперь прошло?       Эта крошечная записка была свернута в трубочку и привязана к украшению — серебряному кулону. Он представлял собой небольшое перо какой-то райской птицы, усеянное синими сапфирами разного размера; вместе с тем оно смотрелось аккуратно и женственно, точно описывая красоту Михримах.       Девушка улыбнулась и спрятала украшение назад в шкатулку, довольная подарком паши.       «Возможно, Рустему действительно тяжело быть со мной нежным, но он умеет выражать чувства по-другому.»       На следущий день юная госпожа приказала подготовить карету, чтобы поехать во дворец к Повелителю. Она уже больше недели была в разлуке с матушкой и братьями и успела соскучиться.       На груди красовалось новое украшение, которое на самом деле очень понравилось девушке, но Михримах уверяла саму себя, что это нужно для Хюррем Султан и тётушек. Каждый ведь совал свой нос в их с Рустемом брак, пытаясь переиграть все в свою пользу. — Дорогу! Михримах Султан Хазретлери! — Сюмбюль-ага взбудоражено поднял руки, приветствуя госпожу.       Другой ага помог ей выйти из кареты. Ничего не поменялось. Тот же дворец, те же лица, кажется слегка измученные, с привычными неискренними улыбками. А Сюмбюль сиял, как натертая до блеска серебряная ложка, вот кто по-настоящему был рад визиту госпожи.       Неспеша Михримах вошла во дворец, где ее встретила Афифе Хатун. Гордо подняв голову, Султанша вошла в гарем. Девушки тут же зашептались. — Афифе, а где матушка? — Прислушиваясь к разговорам, спросила Михримах. — Госпожа уже ждет вас в своих покоях, — склонив голову, ответила Афифе. — Так жаль, что такой госпоже достался такой ужасный муж! — Одна из фраз, сказанная шепотом, оказалась слишком громкой, заставив Султаншу повернуться. — Как ты смеешь, — девушки разошлись, оставляя самую говорливую стоять в центре, — как ты смеешь позволять себе говорить такое? — с нескрываемой злостью Михримах надвигалась на неё. И всё-таки, Рустем-паша повлиял на Султаншу, особенно на твердость характера и мастерство ведения бесед даже с самыми наглыми слугами. — Но госпожа… — А ну тихо! Следи за своим языком, а то выпорю тебя, не пожалею, ах! — Пригрозив пальцем, Сюмбюль недовольно посмотрел на девушку.       Все перешептывания окончательно прекратились, но госпоже все равно хотелось быстрее покинуть гарем.       В своих покоях ее встретила Хюррем Султан. Они говорили о делах гарема, обсуждали, что произошло во время отсутствия юной госпожи, и случайно речь зашла о подвеске. — Михримах, в твоем приданном не было этого украшения, — встревоженно указала Хюррем. — Верно, матушка, — девушка сделала паузу и улыбнулась, — это подарок Рустема.       Сама Михримах не могла бы сейчас дать оценку собственной улыбке, и была ли она искренней — сказать сложно.       Хюррем оказалась явно довольна ответом дочери и продолжила выспрашивать подробности. — И как тебе в браке с пашой? Полагаю, он очень любит тебя, раз дарит такие подарки. — Я ведь единственная дочь Падишаха, — девушка пожала плечами и быстро добавила, — он обязан делать такие подарки, иначе я разочаруюсь в подобранной кандидатуре.       Хюррем нервно улыбнулась, и, кивнув, перевела тему. Она как мать сильно переживала насчет этого брака, но и понимала, что такой человек как Рустем сам погибнет, но защитит Михримах любой ценой.       К обеду прибыл Падишах. Пришлось немного приукрасить, описывая Рустема, что с ним у нее все хорошо, что они сильно любят друг друга и абсолютно счастливы. Повелителю понравился такой ответ, и вместе с Хюррем Султан они сошлись на том, что выбрали самого подходящего мужа для Михримах.       После обеда Султанша захотела выйти в сад и прогуляться с матерью. Только девушка покинула покои отца, ей послышался знакомый голос, и она по привычке обернулась на звук. — Госпожа, — Малкочоглу поклонился, быстро посмотрев на неё, и опустил глаза. — Здравствуй, Бали-Бей, — холодно поприветствовала его девушка. Ее взгляд был устремлен куда-то в сторону, выражая полное безразличие и нежелание участвовать в разговоре. — У вас все в порядке? — Серьезным тоном спросил мужчина.       Девушка оживилась и, задрав подбородок ответила: — Моя жизнь тебя не должна волновать.       Двери покоев открылись, пропустив Хюррем Султан. Безэмоциональное выражение ее лица резко сменилось на недовольное и раздраженное. — Малкочоглу Бали-Бей, — Хюррем словно пошла в наступление, быстро подбираясь к нему. — Госпожа, — мужчина поклонился и сделал шаг назад. — Надеюсь у тебя важные новости, — Хюррем продолжила чуть тише, — требующие незамедлительного обсуждения в коридоре, Малкочоглу. — Матушка, позвольте я сама, — жена Падишаха строго посмотрела на дочь, на ее лице на секунду появилась натянутая улыбка и тут же исчезла. Женщина кивнула, еще раз задержав презрительный взгляд на мужчине. Бали-Бей терпеливо ждал, пока Хюррем Султан уйдет в сад. — Прошу меня простить, но я всегда готов защищать династию, и вас в первую очередь, ведь…       Михримах жестом показала, что не хочет слушать продолжение. — От кого ты собрался защищать меня? — девушка пыталась отыскать в глазах мужчины хоть что-то искреннее. Пустые слова человека, который много обещает и красиво говорит.

