Скрытое небо

Хару прошлась по комнате, проверяя, все ли ткани и принадлежности для рукоделия упакованы. Все должно быть идеально. Почему? Потому что босс навестит ее. В ее доме! Ее и Хром — потому что Хром делит с ней комнату. Девушки поставили раскладной столик и напольные подушки, Хром заваривала чай. Хару подумала, что босс, возможно, предпочитает кофе, но никто из них не умеет варить кофе так хорошо, как Хаято. Все чайные чашки были разномастными — идея Хром; она всегда приносила домой что-нибудь интересное из букинистического магазина или блошиного рынка. В дверь позвонили, и Хару, даже не глядя, знает, кто это. — Босс! — Хром первой подошла к двери и распахнула ее. Босс стоял растрепаный и застенчивый, с Реборн-сенсеем на плече. — Привет, Хару, Хром. — Входите, входите! — Хару едва успела снять с него ботинки и обняла. — Как я рада снова тебя видеть! Босс хихикнул. — Всего лишь один день, — он обнял Хром и заглянул через плечо Хару. — Здравствуйте, Миура-сан. В дверях кухни стоял ошеломленный дедушка Хару. Почему? Потому что дедушка все слышал о боссе, но никогда раньше с ним не встречался. — Приветствую Вас, Интен-сама, — сказал он поклонившись. — Пожалуйста, зовите меня Тсуна… или босс. И тут Хару заметила что-то тревожное. — Маттео-Сенсей, Вы ведете себя ужасно тихо, — Реборн-сенсей ухмыльнулся и стянул с головы фетровую шляпу. Босс снова захихикал. — Давайте начнем. Миура-сан, Вы присоединитесь к нам? — Конечно, Тсуна-сама, — сказал дедушка. — Э-э, могу я узнать, в чем дело? — Это тренировка! — сказала Хару. Все расселись вокруг маленького столика, и Хром разлила чай. Босс расслабился и отпустил пламя; Хром издала довольный стон. Хару вздохнула. Даже если это всего лишь день, пламя босса дарит лучшее чувство во всем мире. Дедушке было трудно сидеть прямо. — Мы приближаемся к новому учебному году, — сказал босс. — Поэтому я пытаюсь согласовать расписание тренировок для всех. Я знаю, что Вы учите Хару и Ламбо пламени грозы, Миура-сан, так что не могли бы Вы рассказать мне над чем Вы работаете? Дедушка, запинаясь, читал отчет об их успехах, а Реборн уточнял подробности. Хару считала, что дела у них идут неплохо. Она была активна лишь чуть больше года, а Ламбо всего шесть; пройдет некоторое время, прежде чем кто-то из них станет таким же искусным, как босс, который мог писать кандзи своим пламенем и зажигать одну свечу из нескольких. — А как насчет физических навыков? — спросил Реборн-сенсей. — Я сам не эксперт — могу нанести удар, но у меня нет навыков необходимых хранителям. Точно так же, как я не могу помочь Хром-тян с чем-то большим, чем основы ее пламени. — Именно поэтому мы и ведем этот разговор, — сказал босс. — Я могу найти других инструкторов для таких вещей. — А? Разве это не работа сенсея? Может быть, это было частью обучения босса быть боссом? — И еще я хочу спросить, есть ли у вас что-нибудь такое, чему вы хотите научиться? — У меня столько идей! — Хару подняла свой блокнот, который она назвала «удивительные техники Хару для крутых людей». — Я просмотрела всю мангу, которую смогла вспомнить, и собрала приемы, которые мы можем скопировать. — Она даже попыталась рассортировать их по типу пламени, который им больше подходит. Босс пролистал блокнот. — Над какой из них ты хочешь поработать? — Эта техника с одним железным полотном! — Хару уверена, что это будет полезно. — О, и громовой удар. — Разве это не из покемонов? — Босс повернулся к Хром, терпеливо потягивающей чай. — А как насчет тебя, Хром, есть ли что-нибудь, что ты хотела бы изучить? —…Танцы. Бальные танцы, — она