Академия Бесстрашных. Новая история

«На такой случай у меня есть вы» —

Ник

Дым. Дым. Дым. Всюду этот удушающий, болезненный дым. Шло время, бежали годы, но запах дыма никуда не исчезал: он ходил по пятам, как тень. И часто снился в кошмарах, когда жестокая игра воображения создавала их образы. Иногда я ненавидел свою память: детский крик и мамин плач запомнились особенно четко. Размытым эхом, всегда на заднем фоне, слышался лязг стали и хрипы задыхающихся людей — они все были невинными жертвами. Академия рушилась совсем не так, как рушился мой дом, но, глядя на перепуганную толпу адептов и профессоров, я замечал некоторые...сходства. Король Филипп вышел из кареты, сокрушенно качая головой. Он постоянно оборачивался, метаясь взглядом к дверце. Там лекарь почти в полевых условиях перевязывал ушибленную руку Николь. Снежана с Филиппом очень за нее переживали. Однако их дочь была в полном порядке. В отличие от остальных. Король направился к лазаретной палатке, где, укутанный бесполезным в такой адский холод пледом, расположился я. Голова нестерпимо гудела, жесткий бинт натирал кожу. Я уткнулся в кружку с крепким чаем, пытаясь заглушить запах дыма. Филипп присел рядом. — Александр благодарен тебе. Ты можешь просить у него все, что пожелаешь. Я фыркнул в кружку, чуть не расплескав кипяток. Первый день в академии. Всего-то первый. Что дальше-то будет? Уже рассвело. Огни лазаретных палаток и карет стали слабее, некоторые повозки уже отправились в путь — здесь им уже нечего было делать. Я поднял голову, разглядывая масштаб катастрофы: северная башня академии, служившая библиотекой долгие годы, была полностью разрушена. Все внутри — учебные книги, рукописи, старые фолианты — уничтожено мощнейшей стихийной магией. Еще немного — и башня рухнула бы прямо на комнаты для вторых курсов. Среди адептов пострадавших немало, но что за хаос начался бы здесь, если бы кто вздумал погибнуть? Ха. Сколько же головной боли нашей директрисе. Суета вокруг нервировала. Толпа рассеялась по углам эвакуационного лагеря, но не стала меньше: гомон буйных голосов не утихал, и от этого железные тиски, сдавливающие макушку, только усилили хватку. Я зарылся пальцами в волосы и оттянул их, но наткнулся на жесткие нити бинта. Черт, повязка. Где-то вдалеке я узнал высокую фигуру Джека. Он стоял рядом со своим братом — Аланом — и активно жестикулировал. — Значит, все, что угодно? — переспросил я, не скрывая раздражения в голосе. — Все, что под силу королю Огненного королевства? Лучше пусть за своей дочерью следит. Филипп же кивнул, оставаясь серьезным. Он выглядел уставшим, сонным и явно был не в духе. У него просто не осталось сил терпеть мои издевки. — Ты спас его дочь. — спокойно возразил Филипп, переводя взгляд с меня на руины северной башни. — Даже если ты случайно там оказался. Даже если не собирался сражаться. Ты сделал это. Ты поступил храбро. Сделав вид, что убираю пепел с брюк, я незаметно пощупал свой карман. Записка о Юкайне, пусть и видавшая виды, оставалась целой. — Мне ничего не нужно. — Поднимаясь и аккуратно складывая плед, ответил я Филиппу. — Да и не я убил духа, лишь выиграл для вас время. — Не торопись, — однобокая улыбка украсила лицо мужчины, впрочем, не коснувшись серьезных голубых глаз. — Король в должниках никогда не помешает. — На такой случай у меня есть вы. Я оставил плед и повел плечом, оценивая собственное состояние. Ничего бы мне не сделалось: ни серьезных ранений, ни шока, чего не скажешь о других второкурсниках, которые не успели эвакуироваться и оказались под завалами Северной башни. Возможно, я смогу чем-нибудь помочь лекарям или директрисе. Скверное настроение брало верх. Я дотронулся до безымянного пальца на левой руке и пришел в ужас. Ограничителя магии не было.

