Академия Бесстрашных. Новая история

«Ищейка всегда найдет своего» —

Мария

Зачарованный Лес бесконечной далью тянулся от запада, где виднелись башни академии Бесстрашных, укрывал озеро Благоденствия и Звездный водопад, оплетал лозами руины Чарограда — настолько он был могущественным, вековым, вечным. К слову, руинами новый Чароград, затерявшийся среди шелеста листвы, назвать было трудно. Город отстроили, укрепили, вдохнули жизнь в пустошь пепла и камня. Трагедия стала лишь частью истории Чарограда, а не ее концом. Здесь чтили наследников и помнили их доброту. В первый день осени здесь праздновали Новую Луну. Жители жгли костры, пили нектар, танцевали, а в полночь, когда луна была в зените, все чароградцы помолились за короля и королеву. Сейчас о ночном торжестве напоминали только пепел от былых кострищ да пустые бочки из-под вина. Бледные лица чароградцев Мария изучала пристальным взглядом, цепляясь за каждую деталь. Проницательность у нее была не так мастерски развита, как у Снежаны, но ложь Мария бы распознала бы мгновенно. Королева опустила на колени в тени раскидистого дуба, стоявшего на холме. Возвышенность позволяла Марии получить отличный обзор на охотниц и стражу, которые допрашивали чароградцев. Местные жители выглядели взволнованно, даже напугано. Страх перед лицом неизвестности был им хорошо знаком — последний раз случился, когда от города и его жителей остался только пепел. Мария поджимала губы, хмурилась, пытаясь сосредоточиться на деле, но выходило плохо. В ее распоряжении имелись лишь незначительные крупицы информации, не складывающиеся воедино. Королеве было нечего рассказать народу. Сейчас она не могла ни утешить, ни рассказать правду. Рядом с Марией не умолкал ее советник. Долговязый мужчина с седой бородой в дорогом костюме докладывал об успехах: —... И в ту ночь все были у алтаря, моя госпожа, ни одна живая душа не проходила мимо библиотеки и не видела ищеек. Мария не удержала маску отчужденности и цокнула языком. Плохо. Кто-то должен был видеть, кто угодно. За годы правления она уяснила, что даже у стен есть уши. Если повезет — будут и глаза. — И все же, следы есть. Что именно было украдено, господин Ар? — Спросила женщина, отряхивая походный легкий плащ от листочков. После ночного разговора с сыном Мария малодушно надеялась, что Джек ошибся. Ищейки на территории Леса — это погром. Это разбой. Несчастные случаи, убийства и гибель. Она с Виктором нередко сталкивалась с этими юркими гадами. Лес и его жители страдали от ищеек, пока все из них не попали за решетку. Тогда на много лет все забыли про мелких воров, создающих большие проблемы. А сейчас оказалось, что осталась парочка. — Вассал Тени, заточенный в кувшин, отданный на сохранение Чарограду. Не знаю, что за сказки, но так местные говорят. Некогда обычная библиотека сейчас огородилась волшебными белыми нитями, не пропускающими никого постороннего за ее пределы. Королева, успев обвести отстроенное здание взглядом порядком десяти раз, устало вздохнула. Они здесь уже давно, однако Мария твердо решила, что они останутся здесь помогать жителям и искать зацепки, пока не найдут что-то более веское, чем местные легенды. И что-то ей подсказывало, что найдут они это нескоро. Через пару минут бессмысленной траты времени появилась Майя — старшая из первого отряда допрашивающих. Майя сама была ищейкой — с ловкостью опытной лучницы, со скоростью охотника и умными синими глазами. Она поправила ремень брюк, обменялась с Аром презрительными взглядами и доложила: — Ваше Величество, все горожане допрошены, но результаты вас не порадуют. Прошлой ночью Ар доказывал Марии, что ищейка всегда прикроет своего. На это королева посмеялась и уверила своего советника, что Майя никогда не предаст, наоборот — ей легче найти преступников, нежели кому другому. Потому что ищейка всегда найдет своего. — А