покраснела; предложение немного пикантное. — Я не люблю драться, но мне хотелось бы быть более… проворной. — Мудрый выбор, — сказал Реборн-сенсей. — Я сам могу тебя научить. Хару представила сенсея и Хром, кружащихся на танцполе в костюмах и платьях. — Я мог бы поучаствовать в этих уроках, — сказал Босс, и Хром покраснела еще сильнее. *** Хаято повернул вентиль и увидел, как в отремонтированную ванну потекла вода. Ванна встроена в землю, выложена плиткой и достаточно велика для дюжины человек. Когда-то это была часть общественной бани в Кокуйо лэнде; теперь Кокуйо лэнд принадлежит Тсуне-сама, и баня пойдет на пользу их семье. — Я не обнаружил никаких утечек, — крикнул Шойчи с дальнего конца. — А как насчет тебя? — Здесь все хорошо, — ответил Хаято. Неподалеку Хибари, присев на корточки, перед одним из многочисленных разбитых окон. Он достал из коробки осколок стекла и вставил его в оконную раму, а затем с помощью пламени расширил. Ханна внимательно наблюдала за ним с расстояния нескольких метров; Хибари, казалось, не обращал на нее внимания, но действовал медленно и четко. Хаято старался не попадаться им на глаза; облака странные. Вода медленно добралась до верха ванны и осталась там — хорошо, слив работал. — Ладно, запускай насос, Шойчи. — Включай! МВА-ха-ха! — на базе все еще не было электричества — это следующий проект — поэтому Шойчи нашел способ запустить двигатель с помощью пламени солнца. Это означало сделать приводной вал из огнепроводного сплава, но это работает. Хаято не мог дождаться, чтобы показать Тсуне-сама результаты. — Держу пари, ты представляешь себе реакцию босса, — хихикнул Шойчи. — Ага! — Он принимает ванну… — А? — Без одежды. Теперь он это представил. И, о Боже, в Японии общие ванны, что означало купаться вместе с Тсуна-сама. В ванне. Без одежды. Хаято густо покраснел. — Заткнись! *** Ханна старалась не обращать внимания на обезьян, орущих друг на друга. Нет смысла ожидать от них цивилизованного поведения и она полна решимости научиться этому трюку с расширением стекла. До сих пор она превращала кусок стекла в несколько кусков стекла, большой кусок стекла той же формы и шишковатый стеклянный шар. Она пыталась размножить стекло только в одном направлении; если кровожадная обезьяна вроде Хибари может это сделать, то и она тоже. Она сфокусировала пламя на следующем куске стекла, и тот превратился в… угловатый стеклянный стержень. Близко — просто не на той оси, которую она хотела. Ханна отбросила этот в сторону и подняла новый осколок. Потом ее отвлек желудь, ударивший по голове. Оглядевшись, она заметила Черепа на вершине осыпавшейся стены. — Эй, сопляк! — он бросил еще один желудь, на этот раз в Хибари. Эта обезьяна! Он не мог так обращаться с цивилизованными людьми. Хана встала и направилась к нему; Хибари сделал то же самое. Череп бросил в них еще одну пригоршню желудей — умножая их в воздухе — затем издал насмешливый звук и побежал к деревьям. — Громкое травоядное, я загрызу тебя до смерти. Хана прорычала в знак согласия; она собирается привить манеры этой каскадерской обезьяне, даже если это будет последнее, что она сделает. И в качестве бонуса она могла бы освоить несколько новых пламенных трюков, прежде чем Череп получит то, что ему причитается. *** — Хииии! — Тсуна едва успел увернуться от трех разгневанных облаков, упавших с крыши на улицу прямо перед ним. Он не знал, что их спровоцировало, и не собирался задерживаться и расспрашивать; он проскочил последний квартал до места назначения, Такеши следовал за ним по пятам. Его хранители тщательно следили за тем, чтобы один из них