***

«Ей нужно немного времени» —

Виола

Я видела, каким серьезным был Джек при разговоре с Аланом. Они стояли близко друг к другу, поэтому так явно ощущалась разница между ними — Джек глядел на брата снизу-вверх, разводил руками по сторонам и с напором что-то доказывал. Алан же был выше почти на голову, серьезным и спокойным. Он почти не двигался, лишь раз запустив руку в посветлевшие со временем волосы. «Алан стал слишком часто заниматься магией. Это не то, чтобы плохо, но сказывается на его здоровье. Скоро ведь совсем седым станет.» «Не переживай за него, сестренка. Он сам в состоянии решать, что ему дороже — абсолютное владение магией или внешний вид.» Все-то ты слышишь, братец. Я тихо хмыкнула, выражая согласие, и осмотрелась. Аделарда рядом не было, и осталось только плечами пожать: главное — живой, а где его носит… Алан несильно похлопал Джека по плечу и улыбнулся. Улыбка получилась до забавного натянутой и усталой. Затем он обернулся и приветственно махнул рукой уже мне. Стало неловко, что я так внимательно следила за ними, будто подслушивала. Я кивнула головой и поспешила сделать вид, будто бы занята рассматриванием разрушенной башни. О, а там было, на что посмотреть! Издалека казалось, будто бы от академии оторвали приличный кусок: так несуразно и печально выглядели руины, бывшие недавно библиотекой. Сколько же времени уйдет на восстановление северной башни? Немного левее братьев Сменкиных стояла лазаретная палатка, в которой валялась Аделиан. После встречи с Юкайной, самим порождением холода и тьмы, внезапно воскресшим вассалом Тени, любому огненному магу понадобилась бы долгая реабилитация. Каким только чудом она выжила. Из палатки, расправив плечи, вышел король Александр. Он разгладил складки на темном дорожном плаще и подал руку кому-то, кто еще оставался внутри. Следом за мужем показалась и королева Алена. Она дерганным движением поправила прическу, негромко обратилась к Александру. Явно ведь нервничали! Потом они заметили меня. Оставалось только, почтенно склонив голову, подойти к ним — все равно ведь к Адель направлялась. — Виола, милая, — голос королевы звучал уверенно и довольно дружелюбно, но она была напряжена — так неестественно прямо держала спину и сжимала рукав плаща. — Здравствуй. Не пострадала? — Не беспокойтесь, я цела. — ответила я, пытаясь заглянуть через занавес палатки. — Как она? Алена тяжело вздохнула, склонив голову к плечу. Королева сильно переживала за дочь, но статус не позволял ей демонстрировать слабость. Вместо нее ответил Александр: — Она в сознании, сейчас с ней все в порядке. Можешь зайти к ней, если хочешь. В сознании? Хвала ветрам! Только вспомню, какой бледной ее выносили к лекарям — аж в дрожь берет. Я улыбнулась правителям, но больше любезничать не стала — поспешила к палатке. Внутри было довольно просторно. Фонарик освещал переносной столик с пузырьками бинтами, возле которого хлопотала женщина средних лет с форменной белой повязкой на шее. Она что-то недовольно бурчала под нос, кидая острые взгляды на одеяло. Собственно, под одеялом, поджав под себя ноги и обхватив плечи руками, сидела Адель. На щеке у нее блестела заживляющая мазь, щедро нанесенная на тонкий, глубокий порез. Усталый и потерянный взгляд блуждал по палатке, пока не остановился на мне. Я в ответ внимательно осмотрела Адель на наличие серьезных ран, а потом скинула ботинки и метнулась к ней. Она была жива. Жива! И относительно цела. Я обняла ее, дрожащую от холода, осторожно, чтобы не задеть перевязанные руки. «Живая! С ней все в порядке!» «Слава великим ветрам. Ты с ней?» «Эй, люди, я вас прекрасно слышу. Забыли?» Я негромко рассмеялась, чувствуя непомерное облегчение, и продолжила сжимать Адель в объятиях. Никуда не денется, пока не расскажет все в подробностях! — Заставила же ты всех волноваться, — я принялась ее ругать, хотя мы обе знали, что это невсерьез. Адель уже не была такой