Скрытое небо

Четвёртая часть

Энрико Сантори был портным, не самым лучшим в Италии, но дело у него шло хорошо. До тех пор, пока он не оказался между двумя мафиозными семьями, обвинившими его в шпионаже в пользу друг друга. Энрико не делал ничего подобного, но, не имея возможности доказать это, он собрал свои пожитки и бежал в Намимори, в Японию. Здесь он один из лучших в своем деле и постоянно занимается предоставлением костюмов как гражданским, так и мафиози. Его нынешние клиенты — один из них — молодой ураган, который покупал костюм для своего бойфренда. Эта пара восхитительно непохожа — ураган груб и одет как преступник, в то время как его партнер милый котёнок, застенчивый и пушистый. Не то чтобы Энрико произнес это вслух, но ураган ощетинивался всякий раз, когда он приближался. — Сантори, если ты попытаешься что-нибудь сделать… — Хаято, со мной все будет в порядке, — его друг похлопал его по руке. — Пойди и выбери галстук, ладно? — …Хорошо, — он не мог быть вне пределов слышимости; магазин Энрико не так уж велик. — Сюда, юный сэр, я займусь последней примеркой, — Энрико не ожидал найти здесь никаких изъянов, но всегда лучше проверить. Кроме того, молодой человек с его первым костюмом часто нуждался в руководстве в таких вещах, как правильная регулировка подтяжек. — Удивительно, что кто-то до сих пор носит их. — Ах, но ремень испортил бы линии костюма, молодой сэр! — Энрико позаботился о том, чтобы все было как следует выровнено. — А теперь, если вы наденете туфли, я проверю, ровны ли края. Тем временем, судя по звуку, Хаято осматривал каждый галстук в магазине. Энрико и сам слабый ураган, поэтому мог посочувствовать желанию найти лучший из возможных вариантов. Он велел своему молодому клиенту примерить пиджак, а затем снова снять его, чтобы сделать несколько незначительных изменений. В костюмах мафиозного покроя, возможно, более просторно, но это не причина для неряшливости. Раздался крик «Ага!», а потом Хаято вернулся с галстуком. Оранжевым галстуком. Брови Энрико поползли вверх; даже для того, чтобы польстить партнеру, это уже чересчур. Он задумался, стоит ли ему что-то сказать. — Ум… — Он подходит к моим глазам, тебе не кажется? — и на мгновение это произошло — глаза пушистого молодого человека засветились ярким, мандариново-оранжевым светом. Небесно оранжевым. Энрико чуть не проткнул себя иглой. Неудивительно, что ураган — хранитель урагана — был таким колючим. А это означало, что на самом деле они не любовники; слава Богу, Энрико ничего не сказал. Скрытое небо — название не просто символическое. Он рад, что всегда делает свою работу идеально, независимо от того, кем он считает своего клиента. — Эй! — щелчок пальцев перед его лицом вывел его из оцепенения. — Хаято, не будь грубым, — молодое небо надевал галстук, сосредоточенно опустив брови. — Прости, Дечимо, — Хаято был уже более расслаблен; часть его напряжения, должно быть, была связана с сохранением тайны босса. Энрико не знал, как держать рот на замке; ему хотелось кричать с крыши, что синьор Интен, его Дон, в его магазине, покупает его костюм. Он обрезал нитку и молча протянул пиджак. Синьор Интен надел его и застегнул пуговицы. — Как я выгляжу? В костюме было что-то такое, что заставляло любого держаться прямо; в таком костюме синьора Интена можно было принять за кого угодно, только не за босса. Хаято упал на колени к ногам своего неба и поцеловал его руки. — Cielo mio, ты великолепен. Дон гладит Хаято по волосам, и, возможно, они любовники, потому что Энрико никогда не видел никого настолько одурманенного, как этот хранитель урагана. Словно прочитав его мысли, Синьор Интен подмигнул ему. Энрико побледнел. — Зеркало, Синьор, — сказал он, снимая его со стены. Правильно ли так обращаться к небу? Ни у одного из знакомых, с которыми он вел дела, не было неба. Он не знает, что такое хорошие манеры! По крайней мере, Синьор Интен доволен его работой. Он обернулся, посмотрел на свое отражение и сказал: — Оставалось только