Мне не нужна тысяча звезд, одна Луна светит сквозь ночь

      Завтрак прошел обыкновенно, если не считать, что Михримах надела платье, выбранное пашой. Юный рассудок все еще колебался: как быть с мужчиной? Какой он? Почему все говорят, что он ужасно жесток, хитер и ищет везде свою выгоду? Может госпожа совсем не знает его? В любом случае, ее не принуждали к исполнению супружеского долга, а это было щедрой наградой, которую смогла заслужить Михримах. Готовься к худшему, надейся на лучшее — Аллах милостивый, услышит молитвы. И ее услышали.       В течение дня девушка читала. Потом выбрала самые красивые туфельки, сделанные специально для нее дворцовым мастером. Ей уже очень хотелось поговорить с кем-нибудь, но прошло уже полдня, а паша все еще не приехал.       Ближе к вечеру, когда розы уже были политы, Михримах ждала пашу. Стол накрыт в тех самых пустых покоях, а Рустема все еще не было.       «Неужели опять решил ехать вечером? Ничем хорошим это не обернется,» — девушка встала из-за стола, борясь с ожиданием. Она облокотилась на балконные перила и посмотрела куда-то вдаль на верхушки деревьев. Небо было ясным, еще не до конца успело потемнеть, и тусклые звездочки были еле заметны. Вся природа будто застыла, притаилась и слушала. Даже ветра не было, каждый листочек и травинка замерли неподвижно. Послышался шорох где-то за садом. Михримах прислушалась. А непонятные звуки всё приближались. — Проверьте, что там такое, — приказала госпожа.       Одна из служанок покинула покои и спустилась в сад. Двое стражников с факелами пошли навстречу хрусту веток.       Султанша наблюдала с балкона за происходящим, и вскоре смогла разглядеть человеческую фигуру. — Кто такой? — один из стражников схватил незнакомца за плечо. Одежда на нем была вся изорвана, но ткань была явно недешёвой. Мужчина еле держался на ногах. — Рустем-паша… — тяжело и хрипло ответил он, подняв голову и чуть покачнувшись.       Михримах почти смогла разглядеть с балкона лицо мужчины. Тот упал на колени, а потом и вовсе свалился на землю без сил. Стражники взяли его под руки и быстрым шагом повели в сторону дворца. — Рустем! — испуганно вскрикнула девушка и бегом выскочила из покоев.       Мужчина был в сознании, но явно видел мир слишком размыто и ничего не мог сказать, язык совершенно не слушался. Его глаза были открыты, но смотрел он будто сквозь реальность — куда-то вверх. — Быстро лекаря! Быстрее! — Кричала госпожа, взмахивая руками. Сердце билось как сумасшедшее от волнения.       Пашу доставили в покои Михримах. Зажгли множество свечей и расставили их на тумбочках и подоконнике. — Рустем! — Девушка судорожно взяла пашу за руку. Его ладонь была вся в крови, застывшей пленкой крови испачканы и пальцы. Нижняя губа была разбита, на скулах виднелись кровоподтеки, около виска широкий порез. Все раны уже побагровели, но и свежие царапины блестели алым. Ветки, сквозь которые пробирался мужчина стали тому причиной.       Слёзы вдруг потекли по щекам девушки, сверкая в свете свечей. Вокруг вились любопытные служанки, восклицали и перешептывались, заглядывая Михримах за спину. Кто-то принес ёмкость с водой. — Госпожа моя, Михримах, — паша несильно сжал руку девушки и попытался улыбнуться.       Султанша была слишком испугана и ничего не смогла ответить Рустему, жалобно вглядываясь в его уставшее лицо. Вскоре пришел лекарь. Девушку попросили покинуть покои. Оставалось только ждать. Ее руки теперь тоже были в крови, в крови паши. Было страшно, ведь никогда в жизни ей не приходилось видеть человека, истекающего кровью. От запаха металла и грязи девушку начало подташнивать. Неужели именно так пахнет смерть? Султанша тихо плакала, стоя у широких дубовых дверей, и шепотом молилась Аллаху. Столько мыслей роилось в голове.