всегда был с ним — с графиком и все такое — и Тсуна не мог не чувствовать себя тронутым этими усилиями. Даже если он на мгновение останется один, он не мог бы чувствовать себя одиноким с девятью яркими нитями гармонии, гудящими в его душе. Когда он открыл дверь антикварного магазина, звякнул колокольчик. Не оглядываясь, он понял, где Кавахира, и направился прямо в заднюю комнату; Такеши прислонился к стене в позе охранника. Кавахира тоже почувствовал его присутствие раньше, чем увидел. — Добрый день, босс, — сказал он как раз перед тем, как Тсуна отодвинул занавеску. — Привет, Кавахира-сан. Я принес рамен, — Тсуна осторожно поставил контейнер на стол Кавахиры, подальше от стопки старых открыток, которые тот разбирал. — Спасибо, босс, — туман достал пару палочек для еды из воздуха и начал есть, пока лапша была свежей. — Как ты держишься? — спросил его Тсуна. — Лучше. Я до сих пор с трудом вспоминаю, что это реально, — Кавахира проглотил кусок лапши. — Еда помогает. Я знаю, что ты приносишь рамен, потому что я ем его в будущем, но я никогда не ел его много, прежде чем ты начал приносить его мне. — Он махнул палочками в сторону миски. — Это напоминание о тебе и твоей доброте. — Хииии, — Тсуна покраснел и почесал шею. Это была всего лишь тарелка лапши, не так ли? — Но тебе же нравится его вкус, верно? Кавахира громко отхлебнул. — Не беспокойтесь об этом, босс. А ты? Это ведь не совсем светский визит. — Да, ну, я надеялся, что ты сможешь помочь Хром-чан с ее пламенем тумана, — некоторым навыкам Хром научилась бы лучше всего у учителя ее собственного типа пламени, и это сблизило бы Кавахиру с остальными его хранителями. — Я с удовольствием, — Кавахира улыбнулся. — Я и сам собирался предложить. — Отлично! — кстати, о том, что касается других его хранителей. — Маттео-сэнсэй не доставлял хлопот? — Это забавно, — сказал Кавахира. Тсуна подумал о некоторых розыгрышах, о которых говорил Реборн. — Я не хочу этого знать, не так ли? *** Энрико нравится игорный зал «Момокиокай», и не только потому, что он единственный в Намимори. Пользователи пламени приезжали в этот район со всех концов, так что он не выделяется там как иностранец. Напитки дешевые, а игры в основном честные; он не азартный игрок, но ему действительно нужно выпить. Шум вокруг бара напоминал о «трехоблачном буйстве», которое он рад пропустить. Он купил пива и огляделся в поисках места, где можно было бы присесть. — Сантори, сюда! — раздался крик из будки у стены, и он очень рад видеть женщину. — Моко-сан! Добрый вечер, — он сел за стол напротив нее. — Ты можешь звать меня Эрика. — Я не хочу вольностей, я хороший католик. — Пудри мозги другим, у тебя есть яйца, — Эрика сделала глоток своего напитка. — Энрико-сан, ты что-то слишком пристально на меня смотришь. С тобой все в порядке? Энрико колебался. Он хотел рассказать об этом всему миру, но первое правило Интен-сама — нельзя говорить об Интен-сама. Эрика ухмыльнулась за своим стаканом. — Я предполагаю тебе встретиться с небом. — Как… и ты тоже? — она кивнула. — Он и его хранители все время заходят в мою пекарню. Особенно девочки. Для Энрико это было новостью. — Некоторые из его хранителей-девушек? — Э-э… Может быть? — Признайся, ты проговорилась. Эрика вздохнула — Хорошо, я оплачиваю следующий раунд. Таковы правила; предположительно, если ты смог заставить Ямамото проговориться, ты мог получить всю еду бесплатно. Никто еще не преуспел, и Такесуши загребал прибыль. — А как насчет тебя, как ты с ним столкнулся? — Купил костюм, как еще? — может, он и купит пару кружек, но Эрика уже знала больше, чем