бледной и испуганной, как три часа назад. Дышала спокойно, размеренно, даже улыбалась. Мне страшно вспоминать ту Аделиан, которую выносили на руках из разрушенной северной башни. — Родители теперь точно заберут меня из академии. — Убитым голосом закончила Адель, провожая ворчливую женщину безучастным взглядом. Тонкая улыбка на все еще бледных губах никак не вязалась с ее видом. Я вздохнула, пытаясь прогнать сон. Спать хотелось сильно, но я знала — не засну, пока не узнаю, что произошло. — Ты так думаешь? Подруга, нагнав мрачную тень на лицо, кивнула. — Если после побега у меня и был шанс уговорить их, то сейчас… Продолжать она не стала. Зато голос подал блудный брат. «Иду к вам с интересными новостями. Только что услышал пару слов от Сменкиных» Мы обменялись короткими взглядами с Адель. — Когда ты уезжаешь? — задала я волнующий всех нас вопрос. Она помолчала, пока лекарка собирала в сумку склянки; молчала, когда она, склонив голову, удалилась. Потом нехотя ответила: — Еще пару часов они будут выяснять, что произошло. Как это попало в академию. А потом мы, вероятно, вернемся домой. — Так ты разговаривала с родителями сейчас? — Я припомнила, с каким видом из палатки вышли Алена и Александр. На это Адель ничего не успела ответить. В палатке стало холоднее, огонек свечи в куполе фонаря беспокойно дрогнул. Раздался шорох. Из-за грубой ткани показалось что-то темное. Инстинктивно моя рука потянулась к кольцу на указательном пальце. Хранитель магии потеплел в ответ. Я прищурилась, напряженно вглядываясь в занавес на входе. — Аделард, идиот! Брат посмеялся, сложив крылья и чудом не задев при этом фонарь. Как всегда, он держался уверенно. Темные крылья исчезли, растворяясь бледно-сиреневой дымкой за его спиной. Он плюхнулся прямо между нами, заставив потесниться. — И не холодно тебе? — Нахмурившись, спросила я, указав на его тонкую серую кофту без рукавов. Сейчас начало сентября, деньки все еще радуют теплом и солнцем. Но, учитывая, что недавно здесь натворил самый могущественный демон холода и бури… — Отморозил себе все конечности. — Улыбнулся Аделард. — Не успел забрать свои вещи. Но, — он заговорщицки подмигнул нам. — Есть новости. Адель шмыгнула носом. — Надеюсь, хорошие. Будто бы только сейчас осознав, что произошло, брат откашлялся и перестал улыбаться. — Как знать. Для начала расскажи в точности, что произошло в северной башне. Как ты там оказалась, как выглядела Юкайна и все такое. Если наши варианты совпадут… — Аделард осекся. Адель не хотела вспоминать ни Юкайну, ни время, проведенное с ней наедине. Это было видно. Она резко вдохнула, отвела глаза и будто бы пыталась уменьшиться. Я взяла ее за руку. Все еще холодная. — Если ты не хочешь, — я выразительно посмотрела на брата. Нельзя же так давить на нее! В первые пару минут Адель вообще говорить не могла. — Давай позже. Адель попыталась что-то сказать, согласиться или же опровергнуть — но молчала. И не смотрела на нас. Аделард еле слышно вздохнул и приобнял ее за плечи: — Сложно? — Просто…противно это вспоминать. — Аделиан посмотрела на свои перебинтованные руки. — И страшно. Я понимающе улыбнулась. — Тогда не стоит… — Но я попробую. Мы с Аделардом переглянулись, прикидывая, успели ли ее уже допросить по поводу случившегося — все-таки прямой очевидец. Адель подняла голову, попыталась распрямить плечи; ее взгляд стал увереннее. — Попробую. — повторила она, кажется, для себя. Аделард щелкнул пальцами и сжал плечо подруги. Ей нужно немного времени. У нее все смешалось в голове, но она упорно скрывала свой страх. — Только прекрати смотреть на меня с интересом врача, которому передали особо безнадежного пациента, — нахмурила брови Адель, с укором пихая Аделарда в плечо. Мы посмеялись, и это слегка понизило холодное напряжение между нами. Воспоминания накрывали ее. Мы приготовились слушать. — Это, — начала Адель. — Произошло около девяти часов вечера…