Смерть — это та карта, что другие карты кроет.

      Сейчас в покоях было три человека — раненный Рустем, лекарь и помощник лекаря. «Они точно смогут помочь? Они должны… Нельзя войти. Сколько еще ждать? Сколько еще?! Вдруг это конец?..»       Служанки с мокрым полотенцем подбежали к Михримах. Они стали вытирать окровавленные руки. Девушка не сопротивлялась и совершенно не реагировала на происходящее. Она еле стояла на ногах, выжидающе уставившись на двери. Слабость наполняла ее, словно вино наполняло фарфоровый сосуд. Еще пару мгновений — и он опрокинется, упадет, с громким ударом расколется на тысячи частей. Алой рекой вино прольется и хлынет по полу.       Кто-то говорил с ней. Голова закружилась, а потом резко заболела в области лба. Руки тряслись, и в носу щипало от чувства беспомощности. Предметы двоились, словно просыпанные приправы смешивались, разноцветными кругами проплывая перед глазами. Голоса слились в один кошмарный громкий голос, от которого звенело в ушах. Она все еще молилась, в надежде перешептать чужие слова.       Прошло около часа, кажущегося девушке бесконечным, и двери, наконец, открылись. — Госпожа, паше лучше всего сейчас отдохнуть. Его раны обработаны, но чувствует он себя неважно… — лекарь опустил глаза.       Не дожидаясь ответа лекаря, Михримах вошла в покои, шатаясь от слабости. Слуг прогнали.       Рустем лежал на спине, укрытый шелковым покрывалом по плечи. Шея была забинтована, правое предплечье тоже. Михримах села на край кровати. Тусклый свет одинокой свечи, оставленной на тумбе, озарял лицо паши. Слезы вязко протянулись золотыми нитями по щекам Султанши, словно смола дерева. — Кто, кто с тобой это сделал?! — Запально шептала девушка. Она шмыгнула носом и посмотрела вверх, пытаясь остановить слёзы.       Прошло несколько минут, и Михримах немного успокоилась, наблюдая за размеренным дыханием Рустема. Даже плывущие окантовки предметов вернулись на свои места. Наконец тишина. В полумраке можно было разглядеть лицо паши. Она еще раз осмотрела его раны. Слева, на виске был глубокий порез, кровь уже не шла. Под глазом красовался ушиб сине-фиолетового цвета. Нос разбит. В остальном были мелкие царапины, которые совсем скоро заживут. От рассматривания ран Михримах перешла к изучению черт лица. Рустем был красивым человеком. Она только сейчас поняла это, хоть синяки и порезы пытались спрятать его обаяние. Паше уже сорок, но морщин почти не было, борода и волосы почти не поседели. Виднелись только несколько седых волос; это было особой изюминкой образа Рустема. «Мудрость и опыт.» Профиль мужчины показался девушке привлекательным: нос длинный с небольшой горбинкой, длинные ресницы, темные, не сильно густые брови, придающие лицу мужчины особую выразительность. На правой брови уже давно был небольшой шрам, но девушка обратила на него внимание только сейчас.       Руки еще подрагивали от сильного волнения, и головная боль стала сильнее, но, несмотря на это, Султаншу начало клонить в сон. Она перебралась на тахту, на которой Рустем провел их первую ночь, следя за состоянием своей госпожи.

Горе тому, кто любил только тела, формы, видимость. Смерть отнимет у него всё. Как странно. Знаете, я — во тьме.

      Мысли перестали бесконечным потоком литься сквозь юное сознание, и Михримах начала засыпать примерно через полчаса, слушая дыхание мужчины.