детей проверяли? — массируя виски, спросила Мария. Хоть какие-то улики должны быть. Дети всегда все замечают, пока сами остаются незамеченными. И мало ли, какому малышу в ночь, когда никто не посмеет тронуть, вздумалось пробежаться по тропинке мимо библиотеки. Майя удивленно вскинула брови, но в ту же секунду тихо посмеялась. — Госпожа, они же дети. Кто будет верить детям? Ответом воительнице послужила загадочная улыбка. Мария поднялась и окинула взглядом все происходящее вокруг. По правде говоря, она давно заметила маленькую девочку с забавными золотыми косичками. Она затравленно оглядывалась по сторонам заплаканными глазами. И что самое главное — девочка находилась рядом с библиотекой, за чертой магической нити. Волшебство пропустило обычного постороннего ребенка за границы? Вряд ли. Странная малышка заметила интерес королевы и испуганно округлила глаза. Мария дернула уголками губ и поспешила к ней. — Ваше Величество?.. — нервно окликнула Майя, но оставаться на месте и не думала — кинулась догонять свою королеву. Следом за ней поспешил и Ар. Мария приблизилась к девочке быстро, пересекла ограждение, опустилась на колени перед ней. — Тебя трудно заметить, если не наблюдать. Вокруг никто не обращает внимание на твой заплаканный вид. Запрет заходить на территорию библиотеки тебе не помеха. Нить не распознает тебя. Ты не играешь с остальными ребятами. — с ходу перечислила женщина золотокосой малышке. — Призрак? Шмыгнув носом, девочка выдала, удивительно, спокойно и без истерик: — Призрак, погибший в библиотеке при осаде Чарограда много лет назад. Я Алекса — младшая из Столеттонов. Воспоминания об Астории из далекого прошлого окутали теплой волной, Мария бледно улыбнулась: — Вас все же трое: ты, Джен и Астория? Александра замотала головой: — Астория была племянницей моей мамы. — И, без всяких переходов, продолжила: — Я была убита в библиотеке. Королева Мария понимающе кивнула — с призраками она часто имела дело. Конец их жизни — последний день, который они помнят в подробностях и о котором им важно рассказать редким собеседникам.. — И с тех пор привязана к этому месту? — Именно. А вчера они... Он... Покушался на мое жилище. Майя и Ар навострили уши, ожидая продолжения рассказа девочки. Мария затаила дыхание. — Он даже предложил спалить библиотеку. Мою! Библиотеку! Спалить! — разгоряченно защебетала призрачная душа. — И кто бы их остановил? Второй... Он добрый, он сказал, что не даст ему это сделать. И правильно! Моя библиотека. Весь Чароград был бы мой. — Алчные у ребенка мыслишки, — с укором отметил советник, но Мария жестом призвала к молчанию, чтобы не спугнуть девочку. — Они что-то унесли из твоей библиотеки, Алекса? — попыталась разузнать Мария. А потом доверительно придвинулась ближе и шепотом сказала: — Это ищейки. Их нужно наказать. Чтобы они точно не сожгли твою библиотеку. Но душа активно замахала ручками: — Не обоих! Один хороший, он не позволил бы! Майя подала знак остальным прекратить работу. Ар начал что-то черкать на бумаге, вероятно, записывая слова призрака. — Хорошо, ты нам покажешь, кто добрый, а кто злой. Их было двое, говоришь? Расскажешь все? Что украл злой ищейка? — Королева старалась расположить к себе ребенка, чтобы тот, потеряв доверие к незнакомцам, не исчез за стеллажами внутри библиотеки. — Ладно. Вы хорошие, вы поможете. — Успокоила сама себя Алекса, пусть ее голос и звучал неуверенно. Девочка поднялась с колен, грязным рукавом потерла щечку — на том месте, где осталась несмываемая ни водой, ни временем сажа. Улыбка Марии окрасилась печалью. Алекса была еще такой крохой. — Пойдем, посидим в теньке. Одни, лишних не будет. Сможешь мне рассказать все, что помнишь, да? — А ты взамен расскажешь о своем дворце? — с затаенным восторгом попросила девочка. — Ты же принцесса, сразу видно. Когда-то была принцессой, подумалось Марии.

