Скрытое небо

Если бы Лар сама не слышала его имени, она бы ни за что не поверила, что этот небесный малыш — сын Емитсу. Малыш только что договорился с Вендиче. Он может достичь гиперрежима Посмертной Воли без посторонней помощи. И он каким-то образом организовал снятие проклятия Аркобалено. Послушать Емитсу, так его сын не умеет завязывать шнурки на собственных ботинках. В то время как Лар меняет свои парадигмы без сцепления, Реборн прыгает на плечо Тсуны и бьёт его по голове. — Ты только что шантажировал Вендиче? — Я этого не делал! — верно? — Ты намекнул, что разрушишь их репутацию, если они будут действовать из мести. Я так горжусь тобой, — о Боже, он будет невыносим. Тсуна закатывает глаза и достаёт из кармана скомканный список. — О’кей, Такеши и Хром, не могли бы вы отвезти Кавахиру-сан домой? Все остальные, если хотят, пообедают у меня дома. Да, чёрт возьми. Хотя она пробыла в этих развалинах всего два часа — она смотрит на часы — Лар умирает с голоду. Она определённо больше интересуется едой, чем тем, что происходит с Шахматноголовым; он выглядит сломленным, и она не думает, что это притворство. В тумане трудно сказать наверняка. Девушка-гроза берёт его фирменный головной убор. — Кавахира-сан, ваша шляпа! — Она мне не нужна. Избавься от неё. Девушка задумчиво постукивает костяшками пальцев по железной шляпе. — Эй, Хаято, как лучше взорвать шляпу? — Думаю, Термитом, — говорит малыш-Ураган, не сводя глаз с Тсуны. Их совместная работа настолько слажена после разве что года, максимум? Кое-что из этого должно быть следствием тренировки Реборна, но, чёрт возьми… — Дай мне убедиться, что я всё правильно поняла, — говорит Лар. — Тсуна, это ты виноват в том, что избавился от проклятия? — Ну, это была своего рода совместная работа. — Не скромничай, пушистик Тсуна, — снова шлёпает его Реборн. — Твой фонд заплатил за материалы, и твоё пламя управляет машиной. И ты всё это затеял, когда пригласил Шахматноголового на чай! — Тогда я ещё не знал, что это он! Тем временем Череп смотрит вниз на облачную девушку. — Только то, что у тебя есть пламя облака, — говорит он, — не значит, что у тебя есть качество звезды. — И то, что ты бессмертный, не делает тебя менее похожим на обезьяну, — парирует она. — Хорошо, мы понимаем друг друга. Это что только что произошло? И всё же Лар могла поклясться, что хранитель облака Тсуны — мужчина. Либо её информация неверна, либо у Тсуны два Облака. — Почему твой отец не может быть больше похож на тебя? — восклицает она. — Обычно мне такого не говорят, — Тсуна моргает. — Вы работаете с моим отцом, верно, Милч-сан? Вежливый и подготовленный. Единственная вещь, которой ему не хватает — это костюм. — Совершенно верно. И ради Бога, зови меня Лар, ты это заслужил. — Когда же я его заработаю, кора? — кричит Колонелло; Лар показывает ему грубый жест. Дети хихикают. — В таком случае, Лар-сан, не могли бы вы оказать мне пару услуг? После того, что он сделал, он может получить столько услуг, сколько захочет. — Валяй. — Вы можете скрыть от моего отца то, что видели здесь? Я бы сам хотел ему сказать. — Идёт. И я хочу быть там, чтобы увидеть его лицо, когда ты это сделаешь. — Окей. И не могли бы вы напомнить ему, чтобы он связался со мной? Я до сих пор ничего о нем не слышал. — Все ещё? Вот идиот! — неужели Емитсу не может хотя бы следовать инструкциям Ноно? — Я с радостью засуну ему сапог в задницу от твоего имени. — И потому что в ней играет нездоровое любопытство. — Когда ты в последний раз слышал о нём? — Три года назад он прислал открытку, в которой утверждал, что работает строителем в Антарктиде. Если бы, скажем, Вайпер послал такое сообщение, она бы точно заподозрила, что он специально использует прозрачную историю прикрытия. Емитсу не настолько хитер. Он ожидает, что его жена и сын купятся на