Незнакомый балкон чужого дворца. Неистовый ветер бьет по лицу, легкая ткань спального платья взмывает вверх, шторы гулко трепет порывами воздуха. Михримах делает несколько шагов, подбираясь к краю балкона. Все в огне. Лес кругом полыхает, языки пламени стремятся вверх. Девушка кричит, так громко, как может, но крик ее тише шепота. Сзади слышатся шаги. «Михримах, пойдем, » — паша одет, подобно воину, с острой саблей в руке. Её берут за руку и быстро уводят из дворца. Пожар позади. Перед ними широкая чистая река, на другом берегу светлый родной Топкапы. Султанша садится в лодку и отплывает, оставив Рустема на берегу. Она оборачивается. Темный силуэт появляется за спиной паши. Удар кинжалом. Еще удар. Михримах снова пытается закричать.

      Султанша проснулась. Тяжело и быстро дыша, она вскочила с тахты, оглядев комнату. Хорват все также спал, девушка подошла к кровати и прислонила руку к его груди, чтобы убедиться. «Дышит.» Вздохнув, госпожа легла обратно на диванчик, поджав ноги.       «Когда-нибудь эта ночь кончится.»       За окном послышалось шуршание дождя. Раннее утро. Сине-серые тона заиграли на и без того беспокойном лице Султанши. Девушка открыла глаза и поменяла положение, ощущая боль в шее. Прислушалась. Мужчина дышал все так же спокойно, лежа на спине. Девушка подошла к кровати и осторожно погладила Рустема по щеке, проведя ладонью по шершавой бороде. Ресницы вдруг дрогнули, и мужчина открыл глаза.       Как ошпаренная кипятком, Султанша одернула руку. Это заставило пашу улыбнуться. — У тебя очень нежная кожа, Михримах, — хрипло проговорил он.       Девушка возмутилась такому заявлению и очередному фамильярному обращению к себе. Но в душе она, конечно, радовалась, что этот ненавистный паша обрел ясное сознание.       В двери постучали, и в покои вошла Гюльбахар. — Хюррем Султан пожаловала, — девушка поклонилась и ожидала ответа госпожи.       Михримах виновато взглянула на Рустема и вышла из покоев. Было приказано позвать лекаря, чтобы узнать его самочувствие более детально, и чтобы паша не оставался один. Головная боль все еще мучила Султаншу. Бессонная ночь, самая тревожная и самая тяжелая из всех, что она переживала за всё это время.       Чуть поодаль от входа в комнату стояла Хюррем Султан. Ее глаза словно полны боли, взгляд метался из стороны в сторону. Она быстрыми шагами ринулась к девушке. — Михримах, дочь моя, моя луноликая дочь… — взяв ее за плечи начала Хюррем. — Матушка, что случилось? Что с вами? — Девушка встревоженно посмотрела в глаза Султанши. — Вы узнали о том, что случилось с Рустемом-пашой?       Эти слова заставили Хюррем быстро вздохнуть, приоткрыть рот и еле-заметно кивнуть.       Она продолжила: — Это ужасно, — женщина запнулась, — то, что произошло с Рустемом-пашой, упокой Аллах его душу…       Михримах смутилась, настороженно заглядывая женщине в глаза. — Но он ведь жив, но сильно ранен, — Хюррем стала серьезнее, пытаясь найти в глазах дочери подсказку, правда это или нет, или же незнание. — Лютфи-паша сегодня объявил на совете, что Рустема-пашу схватили и… убили, — взбудоражено ответила Хюррем, хмурясь. — Но матушка, он ранен и сейчас отдыхает в наших покоях, — указав на двери объяснила Михримах.       Чтобы убедиться, женщина заглянула в комнату, где действительно лежал раненый мужчина. — Это все ловушка Шах и Хатидже, конечно же! — со злостью подытожила она. — Повелитель должен знать, что Лютфи-паша распространил грязные сплетни!       Какое-то время Хюррем и Михримах обсуждали случившееся. Убедившись, что ее дочь справится со всеми трудностями, женщина попрощалась с ней. Было заметно, как в ней собирались частички гнева, поблескивая в глазах. Этот гнев она прибережет для удобного случая, чтобы отомстить своим врагам.       Было еще очень рано. Дождь тихо шуршал за окном. Спать не хотелось. Серые стены темного дворца будто бы тоже не спали этой ночью. Михримах смотрела в окно, оглядывая бледные цветы и траву.