***

«В ту ночь была украдена фамильная драгоценность принцессы мира Ветров» —

Виола

      — Так, — я прочистила горло, позволив себе еще пару мгновений собраться с мыслями. — Ищейки движутся ко входу во Штормград? — И замерла, надеясь на отрицательный ответ. Мне стало немного жутко. Все знают — они неуловимы. И бесчестны, настолько, что всегда берут грязную работу на себя. Такие и бровью не поведут — убьют, не разбирая, могут долго, могут быстро.       Отец кивнул, прикрыв глаза. Было видно, как он устал. Угроза нависла над Штормградом. В очередной раз. Ищейки совершали множество попыток пробить барьер межмирья, однако созданный предками карман между пространством и временем, где и располагался мир Ветров, надежно защищал нас. И поделом этим тварям! Сколько себя помню, всегда ненавидела ищеек. От одного лишь упоминания я непроизвольно сжимала кулаки. Однажды мне посчастливилось встретиться с этим существом. Я бы многое отдала, чтобы забыть ту ночь. Или хотя бы тот момент, когда за моим окном сверкнули синие глаза — тогда было страшно. Как именно ищейка смог пробраться в щель медлу барьером и защитными заклинаниями, до сих пор загадка для всех нас. Но эти твари ловкие. Не зря же они создания самой Вальдемары. Кажется, в ту ночь ищейка, вторгнувшийся в мои покои, был в тысячу раз страшнее своей Госпожи: ведь Вальдемару я не видела никогда, как и не имела привычки бояться мертвых, а неуловимая тень во мраке была такой явной, близкой и опасной. Это было время, когда всей нашей семье пришлось несладко: Аделард заработал своего самое раннее магическое истощение, и мы впервые разлучились так надолго. Родители занимались укреплением границ Штормграда и других важных городов мира Ветров, а я, оставленная на нянечек, не спала ночами. Я даже не успела даже закрыть глаза, когда услышала скрип оконных створок. Их обычно закрывали в непогоду, а если гроза не бушевала — по распоряжению отца все равно были защищены заклинаниями. Сейчас, спустя много лет, я могла детально вспомнить и темную спальню, и окно прямо напротив кровати, и тонкую полосу света, выбивающуюся из-за дверей. Я знала, что рядом никого не было. Стража патрулировала за пределами покоев, нянечки отправились за успокоительным отваром для меня. Но чье-то присутствие ощущалось явно. Не было шторма, ужасного ливня и пугающих молний — ночь была тиха, такое спокойствие очень редко бывало в наших краях. Сквозь эту звенящую тишину я услышала скрип открывающегося окна. Натянула одеяло на голову, стараясь не дышать. Я прислушивалась к каждому шороху. В какой-то момент я решила, что мне просто показалось. И тогда пол задрожал. Я откинула одеяло, намереваясь добежать до двери, но путь мне перегородили. Это был размытый силуэт человека. Капюшон, длинный плащ, перчатки. Тень метнулась к выходу, отрезая меня от единственного шанса на спасение. Это осталось в памяти, наверное, на всю жизнь. В комнате падала мебель, мои игрушки, картины... Я не смогла удержаться на ногах, стала ползти назад, к кровати... И закричала только тогда, когда увидела синие глаза. Они были не такие, как у отц: у него глаза ярко-голубые, с тёмными крапинками и необычным сиянием, добрые, особенно, когда он улыбается. У ищейки в глазах отражалась лишь жестокость — ледяная, как он сам. Но это я поняла позже, со стыдливым содроганием вспоминая события сумасшедшей ночи. А тогда я не разбиралась, что выражал его взгляд, а плакала и пыталась уползти от него. Ищейка метнулся к небольшому столику, с которого едва не упала моя серебряная тиара на бархатной подушечке. Несладко пришлось и родителям. Мама, как только узнала о происшествии во дворце, места себе не находила. Еще бы — один ребенок всю ночь пролежал в лазарете, другой подвергся нападению. Она долго плакала и обнимала нас с Аделардом, говорила, что тиара ничего не стоит по сравнению с нашими жизнями. Но теперь я просто не могу спать с открытыми окнами, страшась, что кошмар детства вновь навестит меня. В ту ночь была украдена фамильная драгоценность принцессы мира Ветров. — Виола? Я очнулась, слегка покачала головой, будто это бы помогло вытрясти из головы ненужные мысли, и вернулась взглядом к отцу. Тот обеспокоенно глядел на меня. Он ведь прекрасно знал, почему все, что связано с ищейками, так важно для меня. — Все в порядке? Я фыркнула, всеми силами стараясь выглядеть непринужденно. — Да, конечно. Задумалась. — Поймав