это? — Каков мой отец как личность? — спрашивает Тсуна. Он не уклоняется от трудных вопросов, не так ли? — Он хорош в битве и весел на вечеринках. Но его навыки общения с людьми… поверхностны. — Этого я и боялся, — Тсуна пожимает плечами и меняет тему разговора. — Значит, все придут на ужин? У Гаммы и Юни есть машина, а у Черепа — мотоцикл. Хаято, я не думаю, что смогу балансировать на велосипеде, так что я могу поехать с тобой? — Конечно, Десятый. — Значит, остаётся… — Пушистик Тсуна. Если ты думаешь, что я поеду где угодно, только не с тобой, подумай еще раз. — Ладно, ладно! Остается пять Аркобалено между Ханой, Хару и Шоичи. — Я пойду с Шоичи, — объявляет Верде. — Я хочу обсудить с ним будущие проекты. — Чувак, мы только что построили машину, способную спасти мир, — поразился Шоичи. — Что, по-твоему, мы будем делать на бис? Верде одаривает его ухмылкой! — Ты когда-нибудь слышал о животных в коробочках Лоренцини? *** Фонг изо всех сил старался сохранить видимость безмятежности. Проклятие Аркобалено, определявшее его существование в течение тридцати лет, исчезло. Как бы он ни ненавидел свою детскую форму, он привык к ней; теперь он снова начнет расти. И, возможно, не только телом. Как и все его товарищи, Фонг считал, что у него мало времени, и поэтому позволил своим навыкам застаиваться. И все же Аркобалено получил уникальный второй шанс — прожить еще одну жизнь, и Фонг был полон решимости добиться в этой жизни большего, чем в первой. Любопытно, что всё это происходило в Намимори. Он помог семье своей сестры обосноваться здесь; нейтральная зона обеспечивала их безопасность и гарантировала, что племянник доживет до совершеннолетия. Однако его ученицу тоже отправили в Намимори, и она так и не вернулась. Главы её триады, должно быть, знали, что это произойдет; убийцы исчезали в этом городе задолго до того, как родилось их юное Небо. Скрытое Небо, Инь Тянь. О его существовании ходили только слухи. Никто бы не догадался, что это он: невысокий милый подросток в толстовке и джинсах, прислонившийся к спине своего хранителя урагана, пока ехал с ним на заднем сидении велосипеда. Теперь от его огромного яркого чистого пламени не осталось и следа; он прятал его в себе. Савада Тсунаёши, так звали его Вендиче; Фонг знал эту фамилию. Похоже, у Вонголы своё собственное применение для убежища Намимори. Как и у создателя Аркобалено. Увидев Шахматноголового без маски, Фонг больше не испытывал желания мстить ему. Самая жестокая пытка для пленника — заставить его пытать других; вот, что увидел Фонг в глазах Кавахиры после того, как с него сняли шляпу. Фонг не знал всей истории, но Тсунаёши знал, и он спорил о милосердии перед Ведиче; его хранитель тумана взял Кавахиру под свою опеку. Он и Аркобалено — все в большом долгу перед юным Небом. Фонг обдумывал, что он может предложить взамен. Один уже сделал свой выбор; для того, кто его знал, перемена в Реборне была поразительной. В их мире легко найти причины для убийства. Но Реборн нашел что-то — кого-то — за кого стоит умереть, и это еще опаснее. Он примостился в передней корзине велосипеда, зоркими глазами высматривая всё, что могло бы угрожать его Небу. Фонг тем временем ехал вместе с Колонелло и облаком, Ханой. — Так ты хранитель облака ребенка, кора? — Нет, для обезьяны он не так уж плох, но я здесь только для того, чтобы присматривать за своими девочками, — ответила Хана. — Кроме того, у Тсуны уже есть Облако, это было бы неловко. — Возможно? Тип пламени достаточно редкий, так что вряд ли в Намимори больше двух Облаков. Племянник Фонга настолько антисоциален, что трудно представить его гармонизирующим с кем-либо… и всё же он сказал бы то же самое о Реборне. Группа разномастных машин свернула за угол, и Фонг заметил знакомую фигуру, развалившуюся на крыше дома. Дом, как оказалось, и