***

«Даже жаль тебя» —

Аделиан

Несколько часов назад

Библиотека — то самое место, которое жизненно необходимо любому адепту, особенно — первокурснику. Здесь, среди мириад трудов и дополнительного материала, можно найти ту самую ценность, которую не найдешь нигде, даже в королевских библиотеках. Мне в это верилось слабо, хотя бы потому, что библиотека Аина славилась своими рукописными сокровищами с незапамятных времен, и мало что может соперничать с объемом книг, находящимся дома. Но это, безусловно, подстегивало интерес. Библиотека, по рассказам Алана и Марса, дробилась на отделы и находилась в разных частях академии одновременно. Мне представлялось это крайне неудобным, но здесь наверняка крылся какой-нибудь подвох. Однако даже при условии, что северная башня — всего лишь часть огромной библиотеки, она производила впечатление: стеллажи доходили до сводчатого потолка и были полностью усеяны книгами — только и пестрили кожаные корешки. Полки даже прогибались от веса фолиантов и учебных пособий. Выглядело внушительно. Рука почти отсохла от количества книг. Я бегала глазами по стеллажам, перебирала, искала. Признаю: столько разнообразия не было дома, в королевской библиотеке. Определившись с выбором, я стала оглядываться в поиске свободных мест. Адепты расположились повсюду: группы, парочки, одиночки — все читали, опустив головы, и в зале соблюдалась тишина. Отвоевать свободное место оказалось сложнее, чем ожидалось. Минут пять я высматривала пустующие парты. Отчаявшись, решила занять подоконники, но и те уже прогнулись от ерзающих адептов и стопок тетрадей. Я кинула взгляд на выделяющуюся из толпы троицу — двое юношей и девушка. Они отличались острыми ушками и большими темными глазами. Будто бы тройняшки. Они сидели прямо на полу, постелив чей-то пиджак. Книжки, исписанные пергаменты, ручки и карандаши — вокруг них творился хаос, но, судя по тихим смешкам, им было весело. Я засмотрелась на троицу, замерев на месте. Кто-то сзади налетел на меня и повалил на пол. Учебники с грохотом упали, смешавшись с чужими фолиантами. Какая знакомая ситуация. Это, должно быть, местная традиция — сбивать новеньких с ног? Другого объяснения пока не нашлось. Некоторые студенты недовольно оторвались от чтения, чтобы узнать о причине шума. — Прости! — темноволосая эльфийка принялась помогать мне подбирать учебники с пола. — Я не увидела тебя, торопилась… — со вздохом девушка вручила мне последнюю утерянную книжку и снова пролепетала: — Прости! В ней я узнала красавицу, о которой Аделард отзывался как «она симпатичная». Девушка заправила темный локон за острое ушко, быстрым шагом подошла к компании шумных эльфов и присела рядом с ними. Я вздохнула, не успев и рта открыть, чтобы ответить ей что-то. и подошла к холодной, каменной стене. Сидеть на полу я не собиралась, но и свободных мест нигде не было. Оглушительно громко хлопнула дверь где-то слева. Так громко, что несчастные учебники уже второй раз выпали из рук, и не только у меня. Я недовольно развернулась, чтобы столкнуться с синими глазами. Ну, не то чтобы они замораживали одним взглядом. Но их цвет. Он определенно холодил. Николас Остерманн, кажется, осмотрел адептов, потом — дверь, которой так сильно хлопнул. Склонил голову, безмолвно извиняясь. Я утратила к нему интерес, принявшись дальше подыскивать свободное место. Двигаясь вдоль стены, я снова обвела башню взглядом, уже подумывая взять книги под роспись и уйти в нашу с Николь комнату, однако... Неприметная дверь вела в одну из башенных комнат — холодную, темную. Здесь не было никаких следов человека — стеллажи в пыли, паутина на потолке, высохшая земля в цветочных горшках. Даже одинокий кувшин у стены пустовал. Это что за траурный уголок? Привели бы в порядок, было бы свободное место для адептов. Несчастный кусочек, что остался от свечи, горел беспокойным пламенем. О, здесь все же бывали гости. А не отсюда ли Остерманн вышел? Но даже если и так, то чем здесь занимался? Читать в такой обстановке было неудобно, к тому же холод здесь действительно сильный. Я не закрывала дверь до конца: нехорошее предчувствие заставило перестраховаться. Беспокойство пробралось вместе с холодом под рубашку, заставило волосы на голове шевелиться. Я беспокойно обернулась. Ничего, кроме покрытого трещинами кувшина и забитых пыльными книгами полок. Ничего страшного. Огонек свечи озарил клочок бумаги. Странно, раньше я не видела его. Поддавшись порыву любопытства, я расправила края бумаги.

«Ищейки являются древними потомками сильнейших магов тьмы и холода. Они отличаются развитым логическим мышлением, ловкостью. Главные преимущества: скорость, бессмертие. Ищейки — опасные, сильные маги холода. Прародительницей ищеек был дух, рожденный бурей и тьмой — Юкайна. Юкайна являлась вассалом Тени, прислуживала самой Вальдемаре. P. S. Юкайна, как и все ищейки, обладала синими глазами, белыми волосами, бледной кожей. Способность ищейки может передаваться по»

Запись обрывалась. — Юкайна, — что бы еще это значило. — Это чей-то доклад по истории магии? Зачем тогда писать про запретную тему. Зачем писать про Вальдемару? Ветер ворвался через окно, ударив потоком в ставни, но засов не позволил им распахнуться полностью. Зато сквозняк захлопнул дверь. Черт, просто превосходно! Атмосфера ужасов на высшем уровне. Я бросила несчастную бумажку, подойдя ко двери. Попробовала подергать за ручку. Дверь не поддавалась. — Эй, — я постучала кулаком по дереву. — Это ничерта не смешно. Откройте, кто-нибудь! Какого орка там творится? За волной бессознательного страха я не сразу услышала вой, нарастающий с каждой секундой. А когда услышала — не сразу поняла. Но потом, когда повторяющийся гул высокими нотами стал различим даже сквозь наглухо запертую(!) дверь, стало ясно — сирена. Эвакуационная. Блеск! Голос помощника директрисы настоятельно просил покинуть читальный зал и следовать по главной лестнице к выходу. — Чтоб тебя…— я уперлась коленом в стену и изо всех сил потянула ручку на себя. Дверь не открывалась. Я едва не выбила доску, пиная ее ногой, но в суматохе, что творилась за стеной, никто не слышал меня. — Откройте! Треск. Треск-треск. Как будто что-то хрупкое, фарфоровое медленно покрывалось трещинами. Становилось холоднее. Не веря собственным истеричным догадкам, я медленно обернулась. Кувшин. Он был…расколот.