себя на том, что заламываю пальцы, я поспешно взяла в руки первое, что нашлось на столе рядом. Повертела на ладони карандаш. — Что украли ищейки? Владислав, может, и хотел что-то сказать, но сам себя остановил. Взглянул полунасмешливо, как всегда. Ну, пап. — А не разболтаешь? —Мужчина запустил пятерню в черные волосы. — Эй! Ты что, внезапно перестал мне доверять? — в горле застряли возмущения, обжигая язык разными обиженными словами, но я постаралась как можно скорее взять себя в руки. Воспоминания о далекой ночи во Штормграде наслоились на переживания в настоящем. Как бы трудно ни было это признавать, но последние новости выбили меня — всех! — из колеи. Вдох-выдох. — Кроме меня и Аделарда никто не будет знать. —Я торопливо пошла на попятную. С отцом нельзя по-плохому — он тогда смотрит на меня как на ребенка и лишь смеется. Не в первый же раз. — Не разболтаем. Обещаем. — За брата зачем обещаешь? — Все же поддел отец, но его усмешка вышла бледной и немного шаткой. Я ведь говорила, что внезапные атаки ищеек всем потрепали нервы. — Да пусть только попробует кому-то лишнего ляпнуть. Король вздохнул — дети. Черный перстень на его руке — верный хранитель магии — засиял приятным слабым светом. Отец поглядел на перстень, потом — на меня. И взгляд его безошибочно трактовался как усталый. — По рассказу Сменкиных, свидетель только один — призрак библиотеки, младшая Столеттон, видела двух ищеек. Они собирались выполнить заказ.И переправить по заданному адресу очень опасный артефакт. — Он вздохнул. — Юкайна. Юкайна? Я впервые слышу нечто подобное. Это...значит, это и есть артефакт? Почему я не знала о таком? Ведь если он понадобился ищейкам, значит, обладал особенной силой. Я недоуменно посмотрела на папу, приподняв брови. И по какому адресу должна быть доставлена Юкайна? Кто, кто был заказчиком? — Пап? — я придвинула стул ближе. Осторожно заглянув в глаза мужчине, спросила: — А ситуация точно контролируется? Это было слишком странно. Ищейки не появлялись годами, но теперь решили заявить о себе во всеуслышание: их заметили в пяти странах сразу. Что происходит? И почему все что-то скрывают? Это не могло не раздражать. Какими бы ни были планы у парочки бессмертных, ни к чему хорошему это не приведет. А наследникам придется разгребать последствия. Повезло еще, что Джек не посчитал знамение простым сном. Иначе бы никто и не подумал разыскивать низших. — Нет, Виола. Сейчас ничего не контролируется. Будьте с Аделардом осторожны, мы не знаем, куда ищейки должны доставить заказ. Зеркало померкло вместе с изображением Владислава Морока, который, несмотря на серьезность последних слов, улыбнулся на прощание и подмигнул. Всего лишь жест поддержки, но успокоиться после таких тревожных вестей было трудно. Теперь отражение стало обычным, явив меня же, растрепанную и злую. Скромная комнатка, которая на ближайшие три года станет моим домом, была переполнена нашими вещами: неразобранные дорожные сумки, наспех купленные пергаменты, чернила, карандаши и учебники. Катрин упорхнула куда-то, хотя мне думалось, что после инцидента на распределении она еще нескоро придет в хорошее расположение духа. Я же, наглухо закрыв окна, связалась с папой и рассказала все события, произошедшие с нами за этот день. Ну и, от лица Адель, попросила передать Александру и Алене, что с ней все хорошо и она светится от счастья. Может, будет минутка, и папа с ними где-то пересечется. Все же он близкий человек для их семьи. Однако под кожей будто иглы засунули — так противно и взволнованно я себя давно не чувствовала. «Мы не знаем, куда ищейки должны доставить заказ» «Будьте осторожны» Как-то это напрягало. Папа был сам не свой. Но из всех мест, куда ищейки могли бы доставить опасный артефакт, выбрать академию? Чтобы...что? Устроить террористический акт, взять заложников, наживиться на богатстве родителей молоденьких принцев, герцогинь и графов? Возможно, это и имел в виду отец. Всякого стоит ожидать от обезумевших ищеек. Обычно движимые алчностью существа — будь то эльф, обычный маг или падшее до уровня грязи создание Вальдемары, — могут замахнуться даже на королевскую тиару. При том, что есть дворцы, раздробленные внутренней политикой малые страны, королевства наследников, священные места. Они могут отправиться куда угодно. Я оторвала кривой кусочек бумаги и быстро начиркала странное слово:

Юкайна

Имя или название? Братец, конечно, вряд ли будет знать, но сообщить ему стоило. Не зря ведь за него обещала.

***

«Если вход воспрещен, можно попробовать зайти с другой стороны» —

Николь

Я провела подушечками пальцев по корешкам книг. Здесь царствовал настоящий хаос, однако при всем этом каждый фолиант хранился с заботливой бережливостью, а хозяин погрома мог запросто найти выцепить именно то, что ему нужно. Удивительно, как искажалось значение слова "порядок", когда дело касалось Остерманна. — Отец нагрузил работой, да? — Поинтересовалась я, обернувшись, собственно, к нему самому. Ник сидел за большим письменным столом, рассчитанным на двоих, и что-то строчил. Быстро, с какой-то злобой, что он выражал в рьяном письме и ужасной неразберихе вместо букв. — М-м? — бездумно откликнулся Остерманн, продолжая писать. — Вовсе нет, король Филипп очень добр, и не поручает мне важных и сложных дел в учебное время. Ах, конечно, братец, ври больше. Я весело хмыкнула и присела на край кровати Джека. Кстати, и где он пропадает? — А для тебя вообще существуют сложные дела? — Я попробовала зайти со стороны лести. — Ты постоянно говоришь, что все под контролем. И знаешь, что? Ехидная улыбка расцвела на губах Николаса, он повернул голову в мою сторону и сверкнул синими глазами. — Что же? — И у тебя действительно все выходит под контролем. — Я покачала головой, и волосы с плеча упали мне за спину. — Ты точно человек? Мне кажется, что нет. — Не кажется, ты это наверняка знаешь. — Ничуть не впечатленный комплиментом, Ник придрался к словам с дотошностью, поистине достигнутой совершенства. А потом внезапно добавил: —Невыполнимое задание — это присматривать за тобой. — Тебя что-то не устраивает? — Руки сами собой сложились на груди, я была готова обороняться и защищаться от его нравоучений. Он посмеялся и вернулся к письму. Я продолжила рассматривать книги, мирно стоящие на полках со стороны кровати Ника, и думать, как к нему подобраться. Обычно брат сам все рассказывает, но в этот раз не посчитал нужным. А мне ведь не просто интересно — я переживаю. Новость об ищейках разлетелась в наших кругах сразу, однако все держали свои мысли при себе. Никто не заговаривал первым, это посеяло бы панику и лишние слухи. Но Ник-то главный советник, он точно знает! Кстати, весь подоконник, стол, прикроватная тумбочка и постель — все было усеяно пергаментами, исписанными тетрадями и какими-то отчетами. Я попыталась разобрать, что он здесь понаписывал и встретится ли мне хоть намек на слово "ищейка", но это было бесполезно. Ник умный, он не стал бы дела государственной важности оставлять на видном месте. Интересно, на что уходит столько бумаги. Ладно, не стоило удивляться. Ник — как отдельный вид психа. Или бумажного маньяка. Или книжного палача. — Как твоя шея? — Решила перейти к более насущным вопросам. Остерманн оставил свои мемуары. Бездумно поднеся ладонь к перевязанной шее, он покачал головой. На его лице не виднелось следов злости или привычного