Скрытое небо

Тсуна полагал, что надеяться, чтобы всё прошло гладко, слишком. Чёрное пламя и трио Вендиче, прибывших вместе с ним, были самым большим осложнением, которое он мог придумать. Описания не отдавали им должного. Бинты, цепи, слегка скрюченные тела. Сухой пыльный запах, который окружал их, и этот ужасный, пронизывающий до костей холод. Это напомнило Тсуне о первых днях, когда печать отрезала его от большей части пламени. Пока Вендиче осматривали двор, Тсуна вспомнил законы мафии, которые ему вдалбливал Реборн. Он не думал, что они нарушились сегодня, так что же здесь делают Вендиче? Его хранители и Аркобалено инстинктивно сгруппировались вокруг своих Небес. Слава богу, Хибари здесь не было; он охранял Нану и Киоко, пока они готовили ужин для всех. С другой стороны, здесь была Хана; хотя она всё ещё не активна, но полна решимости держать девочек — её подопечных — под своей защитой. Конечно же, Хана встала между Хром и Вендиче, что также поставило её между ними и Кавахирой. Более низкорослый Вендиче — погодите, Вендиче размером с Аркобалено, Тсуне не понравилось, куда это ведёт, — указал на древний Туман. — Этот человек — тот, кого мы так долго искали. Отойдите в сторону, или вас арестуют вместе с ним. Ни одна из девушек не пошевелилась; Хром крепче сжала объятия, и Ханна воскликнула: — Убери свои зомби-лапы от Хром! — Невежественная девчонка. Если ты бросишь вызов Вендиче, это приведёт к твоей смерти. — Неужели я выгляжу так, будто это меня остановит? — поскольку в тот момент Хана была объята фиолетовым пламенем, ответ был явно отрицательным. — И вообще, с чего ты взял, что можешь арестовываешь людей? Вы же не из полиции. — Мы Вендиче. Мы – те, кто обеспечивает соблюдение законов мафии. — И кто поручил тебе это дело? Или вы просто самые большие обезьяны в стае? Замечательно, теперь у Тсуны два активных облака, с которыми нужно иметь дело; боги помогут ему, если Хана решит гармонизировать. Если, конечно, кто-нибудь из них доживёт до этого времени. — Не могли бы мы обсудить это, как цивилизованные люди? — Он развернул своё пламя по всему двору, надеясь, что это заставит их всех прислушаться друг к другу. Мини-Вендиче повернулся и уставился на него (может быть; трудно было сказать с повязками). — Что. Это. Такое. *** Сердце Реборна замерло, когда его пушистое Небо повернулось к Вендиче. Его так и подмывало наставить на них пистолет, но он понимал, что это бесполезно. Шеф Вендиче, Бермуда, пришёл арестовать Шахматноголового. Пламя Ночи могло заставить закоренелых гангстеров падать в обморок от ужаса, но Тсуна казался невозмутимым. — Вы имеете в виду печать? — он ответил на вопрос Бермуды. — Печать. Да, — Бермуда наклонился ближе. — Здесь Огненная подпись Тимотео Вонголы. Запечатать пламенеющего активного ребенка — и запечатать Небо – это нарушение закона. У Реборна скрутило живот. Если Вонгола Ноно будет увезён Вендиче, это вызовет скандал, который потрясёт весь преступный мир; хуже того, Тсуна унаследует Вонголу немедленно, задолго до того, как будет готов. Тсуна думал в том же направлении; тревога отразилась на его лице, затем он погрузился в спокойствие гипер-посмертной воли. — Я думал, что Вендиче не вмешивается во внутренние дела? — У парня есть яйца, кора, — пробормотал Коллонело. На этот раз Реборн не стал возражать. — Вы утверждаете, что это внутреннее дело? — сказал Бермуда. — Технически... Я тоже Вонгола, так что да, — ответил Тсуна. — К тому же, у меня уже есть план, как с этим справиться, так что, пожалуйста, дай мне шанс попробовать, прежде чем ты начнешь действовать. — И какие последствия ты планируешь для того, кто запечатал тебя? Тсуна почесал шею. — Как насчет того, чтобы лишить его титула и конфисковать все имущество? В таком виде это звучало нелепо. Ни один пятнадцатилетний подросток, Небо или нет, не имел ни малейшего шанса свергнуть Дона Вонголы. Если, конечно, у него не было внутреннего круга. У Лар опять отвисла челюсть, когда она сообразила, что к чему. — Невозможно…  это ребенок Емитсу? Реборн только ухмыльнулся. Пушистик Тсуна выглядел и вёл себя так искренне мягко, что большинство мафиози отпустили бы его, даже не взглянув. И это было бы их гибелью, потому что мягкость не означает слабость, а Тсуна полностью осознавал силу, которой обладал. Реборн вздрогнул от радости, увидев его. А Леон все это записывал! Бермуда смотрел скептически. — И сколько времени вам понадобится, чтобы это сделать? — Дай мне время до моего двадцать первого дня рождения. Это всё, о чём я прошу, Виндиче-сан. — Я должен это увидеть. Очень хорошо, если вы не возьмёте Вонголу к своему двадцать первому дню рождения, мы арестуем Тимотео Вонголу, — Бермуда снова повернулся к Шахматноголовому. — Теперь, когда всё улажено… *** Тсуна собрался