«Юкайна — порождение тьмы, холода, равнодушия»

Температура опустилась до минусовой в считанные мгновения. Пальцы заледенели, горло запершило от собственного крика о помощи. Кто-то запер дверь снаружи. Сама по себе она бы не закрылась! Морозные узоры теперь стремительно расползались по окну. Свеча потухла. Стало невыносимо холодно. Я не сводила взгляда с кувшина. Над обломками разбитого сосуда что-то появлялось. Маленькое облачко пара. Оно стремительно росло, дергалось, темнело и светлело. Оно было живым. «Юкайна» «Прародительница ищеек» Слезы внезапно обжигали лицо. Все это было похоже на ловушку для огненных магов: каменная круглая комната, низкая температура, холод, запертая дверь. Такая из себя ледяная клетка. Куда бы огненный не кинулся — обожжется льдом и замерзнет насмерть. Кто-то устроил ловушку. Чтобы мне подохнуть от ужасного холода. Я вернула взгляд на расколотый кувшин. Над ним появилось существо, что свернуло злобными огоньками льда вместо глаз. Сердце бешено заколотилось. Оно парило в воздухе напротив меня, не шевелясь, не издавая ни звука. Просто смотрело. Оно менялось. Оно обретало человеческие очертания?! Длинные, белые волосы лезли ей на лицо; она улыбалась, обнажив острые, пожелтевшие клыки. У нее...не было глаз? Это просто не глаза! Это две льдинки. Они сверкали… Они смотрели на меня! Я вжалась в дверь, боясь подать признак жизни, хотя уже знала, что она видит меня. Она, будто бы холодный воздух в этой чертовой комнате, была повсюду! Я видела ее отражение в окне, видела ее тень на стенах и стеллажах. Ее лицо перекосило гневом, когда она скалилась и смотрела на меня. Холодало. Ее сжатые челюсти разомкнулись. Она поднесла руку к своему горлу, указательным пальцем с острым, крючковатым ногтем провела по своей шее, оставляя на призрачно-белой коже яркую, алую черту. Она видит мой шрам, догадалась я. И только что, черт возьми, повторила его на себе. — Огненные. Ненавижу вас. Я закрыла рот руками, чтобы не закричать во весь голос. Собственные мысли шли вразрез со здравомыслием, но казались единственным правильным вариантом: Передо мной была Юкайна…настоящая! Дыхание сбилось, кровь застыла в жилах. Я смотрела на духа и смутно видела ее. Глаза застилало пеленой. Я шмыгнула носом и попыталась вжаться в дверь полностью. …Все затихло. Никакой сирены, галдежа адептов. Даже свет потушили. Сейчас я очень пожалела, что не взяла с собой хотя бы кинжал. С ним было бы спокойнее. — Знаешь, кто я? Она была разумной и точно опасной. И с каждой секундой холод в этой клетке становился все ощутимее. Да только куда уж ощутимее?! —Юкайна. — Я бы хотела заорать об этом на всю академию, чтобы знали. Чтобы вытащили меня отсюда. Но вырвался лишь хриплый, дрожащий шепот. Я испугалась своего же голоса. Ступни жгло противным холодом, стало ясно: через минут пять я перестану чувствовать пальцы на руках. Кашель становился чаще, но я упрямо сдерживала его в горле, стараясь не издавать звуки вообще. Получалось, черт возьми, паршиво! Прошло слишком мало времени, а я уже начинаю медленно умирать. Мысль о смерти в академии была не такой позорной, но, три ха-ха, все же глупой. Я просто зашла туда, куда мне не нужно было заходить. Дальше действовала не я — действовало подсознание, изо всех сил пытаясь спастись. Не помню, отозвался ли теплотой хранитель магии — мне было все равно. Вспышка. Еще одна! Красный свет — слабый, блеклый, ужасно усталый — вырвался из кольца, стремясь поразить Юкайна. — Давай же! — закричала я, дергая рукой. Черт, почему не получается?! — Ну! Если дару наследника нужна безвыходная ситуация, чтобы пробудиться — что ж, вот она! Но ничерта не произошло. Попытки атаковать Юкайну выглядели жалко. Дух увернулся, яростно зашипел. В комнате температура опускалась так же стремительно, как уменьшались мои силы. Я не могу. Не могу больше… Неуловимое движение пальцами — Юкайна прошептала что-то, зловеще скалясь. Легкие будто иглой проткнули. Дышать я теперь не могла. А через секунду… — Нет! Я упала, едва