выражения "все вокруг идиоты", только странное напряжение. И, зная Ника уже долгое время, я бы сказала, что оно не связано с Файтом или раной, которую тот оставил. Точно, его мысли были только об ищейках и зацепках, что удалось достать. — Не думал, что Файт так разозлится. Хоть мы и не ладим... Но сейчас все хорошо. Царапина. Мне оставалось только пожать плечами, потому что я знала — уж его болевой порог достаточно высок, чтобы такое ранение Ник мог и не почувствовать. И да, он ведь первый задел Файта Столеттонна. — Николь, — брат вернулся к истреблению своего запаса пергамента. — У тебя все в порядке в отношении с другими наследниками? Я аж выпрямилась. — Мы все дружны, — как можно более аккуратно начала я, хотя в дипломатии и скурпулезном подборе слов мало что смыслила. — Почему ты спрашиваешь? Он что, кого-то в чем-то подозревает? Не может же быть, что один из нас связан с ищейками или чего похуже. Пока я была в раздумьях, даже не заметила, что Ник поднялся из-за стола и теперь парил пальцами над книгами возле окна. — Заметил напряжение. — Синие глаза остановились на мне. — С.. м-м. Мороком. Аделардом Мороком, принцем мира Ветров. Вопрос немедленно заставил меня застыть в неловкой позе, с протянутой к собственным волосам рукой. Коварный змей все понял, поэтому улыбка у него нарисовалась тут же, от уха до уха. Но это было не смешно, совсем нет. Я предпочитала аккуратно обходить тему с Аделардом в последние годы, а в ближайшее время радовалась тому, что мы могли общаться...или хотя бы делать вид, что общаемся нормально. Как и прежде. Почти. — Напряжение? С Аделардом? — я показательно улыбнулась, проклиная Ника. Отмерев, села ровнее и поправила, наконец, волосы. Остерманн беспечно мотнул головой. — Он же душа компании! Никаких ссор, честно. Он и не ссоры имел в виду, но мне именно это слово пришло на ум. Иначе нашу проблему я назвать не могла. Пусть все было гораздо серьезнее, чем "ссора", я не собиралась рассказывать это Нику, Марсу или кому-то еще. Это осталось только в кругу тех, кто знал обо все и до этого. — Я просто спросил. Такие взгляды между вами странные. Сделал выводы, неправильные, наверное. — Да, неправильные. — Знаешь, что самое интересное? Знаю. И не то чтобы согласна, но обычно так и бывает. Я улыбнулась брату и увела взгляд к двери. Ник почти всегда мне подыгрывал, теперь и я могу. — Что же? Он нашел, наконец, нужную книгу, с легкостью вытащил ее из беспорядка на подоконнике и ответил: — Я не делаю неправильных выводов. И, не дождавшись реакции, усмехнулся. — Ну как, пафосно звучит? — Аж до тошноты, — я подняла большой палец вверх, хихикая. — Я уже думаю над планом мести. Потому что, Ник, так нельзя — заставлять бедных принцесс краснеть от упоминания не менее бедных принцев, пусть и не по той причине... Клише какое-то. — Пойдешь докладывать королю о том, что его старшая дочь тайно флиртует с принцем мира Ветров? Ха, а вы видели когда-то, как человек давится воздухом, нет? А если это Николас Остерманн? Конечно