Семья.

      Выйдя из кабинета, Арахнисс вновь достал свои карманные часы, посмотрев на них. Пять утра. Тихий гул шестеренок лишь слегка отдавался в голове Гарольда слабым пощелкиванием. Томным взглядом пронзив циферблат, Темный вновь устремился вперед по коридору, постепенно наращивая темп своей ходьбы. Вокруг не было никого…От охраны не было ни единого следа, точно той никогда и не было здесь. Осторожные лучи раннего солнца тоже не улучшали данное обстоятельство. — Сэр Арахнисс, я могу понять Вашу возбужденность от такой ситуации, однако вы не дали мне осмотреть более досконально тело Бладина! Я вас уверяю, что это открыло бы нам глаза на куда больше фактов, чем мы располагаем сейчас! – трясся подле Гарольда Роуч, явно раздосадованный тем, что не сумел в должной мере насладиться творением кровавого скульптора. —В этом нет никакого смысла, Роуч. Распечатка была на руках у Макоэлли - не важно, сам он ее сделал, или этим занялся кто-то иной. В тексте нам явно дали понять, что переписка произошла до нападения на нашу Виллу. Значит Бладин предатель. Однако, есть и второй вариант – его шестерки точно знали, что их босса убьют, как нежеланного игрока на этом поле брани, который сумеет качнуть часу весов не в пользу Валентино, - выговорил Арахнисс, сворачивая прочь с тропы, что вела к главному входу. — Кажется, я понимаю… — Потому в обоих вариантах его подопечные оказываются не на нашей стороне, что делает попытки сойтись с ним бесполезными и ненужными, - сухо выдал паук, поднимаясь по огромной лестнице, с красным ковром, вверх.       Залу на втором этаже украшало множество каменных горшков с немалых размеров алыми цветами, в огромное окно с винтажем, основой для которого послужил хозяин данного величественного сооружения, пробивался свет, демонстрируя гостям и трон с жезлом и короной.       Отведя взгляд в сторону, паук достал револьвер и выстрелил в мозаику, молча спрыгивая со второго этажа в кусты. Его примеру последовал и таракан, однако в его движениях явно отслеживалось некая неохота и явное недоверие тому, за кем он следовал. — Сэр Арахнис… Куда мы направляемся теперь? – Кок Роуч отряхнул свое пальто и поправил пиджак, выходя из зарослей ало-розового папоротника. — Я. Спасибо за помощь, Роуч. Не знаю, чем мне тебя отблагодарить, но ты в мою смерть явно не входишь, - доставая одну-единственную кривую и измятую сигарету, что стала похожа на самокрутку, выдавил Гарольд, закуривая ту от горящего костра в дырявой бочке, — Пф, снобы. — Но сэр… Я дал клятву Вашему ныне покойному отцу, что доведу Вас до самого конца этого кошмара. — Слушай, Роуч… Кок, не усложняй, пожалуйста. Вся эта неразбериха закончится с моей смертью. Да, конечно, банды не перестанут отвоевывать друг у друга территории, но сутенер явно прекратит эту охоту за выжившими членами нашей семьи. Осядь где-нибудь, отдохни… Мне уже все равно заказан билет, - за все время этого высказывания на лице Арахнисса не дрогнул ни один мускул. Каменная маска вновь опечатала сознание паука. — В Ваших словах есть доля истины, сэр Арахнисс. Я всем сердцем желал бы не принимать этого решения, однако Вы вынуждаете меня поступить рационально и обдуманно. Прощайте. Уверен, мы еще встретимся, - положив лапки на плечи Темного, таракан несколько раз хлопнул по ним и, щелкая жвалами, исчез в переулках города. *” Ни одна тайна так и не поддалась раскрытию… Макоэлли явно был предателем, я в этом не сомневаюсь… Просто какой смысл это сейчас имеет? Кругом разруха и хаос, война и бесчинства, а все из-за глупых убеждениях о чести одной проститутки, что решила уйти от своего хозяина к недальновидной семье. Я могу все бросить – выйти из игры и исчезнуть с этих земель навсегда. Ни одна душа не сумеет отыскать мой след в пурге безумия, которая наполнила глупые головы жителей столицы”, - Арахнисс сделал затяжку, выпуская дым тонкой и ровной струей: “ Я круглый кретин и недоумок, жаждущий объединения семьи ради того, чтобы успокоить себя. Последствия… Столь необдуманные и резкие даже не волновали мое самомнение и раздутое эго, которое лопнуло и забрызгало своим воспаленным гноем всех окружающих и отравило меня. Забыл о своих же принципах… А теперь я отправляюсь на верную смерть, дабы вновь успокоить себя. Что будет с Молли? Энтони? Даже с Роучем?... Строю из себя героя, чтобы хоть на миллиметр стать ближе к жертве отца… Жалкая пародия неумелого сына.”*       Закончив курить, паук выбросил сигарету в бочку, пропадая в рассвете нового дня.