был их целью. Как только Тсунаёши слез с велосипеда, Кёя спрыгнул с крыши, чтобы осмотреть его. — Маленький всеядный. Тебе нездоровится. — Просто перегрузка пламенем, Хибари-сан. Со мной всё будет в порядке, — Кёя развернул Тсунаёши, чтобы убедиться, что тот не ранен. Он хмыкнул и оглядел собравшихся. — Надоедливый хищник, — поприветствовал он Фонга. Затем его взгляд встретился с Ханой, и они начали соревнование в гляделки. Прежде, чем ситуация могла обостриться, Тсунаёши махнул рукой между ними. — Эй. Не могли бы вы двое оставить это до ужина? Хибари-сан, вы едите с нами или хотите бенто? — Бенто, — сказал Кёя и снова взобрался на крышу. Фонг никогда не видел племянника таким покладистым. И он подчинился Тсунаёши без возражений — верный признак гармоничного облака. Хранитель в семье; только за это благословение их клан обязан Тсунаёши верностью. — Тот же вариант возможен и для тебя, — сказал Тсунаёши Черепу. — Если ты не хочешь тесниться с остальными. Череп наклонил голову в шлеме. — Великий Череп-сама примет бенто, — решил он. — Хана? — Заманчиво, но я останусь со своими девочками, — сказала она. Гамма кашлянул в ладонь. — Поскольку Юни-сама уснула, я думаю, мы вернёмся в наш отель, — он опасался привести её в дом другого Неба, оставив в стороне вопрос о новом активном облаке в переполненной комнате. Тсунаеши улыбнулся ему. — Я понимаю, Гамма-сан. Спасибо, что пришли. — Когда Гамма отъехал, Тсунаеши жестом пригласил остальных войти. — Добро пожаловать в мой дом. Внутри дом был… обычным. Очень похожим на любой другой гражданский дом в Японии; единственной примечательной особенностью были листы с каллиграфическими надписями — студенческие проекты, судя по их виду — которые висели на стенах. Ещё два выхода, считая окно, и лестница, ведущая на верхний этаж. Несколько низких столов были сдвинуты, чтобы вместить их группу; Звуки и запахи готовящейся пищи доносились из кухни. Обитатели: женщина средних лет (мать Тсунаеши), скрытая девочка-солнце, маленький мальчик-молния и… — Шифу! — красно-чёрное пятно врезалось в него, едва не сбив с ног. Этого не может быть. — И-пин? — он оплакивал её утрату. И всё же она здесь, целая и здоровая; в свои шесть лет она была выше него ростом и болтала по-китайски со скоростью мили в минуту. Фонг едва успел вставить слово, когда И-пин рассказала ему о «Большом Брате Тсуне», о том, как она ходила в школу, о своих новых очках и о полудюжине других вещей из нормального детства. — Ты счастлива здесь? — наконец спросил Фонг. — Да, Шифу! О, мне нужно помочь накрыть на стол. Брокколи-голова, иди сюда и принеси циновки! — она убежала так же быстро, как и появилась. Фонг смотрел ей вслед; он позволил своим мыслям успокоиться. Теперь он знал, что должен больше, чем когда-либо сможет вернуть; от него требовалась только одна клятва, которую давала честь. Остальные остановились, чтобы посмотреть на приветствие И-Пин; теперь они наблюдали за ним. Он повернулся к хозяину дома. — Савада Тсунаеши-сама, — он опустился в глубоком поклоне. — Моя жизнь, моя смерть, всё, что у меня есть, принадлежит тебе. Над ним раздалось тихое «Хииии?», а потом Тсунаёши подхватил его на руки и прижал к своему плечу. Хотя сердце Фонга бешено колотилось в этом уязвимом положении, он лежал неподвижно, отдавшись своему хозяину. Чья-то рука погладила его по спине. Небесное пламя окутало его, и он предложил ему попробовать своё собственное пламя; они цеплялись, связывались и тянули его внутрь. Он подавил вздох. Он был готов стать самым низшим из слуг; он не ожидал этого. Тепло, которое просачивалась в трещины его души и успокаивало их, огромная решимость, которая убаюкивала его бурю без страха и сомнений. Яркое пламя пронзило его до глубины души, и это было великолепно. — Ш-ш-ш, — прошептал его хозяин, его Небо. — Я держу тебя.