же, удивление в его глазах быстро трансформировалось в подозрение: — А она-таки флиртует? Мне показалось, вы шарахаетесь друг от друга, — непривычное для речи Остерманна слово неприятно порезало слух, пока я вдумывалась в его смысл. В общем-то, Ник прав. — А здесь, оказывается, тайный роман. Сначала я кивнула, потом — улыбнулась и покачала головой. — Ну что же, — с самым прискорбным видом сообщил братец. — При первой же возможности доложу твоему отцу о романе с Аделардом. Кстати, надо с ним познакомиться. — Зачем? — удивилась я. — Руку ему пожать хочется. — весело отозвались мне, и мы вернулись к прежнем занятиям: я — к рассматриванию книжных полок и царящему здесь бардаку, Ник — к письму и карандашу. Как у него рука не отсохла ещё? — Присмотрись к кому-нибудь из академии, может, понравится. — подойдя к одному потрепанному учебнику, предложила брату. Вот и месть! — Это к кому? — скептически. — Хм. К Катрин! Она умная, тебе под стать, да и красивая, к тому же. К Виоле, это сестра Аделарда, очень боевая. К Аделиан... Хотя, нет, ты ей не приглянулся. Парень пренебрежительно качнул головой. — Это та, которая налетела на меня, оскорбила, а, по итогу, я остался виноватым? — Ник, вероятно, забыл, что его стараниями Адель лишилась зеркальца и оборвала разговор с матерью на самом напряженном моменте, но я не стала ему напоминать. — Благодарю за заботу, Николь, но мне строить отношения с кем бы то ни было просто смешно, сама ведь знаешь. Я сдула свой энтузиазм, как шарик. И чего это я, в самом деле. Можно было бы помечтать, что Ник вольется в нашу компанию, подружится с остальными и, возможно, действительно найдет того, кого полюбит. Возможно, не Катрин, потому что ее интересы далеки от любви и милований, и не Виолу, ведь та видит в потенциальных женихах соперников (и мишени для ее стрел), и уж точно не Аделиан, но... Но это, очевидно, только мои размышления, а Ник сам знает, что делает. Комната наполнилась мягким синим цветом, и ненавязчивый звонок оповестил хозяина связного зеркала, что у него вызов. Ник пригладил волосы рукой. — Это Филипп. Наверняка по поводу ищеек. — пробормотал про себя Остерманн. Он схватил зеркальце со стола и стрелой умчался за дверь, оставив меня одну в комнате. Я на носочках подошла к двери и прислушалась к голосам. —...Все серьезнее, чем мы думали. Мне стоит приехать, Филипп? —...Нет, Ник, оставайся в академии с наследниками. Я надеюсь на тебя. Голоса удалялись: видимо, Ник отходил от двери глубже в пустынный коридор. Я прицокнула языком. Нам ничего не собираются говорить, как и всегда. Родители посвятят в подробности лишь старших — Марса, Алана, Ника, Агнесс, возможно, Катрин...но она слишком ответственна, чтобы разглашать полученную информацию. Нечестно. Что ж, если вход воспрещен, нужно попробовать зайти с другой стороны. Я мельком глянула на закрытую дверь и приблизилась к письменному столу брата. среди вороха писем и испорченной бумаги я мигом отыскала то, чем был так занят Ник ближайший час.