не разбив лицо. Руки прижала крепко-крепко к груди. И кричала. Пусть. Кто-то. Услышит! У меня не хватало сил и времени рассматривать свои ладони, но, кажется, они были в клочья исцарапаны. Холодная кровь испачкала рубашку, отпечаталась на грязном полу, морозила руки. — Хочешь сражаться со мной? — клянусь, Юкайна не говорила ничего, но ее скрежет звучал в голове, стучал в ушах. Звенел. — Ты не протянешь и двух минут. Ты ведь не такая, как все, наследница — слабая и немощная, даже жаль тебя. Кто сюда эту гадость притащил, бездна ее дери!? Сквозь противный шепот духа я услышала…скрип засова. Кто-то открывал дверь. Первым порывом было закричать — помогите! Пожалуйста, пусть придет помощь! Но… Разве против Юкайны кто-то выстоит? Кто? Разве что, сами наследники. Те, кому по силе уступала даже Тень. Они сумели так быстро добраться до академии? Если так, то нужно собрать все силы, чтобы продержаться. В тот же миг дверь распахнулась, впуская немного тепла. Я попробовала встать, но не могла пошевелиться. Крупная дрожь била все тело, руки тряслись, и я не могла даже просить о том, чтобы неизвестный глупец убегал отсюда со всех ног или привел помощь. Тогда я столкнулась с синими внимательными глазами. Надолго на мне они не задержались: взгляд метнулся к Юкайне, потом — по сторонам, в надежде, должно быть, найти какое-то оружие. Остерманн… Ты здесь какого черта вообще?! — Интересный заказ. — его голос звучал потрясающе уверенно, — Самый сильный дух тьмы и холода, слияние зла и бури воедино, прислужница Вальдемары, — сходу начал Остерманн. Он был чертовски спокоен для того, кто только что встретил Юкайну! Что с ним не так? — Тебя даже не убили, как поступили с другими Псами. Заточили в фарфоровый сосуд, обрекли на вечную жизнь. Согласись — жизнь. Прекрасное слово. Юкайна зловеще рассмеялась, снова понижая температуру в комнате. — Тебя бы на мое место, щенок. Посчитаешь ли ты после этого жизнь прекрасной? Остерманн, будто бы соглашаясь, покивал головой. Он, конечно, был слишком спокоен, но все равно не походил на того, у кого есть план. Не собирается же он вести переговоры с Юкайной? — Тебя использовали, понимаешь? — Собирается, черт возьми. Остерманн, не торопясь, спокойно разговаривал с самой Юкайной, не позволяя себе и намека на страх. — Кто-то заказал проникновение в библиотеку Чарограда. Ищейки выкрали тебя и доставили сюда. Неужели хочешь быть чей-то пешкой — сама Юкайна, прародительница всех ищеек? Да он из ума выжил — спорить с этим. Он остановился передо мной, делая вид, что не замечает полуживую огненную на земле. Так меня еще никто не игнорировал. Потрясающе. В бездну его. Горло болело настолько сильно, что в один момент я обхватила ледяными пальцами шею и закашлялась. Когда же эта боль уйдёт… — Много чести тебе, щенок. Ты мертвец. Ты уже не выйдешь отсюда живым, знаешь? Что-то тихо звякнуло, покатилось к моим ногам. Что-то маленькое и металлическое. — Готов поспорить.— Ответил ей Остерманн. Дрожащей рукой я потянулась за вещицей. Зажала ее в кулак так, что пальцы заболели. Поднесла к лицу. Это было обычное…кольцо. Серебряное, отполированное, без лишних украшений. Ни узоров, ни камней — обычное кольцо. «Acies» Не уверена, что правильно прочитала надпись. Перевод с древней латыни. Ненавижу латынь. — «Грань»? — удивленно прошептала про себя. — Неужели это… Ограничитель магии, значит! Остерманн вскинул руки. В его ладони стремительно начал расти сгусток чего-то белого, почти неосязаемого и холодного. Я сглотнула. Вот оно что. В бой вступить хочет? Его движения почти полностью повторяли те, что он проделывал на состязании лучших: быстрые, отточенные, настолько непредсказуемы, что смазывались в движении. Он, вероятно, решил изматывать Юкайну, как делал это с Файтом. Это была неплохая тактика, но он, очевидно, упускает тот факт, что перед ним могущественное бессмертное существо! Бороться ему становилось все сложнее. Он будто бы не контролировал свою магию. Остерманн удивительным образом перемещался из одного