расплатиться, — Синьор Интен снова переоделся в повседневную одежду и снова стал похож на обычного подростка; костюм был аккуратно сложен в сумку для одежды, висевшую на плече его хранителя. Энрико заколебался над счетом-не предложить ли ему скидку? Полностью списать цену? — Давай вести бухгалтерию как можно проще, хорошо? — Конечно, Синьор, — а что еще он мог сказать? Синьор Интен произвёл оплату — не иначе как из Фонда «скрытое небо» — и Энрико с поклоном принял чек. — Благодарю вас за ваше покровительство. Синьор Интен радостно улыбнулся и потёр шею. Ни с того ни с сего Энрико подумал, что готов принять пулю за этого человека. И снова он словно прочитал мысли Энрико. — И тебе тоже спасибо, — он протянул руку; вместо того чтобы пожать ее, Энрико перевернул ее и поцеловал в тыльную сторону. Эти манеры он действительно знал. На мгновение Небесное пламя окутало комнату, достаточно сильное, чтобы выбить из него дыхание. Затем они снова скрылись, демонстрируя впечатляющее самообладание. — И спасибо за костюм. Его хранитель придержал для него дверь. — Хаято, как думаешь, не пора ли нам начать раздавать визитки? — Я займусь этим, Дечимо. ….Подожди, «Дечимо»? *** Киоко чуть ли не влетела в дверь пекарни Моко-сан. У прилавка стояла группа пожилых женщин, и Моко-сан развлекала их, жонглируя лимонами. Пока она ждала своей очереди, Киоко изучала пирожные в витрине; погода была все еще прохладной, и ей хотелось чего-нибудь наполненного. — Привет, Киоко-тян, — сказала Моко, когда остальные посетители ушли. — Привет, Моко-сан. Я и не знала, что ты умеешь жонглировать. — Это помогает, когда мне просто нужно двигаться, понимаешь? — Киоко действительно понимала; она и сама чувствовала это в последние несколько месяцев, бурлящую энергию во всех ее нервах, которая мешала ей усидеть на месте. Она знала, что это та же самая энергия, которая заставляла ее брата постоянно тренироваться, а Реборна-сэнсэя шутить. И Моко-сан жонглировать, видимо. Булочница внимательно посмотрел на нее. — Ты близка к тому, чтобы начать действовать, не так ли? — М-м-м… — она единственная в Клубе любителей тортов, кто еще не был активен. — Мне повезло, что я знаю, что происходит. — У нее было время привыкнуть к мысли, что она живет вне респектабельного общества, и понять, почему преступный мир устроен именно так. — Тебе повезло, что Интен-сама присматривает за тобой, — сказала Моко-сан. Киоко нежно улыбнулась. — Я знаю. Я ищу торт на наше следующее собрание учебной группы. — У меня есть хороший фруктово-ореховый торт, который может подойти, — Моко-Сан вытащила поднос и показала ей. — Выглядит чудесно, — сказала Киоко, Моко-сан завернула для неё торт. — Послушай, у девушки это совсем другая жизнь, чем для парней. Если вам нужен женский совет по любому вопросу, я могу помочь. — Спасибо, Моко-сан, я запомню. Когда она вышла из пекарни, к Киоко присоединилась Хана, которая сидела на перилах снаружи. В эти дни Хана не могла находиться в комнате больше чем с парой человек; в школе ей было трудно. Киоко почувствовала, как внутри у нее все сжалось от беспокойства за подругу. — Эй, у тебя что, мрачные мысли? — Немного, — призналась Киоко. — Просто думаю, что не все способны жить «нормальной» жизнью. И какие неприятности могут возникнуть из-за этого. Хана искоса улыбнулась ей. — Если мы не можем рассчитывать на помощь властей, нам просто нужно научиться защищать себя. Полиция ничего бы не сделала для Хром. Киоко кивнула. Именно тогда, когда она встретила Хром, она начала понимать, что законное общество не защищает всех, и что быть «хорошей девочкой» недостаточно, чтобы защитить себя. — Но я не хочу действовать как мой брат. Это так… грубо. — Ну, а чего ты ждешь от обезьяны? — Ты придешь на собрание учебной группы, Хана? — Киоко заметила, что Хана, как и Хибари-сан, не любит, когда люди предполагают, что она собирается делать. — Пока Тсуна там, чтобы заставить других обезьян вести себя прилично, — сказала Хана. — И еще, торт. — Важное уточнение, — торжественно