“Юкайна

Ледяной демон, рожденный в снежную бурю под действием людских страхов и страданий душ, погибших в снежную погоду. Древнейший дух, верный слуга покойной Госпожи Тени, всадник тьмы. Когда-то давно Юкайна была заточена в кувшин и отдана на сохранение восточным странам материка. Король пустынь Дарэн ||| передал кувшин в Чароградские земли, где он хранится уже давно. Ни в коем случае не допустить освобождения Юкайны, иначе...”

Что бы произошло "иначе", я так и не узнала. Ник не закончил, но вопросы все равно выстроились один за другим: зачем он писал о ледяном демоне, связано ли это с ищейками, откуда он взял эту информацию? Я огляделась, но раскрытых книг поблизости не было. Я успела отложить записи Ника обратно на стол и принять вид чистого ангелочка, не лезущего в чужие дела до того, как дверь открылась. Но он и так все понял. — Успела прочитать? — поинтересовался Остерманн, когда вошел в комнату. Вид у него был гораздо более мрачный, чем до разговора. — Что говорит отец? — Игнорируя укор Ника, я подскочила к нему. — Как обстоят дела с ищейками? Они контролируют их маршрут? Куда они держат путь? В два шага дойдя до стола, он взял листок со сведениями о неизвестном мне ледяном демоне. Теперь от прежнего веселья, пусть и напускного, не осталось и следа: собранный и резкий, сейчас Ник стал настоящим главным советником короля. Пусть многие за глаза не жалуют мальчишку на такой высокой должности, когда нужно, он умеет проявить твердость. Или же он всегда такой, а веселым становится лишь с семьей. Это сложно определить. Остерманн не ответил. Исписанный лист был аккуратно сложен вдвое и спрятан в нагрудном кармане белой рубашки. — Об этом, — он сделал многозначительную паузу. — Ни слова. Никому. И скрылся за дверью. Снова.

***

«Жить, как обычный, без клейма» —

Лиам

Несколькими часами позднее

Есть на свете загадка, которую не в силах разгадать обычный человек. Загадка о жизни, о смерти, о ненависти и любви, о семье и одиночестве. Загадка о поступках другого человека, о замках, которые запирают что-то ценное. Есть загадка о выборе, который кто-то не в состоянии совершить. И у каждого найдется своя разгадка. Лиам знал, что это их последняя встреча. Селена, так похожая на свою мать, была прекрасна. Даже с черным сердцем. Но Лиам знал, что он видит ее последний раз.        Селена улыбнулась так беспечно, будто бы ее руки не запятнаны кровью, будто бы она — невинный ребенок чистой душой. Она смотрела на низенькие старенькие домики, на людей, которые постепенно просыпались и выходили из своих спален. Сегодня всех потрясла новость о случившемся в академии Бесстрашных. Двое студентов не выжили. Сорок семь учеников подали заявки на уход из академии. Сотни жалоб посыпались на директрису. Этот день обещал быть долгим. — ...И после, конечно, кто-нибудь из нас туда вернется. Я даже знаю, кто. А что думаешь ты? За две ночи сменить изломанную линию маршрута и повернуть в другую сторону. Только сумасшедший брат мог такое придумать. Теперь они здесь, в Ледяном королевстве, где охрана усилена вдвойне, где помимо стражи подключены специальные отряды — чудовища, а не люди. Лиам не знает, кто погиб при нападении на академию. Кто-то важный или обычные дети. Но Селене было все равно. Она смеялась. И не жалела ни о чем. Была ли ей так важна роль злодейки в спектакле, который они разыгрывают, или истина крылась в самой ее сути? Лиам сам считал себя виновником. Нет, он мог бы остановить Селену, не позволить брату заключить договор. Мог забрать у брата Юкайну и скрыться с ней вместе где-то там, где о грабежах ищеек еще не знают. Но Лиам просто отвернулся. — Зачем ты спрашиваешь мое мнение, если все равно не прислушаешься к нему? — стараясь говорить спокойно, спросил Лиам. Осуждал. Себя, проклятую сущность ищейки, Селену. Всех. Воскресенская печально вздохнула, разглаживая складки на ее излюбленном плаще. — Лиам, ты сам не раз говорил мне определиться, хорошая я или плохая. Я выбрала свою сторону. Не тебе меня упрекать. Лиам поймал себя на мысли, что было бы неплохо поступить в академию Бесстрашных, старательно учиться там, завести друзей по комнате, в ночь перед экзаменами зубрить все подряд, устраивать драки... Жить, как обычный, без клейма. Да, неплохо. Но не для него. Он посмотрел на Селену, и там улыбнулась ему, немного виновато. Она завязала свои короткие волосы в короткий хвост, торчащий на макушке, и из-за этого становилась похожей на обыкновенную девушку, без тяжелой ноши на плечах. Лиам видел ее в последний раз. Потому что он и его близнец — ищейки. И этим ищейкам поступил заказ на убийство Селены Воскресенской.