места в другое. Молниеносно. Развивая скорость, ловко атакуя, так, как это делал ищейка. Юкайна же без труда уворачивалась, нападала, но не могла достать до Остерманна. Она будто бы… — Она привязана к кувшину! — я пыталась кричать, но вновь получился лишь болезненный шепот. — Она не может двигаться, пока кувшин не разрушен! Я боялась, что он не услышит… Но он обернулся и серьёзно кивнул. Юкайна негодующе зашипела и с новой силой обрушила ряд атак. Я взвизгнула и закрыла лицо руками. Острый осколок ударил по щеке. Черт! Меня бесило осознание того, что я не могу помочь. Не могу помочь победить Юкайну, не могу с ней сражаться. Я не могу даже обеспечить свою безопасность. Стиснула зубы и попыталась встать. Рывок — опираясь на стену, хромая на обе ноги, я смогла встать. Но этого было мало. С трудом управляя деревянными пальцами, я сунула кольцо Ника — уверена, что это его, — в карман брюк. Думай! Если кувшин — или то, что от него осталось, — сдерживает ее, значит ли это, что он служит ей оболочкой? Без сосуда Юкайна, будь та хоть трижды прародительницей всяких там ищеек, все равно бестелесна. А если разрушить сосуд полностью...ее дух рассредоточиться, и Юкайне станет в разы сложнее концентрировать себя и свою силу. Да. Да, звучит логично...Ее сосуд — ее же ловушка: она заточена в нем, но без него не может существовать! —…Ты ведь хочешь узнать правду? — тем временем слащаво пропел ледяной демон, и мне показалось, что я уже слышала этот голос когда-то. — О своей бедной матери? О сестре? Об отце? — Она будто бы издевалась над Остерманном. — Я могу тебе рассказать о них. Удары Остерманна стали жестче и, кажется, безумней. Он усмехнулся, пытаясь совладать с эмоциями. — Да что ты можешь знать? — его голос звенел от гнева. — Ты столько веков проторчала в кувшине из-под вина… Ты… Я сжала руку в кулак настолько сильно, что ногти впились в ладони. От меня до наполовину расколотого кувшина оставалось три больших шага. Лучше, чем могло быть. Но если учитывать бездновский холод, дрожь в собственных руках и риск быть замороженной сосулькой — что ж, шансов меньше. — Зато может знать моя госпожа, — спокойно перебила Юкайна, игнорируя обидные вскрики Ника. — Она ведь все знает. Остерманн замер, скованный страхом, всего на секунду. Он смотрел перед собой. Его лицо… Оно выражало потерянность. — Более чем уверен, что это все — бредятина. — едва ли не выплюнул он, наконец, заметив мои попытки подобраться ближе к кувшину и отвлекая внимание Юкайны на себя. Какой понятливый! — И люди, которые выпустили тебя, не лучше твоей госпожи. Я собрала остатки магии, на которые только была способна, и послала импульс — самый мощный из всех предыдущих. Долгую секунду он несся к кувшину, огненным хвостом ослепляя всех в темной комнате. И, наконец, достиг цели. Юкайна заверещала свирепым воем, подняв ледяной ветер и заметая все острыми иглами изо льда. Я прикрыла лицо руками, но потоком воздуха меня снесло назад, к стене. Черт, головой ударилась! — Жалкое зрелище, — пробормотал Остерманн, когда вой поутих, и я очень надеялась, что это он не про меня. Ха! Действительно сработало: теперь эфемерный дух Юкайны стал бледнее, а лицо ее исказила гримаса боли и ненависти. — Все верно, Ник. — раздался властный и уверенный голос позади. Мы замерли, потом стремительно обернулись: в дверях стояли король Филипп, мама, король Владислав и королева Варвара. Алена метнула на меня обеспокоенный взгляд, но сразу же сконцентрировалась на снежном духе. — Уведи Аделиан отсюда. — Донеслись до нас слова Филиппа. — Мы с ней разберемся. Остерманн тяжело дышал, приходя в себя. Наследники окружили ледяного демона, наставляя на нее свои хранители магии. Дальше меня настигло самое паршивое состояние: когда ты вроде бы без сознания, но прекрасно ощущаешь боль, страх, холод и растерянность. Меня подхватили на руки; я бормотала, что могу идти сама, но это так же успешно проигнорировали. К слову, ходить я не могла. Как и поблагодарить Остерманна. Он все же спас меня.