он. За исключением одной вещи, о которой он догадывался и на которую даже не собирался намекать. — Я даже не заметил этого до последней примерки. — Я знаю. Он покупал пирожные в течение нескольких месяцев, прежде чем я узнала. Энрико потягивал пиво и удивлялся, почему. У них собственное небо — никто в Намимори не посмел бы поднять на него руку. Кто или что убедило его, что ему все еще нужно прятаться? К их столику подошла официантка. — Еще два пива, — сказала Эрика. — И тарелку темпуры, пожалуйста. — Эрика-тян, этот человек заставляет тебя платить за выпивку? Ты достойна лучшего, сестра. Энрико собирался возразить, но Эрика опередила его. — Я проиграла пари, Сариндар, вот и все. — Если ты так говоришь. Сариндар указала двумя пальцами ей в глаза, а затем на Энрико, прежде чем уйти. По громкоговорителю объявили, что скоро начнутся бои. Любой, кто хочет принять участие, должен поговорить с менеджером внизу. Обычно это не интересовало Энрико, но в последнее время он подумывал о том, чтобы улучшить свои боевые навыки. На тот случай, если их небу понадобится лишняя пара рук. — Ты опять пялишься в свое пиво, — сказала Эрика. — Знаешь, он позволил мне прикоснуться к нему? — это часть его работы, но в Японии много талантливых портных, к которым Интен-сама мог бы пойти. Энрико никто. Достаточно ли того, что он был частью владений скрытого неба? — Я бы так нервничал, если бы знал. — Интересно, почему он это делает? — задумчиво произнесла Эрика. Энрико наморщил лоб. — А с чего бы ему беспокоиться? Наверняка у него есть более важные дела, о которых нужно беспокоиться. Как и то, что случилось с Аркобалено. Эрика усмехнулась. — Одна из девушек пыталась сказать мне, что это связано с космическими пришельцами. — Это худшая легенда, которую я когда-либо слышал, и я должен ее распространить. — Я знаю, верно? …Во всех историях говорится, что именно так выглядит небо. Я никогда по-настоящему не верила в это, пока не встретила одного из них. Сариндар принесла новые напитки и забрала пустые стаканы, снова свирепо глядя на Энрико. Он взял свое пиво. — За наше небо. — За наше небо, — ответила Эрика. Они чокнулись бокалами и выпили. *** Хаято спал. Он находился в восстановленной бане, не понимая, как туда попал. Тсуна-сама был рядом с ним, прижавшись к его боку в теплой воде; рука Хаято обнимала его за талию — его обнаженную талию — и кожа Тсуны-сама как шелк под его пальцами. Это рай. Хаято зарылся носом в пушистые волосы своего неба. — Тсуна-сама… Тсуна-сама замурлыкал, и тонкая рука погладила бедро Хаято. Он вздрогнул; даже во сне прикосновение Его неба дарили наслаждение. Его рука напряглась, рука на бедре поползла выше… Он проснулся. Открыл глаза и с удивлением увидел склонившегося над ним Тсуну-сама. Голова Хаято лежала у него на коленях, а пальцы перебирали его волосы. — Ты звал меня во сне, Хаято. Тебе приснился кошмар? — Ум. Наоборот, Дечимо, — Хаято покраснел. У него были грязные мысли о небе. Он ничего не мог с собой поделать! Он жаждал служить Тсуне-сама во всех отношениях, если будет хоть малейший шанс, что Тсуна-сама ответит ему взаимностью. Это был не первый подобный сон, приснившийся ему. — Хороший сон, обо мне? — спросил Тсуна-сама. — Что за сон? — Мы были… в ванне, Дечимо, — губы Тсуна-сама дрогнули. Возможно ли? — В ванне, наедине, вдвоем? — Да, Дечимо. — Соприкасаясь? — Да, Дечимо. Задумчивая улыбка украсила губы Тсуна-самы. — Подумать только... Значит, нас таких двое, — Он наклонился и поцеловал Хаято в лоб. — Иногда мечты сбываются, — Он выскользнул за дверь, оставив Хаято на одеяле блаженной лужицей.