«Ты уже не смог защитить меня от Рустема, Бали-Бей. Теперь я никогда не стану твоей, да и никогда не захочу быть с тем, чьи слова ничего не стоят.»

— Разговор окончен, — Михримах развернулась и уверенно зашагала прочь. Моё сердце остывает: ярости в нем больше нет. Тело все еще страдает, я из тьмы иду на свет.       Чем чаще она видела Малкочоглу, тем сильнее ее расстраивали их встречи. Прогулка в саду оказалась молчаливой, каждый погрузился в свои размышления. Госпожа кратко рассказала, что произошло в коридоре. Хюррем Султан что-то ответила и объяснила, как вести себя в подобных ситуациях. Михримах не слушала, ей хотелось поскорее уехать в свой дворец, прогнать всех из покоев и побыть в тишине.       Через несколько часов девушка вернулась из поездки. Чувства уже не так жгли душу, но Султанша явно была не в лучшем расположении духа. Кулон отправился назад в шкатулку. Ужинать не хотелось, Михримах перекусила фруктами и начала придумывать себе занятие на вечер. Она не нашла идеи лучше, чем изучение кабинета паши, ведь в тот раз, когда была гроза, ее план сорвался. Да и было бы неуместно копаться в вещах паши прямо у него на глазах. Прошлым вечером она нашла у Рустема отличную книгу, а искать сразу что-то еще — лишняя суета, ведь впереди вполне достаточно времени для поисков.       Решение было принято. Девушка смело проникла в чужой кабинет. Первым делом она посидела на месте паши, отметив, что у него был очень неудобный стул, поэтому госпожа распорядилась сделать мягкое кресло с высокой спинкой и бархатными подлокотниками. Потом она полистала книги, которые читал паша, рассмотрела вид из окна кабинета и серые плотные шторы, подвязанные светлыми шелковыми кисточками. В столе был один ящик, закрытый на замочек. «Что же он там прячет?» — размышляла Михримах. Попытавшись открыть замок письменным пером, госпожа все же потерпела неудачу, оставив эту загадку неразгаданной. Она почувствовала усталость и решила вернуться в свои покои. Вроде в кабинете ничего интересного, а вроде и любопытно было, вдруг ей удалось бы найти какой-нибудь его секрет? Девушка потушила последнюю свечу и, обдумывая сегодняшнюю поездку во дворец, погрузилась в сон.       Следущий день тянулся медленно и вяло, небо светилось синевой, на нем не было ни одного облачка, а солнце так сильно припекало, что юной госпоже хотелось весь день провести за чтением и никуда не выходить.       Вечером, когда солнце скрылось за горизонт, Михримах захотела прогуляться в саду. Она вспомнила о клумбе Рустема, за которой никому из слуг не разрешено было ухаживать. Султанша обогнула главную клумбу и, наконец, увидела розы паши ближе. — Гюльбахар, пусть нальют самой чистой воды в ведра и принесут к этой клумбе. — Слушаюсь, госпожа.       Ага принес два ведра, оставив их рядом с клумбой, потом другой ага принес еще несколько.       Невозмутимо подобрав концы платья, девушка потянулась за ведром, до краев наполненным водой. — Извините, госпожа, оно очень тяжелое, позвольте помочь, — ага, потупив глаза, предпринял попытку остановить Султаншу. — Тогда бери и поливай, — распорядилась Михримах, — но если хоть один цветок будет сломан, я прикажу тебя выпороть, как провинившуюся девушку из гарема.       И все-таки Рустем очень сильно влиял на госпожу. «Слуг надо воспитывать, ругать и вовремя хвалить», — так он говорил?       Ага принялся за работу. Вскоре все розы были политы, и Михримах обошла клумбу вокруг, чтобы убедиться, что цветы не повреждены. — А ты срежь засохшие розы.       Другой ага поклонился госпоже и поспешил выполнить приказ. Теперь клумба смотрелась еще лучше. Михримах отметила, что за главным розовым садом ухаживали лучшие садовники, присланные из Топкапы. Но цветы Рустема все равно прекраснее, пахнут лучше и выглядят роскошнее. — Теперь вы двое будете ухаживать за этой клумбой во время отсутствия Рустема-паши.       Новые цветоводы были назначены, и девушка вернулась во дворец. Она думала, что тяжело жить в одиночестве, когда вокруг одна прислуга. Она не совсем привыкла к паше, но в то же время ей отчего-то не хватало его рассказов на ночь. Так и сейчас, девушка приготовилась ко сну, потушила свечи и легла в кровать, устроившись поудобнее. Шторы снова были задвинуты неплотно, так что можно было увидеть кусочек звездного неба. Михримах подумала, что было бы хорошо прогуляться с Рустемом ночью, наверняка он знал все-все созвездия. В какой-то степени она ценила пашу, ведь он единственный, кто не считал ее ребенком. Он никогда не позволял себе закончить разговор словами, что тот или иной вопрос не стоит обдумывать Султанше, ведь она девушка, за это Михримах любила его как собеседника.       Завтра приедет Рустем, и она спросит его обо всем, что накопилось за эти два дня.