***

Аделиан

—… Дальше не помню… — закончила я, пытаясь проглотить противный ком в горле. В кармане отдавало тяжестью кольцо. Надо бы вернуть. Интересно, для чего ему ограничитель магии? — Знаешь, неплохое начало для любовной линии. — задумчиво пробормотал Аделард. — Первое впечатление оказалось неправильным, и он спасает тебя от смерти. Я стукнула его по голове, закатывая глаза. Аделард тихо посмеялся. — Ну вот, впервые за полчаса ты улыбнулась. — Уже хорошо, — согласилась с братом Виола и подмигнула. Снаружи послышалась возня и приглушённые голоса. Занавеска отдернулась, пропуская в палатку Владислава и… И маму. Снова. — Ой, — забормотала Виола. — Братец, нам пора. «Эй, оставляете меня одну?» «Тебе нужно поговорить с мамой. Давай. Это твой шанс остаться в академии!» Скорее Вальдемара восстанет из гробницы, нежели мне разрешат остаться здесь. Тем не менее, они правы — попытаться стоило бы. Король Владислав покинул палатку вместе с Виолой и Аделардом. Мама присела рядом со мной. Пару минут стояла гнетущая тишина. Я не выдержала первой: — Мам, честно, я… — Ты остаешься в академии, Аделиан. — строгие нотки в ее голосе на миг оглушили меня. — Если, конечно, этого хочешь. — добавила Алена. Ее лицо оставалось бесстрастным; мама осматривала меня, силясь угадать: я напугана, взволнованна или умираю от счастья. Возможно, все вместе. Она…действительно разрешила мне продолжить учебу в академии? Какого черта сегодня происходит? — То есть… — Мы не против: ни отец, ни я. — кивнула Алена, погасив фонарь. — Можешь приступать к обучению, как только восстановишься. Смешок вырвался сам; я не верила в происходящее и, вероятно, выглядела сейчас глупо. Но было все равно. Когда мама покидала палатку, сообщив о нашем отбытии через два часа, схватила ее за руку. — Мам, — неуверенно пробормотала, пряча смущение. — Спасибо. Но Алёна лишь покачала головой. — Не знаю, стоит ли тебе нас благодарить. И вновь покинула палатку, оставив меня одну разбираться с грудой вопросов. К слову, ответов я не нашла.

***

«Я не собираюсь участвовать в дружном семейном сумасшествии» —

Ян

Здесь было людно и шумно. Я не любил такие места от слова совсем. И Селена тоже. Тогда какого дьявола она назначила встречу здесь? Закатное солнце окрашивало море в золотой цвет; дышалось легко и свободно. Набережная была самым красивым местом в округе, но люди… Эти люди. Путаются под ногами, смеются, кричат, спешат куда-то и сбивают с ног. Вот бы набережная опустела, хотя бы на один час. Я тяжело вздохнул, поправляя пиджак и сверяясь со временем. Половина седьмого. Черт бы тебя побрал, Селена. Когда терпение кончилось, и я уже собирался плюнуть на паршивое дело и уйти, в толпе появилась знакомая фигура. Она не выделялась совсем, пальто и берет серого цвета только сильнее утягивали ее, к рутине, к будням, к блеклым лицам людей. Только лишь опасно сверкнули зеленые глаза, когда она заметила меня и аккуратно двинулась навстречу. Я облокотился о перила вдоль дорожки, с тоской взглянул на море. С приходом Селены жизнь всегда катится в бездну. Прощай, спокойствие. —Здравствуй, Ян. — ядовитая ухмылка делала ее похожей на змею. Я безучастливо пожал плечами, не считая нужным растрачивать время и желая сразу перейти к делу. Только и подметил: — Опаздываешь. Селена стянула с головы берет и подставила лицо ветру, прикрыв глаза. Толпа вокруг будто бы утихла. — Помогала нашим друзьям скрыться от королевской стражи. Вертит вокруг себя людей, словно они — пешки на игральной доске. Все же, чем-то она похожа на Анастасию. — Не боишься смертной казни, когда тебя поймают? — Если меня поймают. — почти ласково поправила Селена. Меня даже пробило на усмешку, но говорить ничего не стал. — Я к тебе с новостью. Мать хочет, чтобы ты поступил в академию. — она со скучающим видом принялась рассматривать свой маникюр. — В кратчайшие сроки. Опять Анастасия за свое. Строит планы, а чужое мнение — это пыль под каблуками, что ли? Я запустил руку в волосы и едва не вырвал клок белых прядей. Вдох-выдох. — Нет. — Я вскинул бровь. — Я не собираюсь участвовать в дружном семейном сумасшествии. Мне надоело прислуживать матери, тебе нет? Селена вздохнула, щурясь. — Отказываешься? — Я не буду поступать в академию. — едва ли не прорычал я. — Не пойду на поводу у матери, чтобы опять ввязываться в противозаконные дела. Хватит с Воскресенских этого. Не прощаясь, я развернулся на пятках и стремительным шагом пошел прочь. Прочь от Селены. Прочь от постоянного контроля. Я только недавно по-настоящему ощутил, что такое свобода, только сейчас жил сам и для себя. Я не вернусь туда. — Не откажешься. — Селена быстро догнала меня и подстроилась под мой шаг, словно для нее это расстояние — не помеха вовсе. — Ты не можешь отказаться, и это ты знаешь. У тебя просто… нет выбора.