с духом: это будет непросто. Какая-то часть его хотела убежать в лес и спрятаться; холодная аура Вендиче вернула воспоминания о том времени, когда он был самым бесполезным. Тем не менее, он пережил это, и был полон решимости пройти через это снова. — Не могли бы вы сказать мне, в чём его обвиняют? — Вы будете защищать этого человека от Вендиче? — Да, — твердо сказал Тсуна. — В конце концов, он под моей защитой. — Объясни. — Он активный пользовать пламени Намимори. И отдаёт дань уважения моей организации; это делает его моей ответственностью, — какой же он Босс, если позволит арестовать своих людей без боя? Кроме того, то, что сделал Кавахира, было даже не так плохо по сравнению с некоторыми историями, которые слышал Тсуна. — Какие законы он нарушил? Или это скорее личная месть? Вендиче вздрогнул от неожиданности, и Тсуна понял, что его интуиция снова оказалась верной. — Вендиче поклялись покончить с проклятием Аркобалено, за которое отвечает этот человек. Значит, они немного опоздали. — Не знаю, заметил ли ты, но с проклятием покончено. Именно этим мы и занимались. — Как это может быть? — самый высокий Вендиче подошел к машине — а ей действительно нужно было дать ей имя — и ткнул пальцем в одну из подвесных розеток. Многопламенный поток прошел через него по дуге, как это было с Аркобалено, и оставил его менее искривленным. — Джагер? — позвал тот, что пониже. — Я… Ну, босс. *** Сердечный приступ. Тсуна-сама собирался довести Хаято до сердечного приступа. Он с благоговейным трепетом смотрел, как его Небо, не дрогнув, противостоит самим Виндиче. Их аура ужасающая, и намёк на то, что они связаны с проклятием Аркобалено, был тревожным. Однако Тсуна-сама говорил с ними так, словно вёл обычные переговоры. — Вы убеждены, Виндиче-сан? — Ваша семья построила это устройство? — спросил Бермуда. — Да. Вездесущий гул гармонии в его душе перешел в рев. Это редкая привилегия — видеть свое Небо в полной силе, как сейчас: чистое яркое пламя, которое покрывало двор, затмевая даже Небо Аркобалено. У Хаято подкосились колени, но он с трудом удержался на ногах. Как бы сильно он ни хотел поцеловать руки своего Неба — или туфли — это было бы бесполезно для Тсуна-сама. Пребывание в гипер-режиме посмертной воли так долго наверняка вызовет перегрузку, и ему понадобится помощь Хаято, как только он освободит его. — И вы возражаете против того, чтобы человек, известный как Шахматноголовый, был наказан за свои действия? — А какой в этом смысл? — Тсуна-сама пожал плечами и махнул рукой Кавахире, который всё ещё застыл от шока в руках Хром; он не подавал вида, что замечает происходящее вокруг. — Это правда, что действия Кавахиры-сан причинили вред и рассердили многих людей. Но это была задача, которая ему не нравилась и о которой он не просил, и как только была представлена альтернатива, он поддержал её. Более того, насколько мне известно, ни одно из его действий не противоречило законам мафии. Единственной целью наказания теперь будет личная месть, и действительно, стоит ли это делать? Хаято затаил дыхание, надеясь, что слова Тсуна-сама убедят их. Вендиче слыли абсолютно беспристрастными; им не полагалось иметь личных претензий. Несколько долгих мгновений они изучающе смотрели на Кавахиру. Затем они повернулись друг к другу в молчаливом общении и, наконец, снова оказались лицом к лицу с Тсуна-сама. — Ваши доводы убедительны,— сказал Бермуда. — Мы позволим вам взять на себя ответственность за Шахматноголового, вашего подчинённого, при условии, что Вендиче возьмет на себя опеку над пустышками и их контейнером. — Звучит справедливо, — сказал Тсуна-сама. — У вас есть, где их хранить? Если нет, то у нас недалеко хорошая заброшенная соляная шахта. — Он будет помещен на самые глубокие уровни Вендикаре, куда могут пройти только Вендиче. — Отлично. О, и Талбот прислал это для вас, Вендиче-сан, — Тсуна-сама протянул чёрный девятый браслет, тот самый, загадку которого никто так и не смог разгадать. Бермуда поднял его; Хаято поморщился при мысли о том, что эти холодные пальцы коснутся его Неба, но Тсуна-сама даже не дёрнулся. Бермуда повертел браслет в руках, затем положил его в карман. — Вендиче в долгу перед тобой, Савада Тсунаёши. Мы будем с большим интересом наблюдать за твоей карьерой. Вендиче окружили машину, а затем с вихрем Черного Пламени они и она исчезли. Со двора повеяло холодом, и мгновение спустя Тсуна-сама втянул в себя пламя, оставившее после себя слабое тепло. Из всех присутствующих только Хаято нашёл в себе силы пошевелиться; он подошел к своему Небу и протянул руку. Это была его первая и самая главная обязанность; он знал, что Тсуна-сама предпочтет её любому поклону или приветствию. Тсуна-сама оперся на его руку и благодарно улыбнулся. — Мы сделали это, Хаято.