произнесла Киоко и хихикнула. С Ханой все будет в порядке. Они расстались у ворот дома Киоко, и она вошла внутрь, чтобы положить торт в холодильник. Рехэй в гостиной, отжимался с бетонным кирпичом на спине. — Сестренка! Я очень рад, что ты дома! — Привет, Рехэй-нии. Киоко достала мангу и устроилась на диване. Рехэй отложил кирпич в сторону, встал и потянулся. Он все еще был одет в «униформу», которую Реборн-сенсей подарил ему несколько месяцев назад — костюм Рок-Ли. — Я очень беспокоился, что ты можешь попасть в неприятности, — объявил он. Шея Киоко зудела от раздражения. — Я все время была с Ханой-тян, и я всего лишь ходила в пекарню. Кроме того, Намимори — мирный город, — спасибо Ямамото-сан, и Кавахире-сан, и многим другим, кто сохранил его таким. — Долг брата - защищать своих братьев и сестер, — настаивал Рехэй. — Ты снова окажешься в больнице, или еще хуже... - Вот почему Киоко не может рассказать ему, чем на самом деле занималась их группа. Если он и дальше будет нападать с кулаками, то у него не будет ни единого шанса против кого-то столь же опытного, как Сэнсэй или Фонг. — Я ненавижу, когда тебе больно, Рехэй-нии. — Обещаю быть предельно осторожным! — он вскочил в свои ботинки и выбежал из дома, без сомнения, чтобы еще немного потренироваться. Киоко потерла виски. Осторожность не имеет значения, если у него нет здравого смысла! Реборн-сенсей сделал немного, но он занят тренировкой Тсуны; Черепу, который в данный момент в городе, все равно. Может быть, она попросит Колонелло соблюдать военную дисциплину, когда настанет его очередь приехать в Намимори. *** Тату-салон был точно таким, каким его помнил Фонг: узкая витрина в Тайбэйском переулке, красно-золотая вывеска с замысловатым орнаментом. Он сделал здесь татуировку дракона более сорока лет назад; теперь главным художником был сын первого мастера, а владельцем — сам Фонг. По крайней мере, на какое-то время. Когда он толкнул дверь, звякнул колокольчик; Ричи спрыгнул с его плеча и уселся на статую счастливого кота в окне. — Мастер Фонг! — поприветствовал его татуировщик. Фонг прислал сообщение о своем визите, но не о цели. — Ли, как ты? — Достаточно хорошо, сэр. Что я могу сделать для вас сегодня? — Я хочу сделать новую татуировку. Брови Ли поползли вверх. — Это будет для меня честью, — он повернулся к своим шкафам и достал новую иглу и устойчивые к пламени чернила. — Вы уже выбрали? Фонг сунул руку в рукав и вытащил сложенный листок бумаги. — Это, — на китайском языке надпись значила: «собственность Инь Тянь». Фонг провел два месяца рядом со своим хозяином, прежде чем дела триады отозвали его; перед расставанием он попросил разрешения быть отмеченным его именем. Тсунаеши обнял его со слезами на глазах, как будто это он получил великий дар, а потом взял кисть и сам нарисовал эти иероглифы. Ли изумленно уставилась на них. — Сколько ты ему должен? — Все. И он получит это, — просто сказал Фонг. Он уже давно перестал считать долги и выплаты; все, что он мог дать своему хозяину, он отдаст. Ли уставилась на него, возможно, выискивая признаки беспокойства. — Значит, мне следует ожидать, что магазин сменит владельца? — Только на бумаге. Я буду продолжать наблюдать за предприятиями. — Хорошо, — Ли стряхнул с себя изумление. — Тогда где ее сделать? — Вот здесь, между лопаток, — Фонг показал пальцем. — Подожди. — Он нажал кнопку на своем браслете, которая временно вернула ему взрослый размер. — …Это облегчит работу, — сказал Ли. Хотя он и пытался скрыть это, он был напуган — ни у обычного босса, ни даже у обычного неба не было средств так глубоко привязать Фонга. Тсунаёши… намного выше обычного. Большой палец Ли на символе «скрытый», как будто он задавался вопросом, должен ли он задавать вопросы о ком-то с этим именем. — Новый босс потребует что-нибудь конкретное? Фонг снова сунул руку в рукав и достал рулон оранжевой ленты. — Повесь эту линию поперек верхней части дверной коробки. И я могу рассказать тебе кое-что, что не является секретом.