Скрытое небо

Такеши наблюдает за отцом поверх их скрещенных мечей. Они усердно тренируются — усерднее, чем он когда-либо тренировался для бейсбола. Они расходятся, меняют позу и снова сталкиваются. Открытый амфитеатр — это новая почва — фундамент, звуки. У его старика десятилетний опыт, но в нем есть намек на напряжение — на нерешительность. Такеши заканчивает свой ход ударом клинка по шее отца; меч Цуеши упирается ему в ребра. Их клинки настоящие, только затупленные пламенем дождя. Поворот запястья и любой из клинков вонзится в плоть. Он мог бы. Но предпочитает этого не делать. Вдалеке звенит колокол, и их тренировка окончена. Они кланяются, убирают мечи в ножны и благодарят друг друга за победу. Такеши расслабляется. — Как тебе наша секретная база, папа? Отец смеется. — Я еще мало что видел, Такеши. Это хорошая тренировочная площадка, твои навыки улучшились. Такеши ухмыляется. Ему никогда не надоедает тренироваться; он делает это для своего неба, и Тсуна заслуживает всего этого. Только в последнее время он может заканчивать поединки вничью — только в последнее время он доходит до выбора. Это легкий выбор, но всегда осознанный. — Сейчас я покажу тебе баню, мы вложили в нее много сил. У них есть время быстро отмокнуть. Ванна нагревается пламенем Тсуны, и каждый, прежде чем войти в нее, должен убедиться, что он чист. Это так мило — показать отцу Кокуйо ленд. Он работает для Тсуны так же усердно, как и Такеши, и теперь у него есть шанс увидеть их достижения. Теперь, когда у Такеши есть небо, папа уже не так сильно волнуется, как раньше. Он знает, почему; теперь у него есть цель, работа. Он всегда рядом, когда Тсуне нужна улыбка, игра или несколько сбивающих с толку слов. Он не нуждался в клинке Такеши. Пока… *** Цуеши закрывает глаза, когда согретая небом вода обнимает его. Уже не в первый раз он удивляется, как ему и его сыну так повезло. — Есть люди, которые готовы убить за это, — размышляет он. — Маа, это не обязательно, — для Тсуна-сама достаточно того, что они его люди. Такеши привык к этому; Тсуна-сама — единственный босс, которого он когда-либо знал. Цуеши встречался со многими боссами в своей карьере, поэтому знает, насколько необычен Тсуна-сама. Ему не хочется покидать ванну, но долг зовет. Тсуна-сама находится в своей кофейне — ставшей конференц-залом, сердце его уникальной секретной базы; сегодня его посещают не только его правая рука и наставник, но и дождь Аркобалено. Цуеши отвешивает поклон небу и садится среди них. — Чай или кофе? — спрашивает Хаято. — Попробуй кофе, кора! Это потрясающе, — Колонелло плюхается рядом с ним с дымящейся чашкой в руке. — Через неделю я возвращаюсь в мафия ленд, там никто так кофе не варит. Было приятно снова работать бок о бок со снайпером. — Маа, мне будет грустно, если ты уйдешь. — Держу пари, что кое-кому из учебной группы не будет, кора! — Но мы продолжим использовать полосу препятствий, — говорит Тсуна-сама. — О, нет, — смеется Такеши. Хаято ворчит, но ни один из них на самом деле не имеет этого в виду. — Следующий Аркобалено — Вайпер; он попросил взять с собой своего партнера, который, по-видимому, поклонник Такесуши? — Тсуна-сама вопросительно смотрит на Цуеши. — Маа, это, должно быть, Бел-сан, — у него не так уж много постоянных клиентов из других городов. — Ураган, профессиональный убийца. Он немного… эксцентричен, но он всегда ведет себя хорошо, когда он здесь. — Спасибо, Цуеши-сан. Я дам знать Вайперу, что он может прийти, — Тсуна-сама делает пометку в своем дневнике. — Итак, то, о чем я действительно хотел поговорить с вами: Реборн смог подтвердить, что произошел побег из Вендикаре. Цуеши выпрямляется; слухи ходят уже несколько месяцев, но так мало подробностей, что они кажутся неправдоподобными. Реборн встает, чтобы объяснить. — Официального сообщения не было, но три дня назад близнецы были застрелены в Сингапуре. Эти двое в последний раз были заключены в Виндикаре, и они не были достаточно психически стабильны, чтобы сбежать самостоятельно. Я подозреваю, что в общей сложности беглецов было меньше дюжины, так как их почти никто не видел. — А если кто-нибудь из них появится здесь? — спрашивает Цуеши. — Мы отнесёмся к ним, как к любому другому новичку, — говорит Тсуна-сама. — Намимори — это убежище, даже от Вендиче, — и самое удивительное, что он может утверждать это и иметь это в виду. — Так что если они хотят залечь на дно и жить мирно, то они могут здесь остаться. Но если они попытаются вызвать насилие в городе — с ними расправятся, как с любым другим нарушителем спокойствия. — В последней фразе есть оттенок жесткости: гнев на любого подонка, который угрожает его народу. Цуеши с улыбкой опускает голову. — Понял, Босс. *** — Мы дома! — крикнула Хару, входя в дом. И она, и Хром были нагружены пакетами из зоомагазина: едой, подстилкой и кошачьей постелью в форме совы, которую Ди-сан пытался спрятать и которая ему нравилась. — С возвращением, — сказал дедушка. — Что все это значит? Чтобы объяснить, Хару сняла Ди-сан с плеча Хром и протянула ему. — Это Ди-сан, он призрак. Дедушка смотрел скептически, пока Ди-сан не сказал: — Гм, приятно познакомиться. Дедушка перевел взгляд с Ди-сан на двух девочек и обратно. — Должен ли я беспокоиться о том, почему ты околачиваешься вокруг моих внучек? Ди-сан прижал уши. — Я любил только одну женщину, — заявил он. — И более того, Хром почти наверняка мой потомок. — Он сейчас у босса, — вмешалась Хару, — так что я уверена, что с ним все в порядке. — Еще Один Хранитель? Неужели? Ди-Сан хлестнул хвостом. — Он еще более нелеп, чем его предок, а я не думал, что это возможно. А ты, Хару, будь добра, отпусти меня. *** Когда Тсуна вернулся в свою комнату после ужина, Деймон Спейд ждал его на подоконнике. — Я не знаю, что с тобой делать, — сказал он, подходя к столу Тсуны. — Я часто это слышу, — наверное, потому, что его жизнь все равно не имела смысла. — Постарайся не испачкать мои письма, пожалуйста. Спейд посмотрел на документ, на котором стоял. — Почему глава клана Юнке просит у тебя аудиенции? — Да, это будет целая история, — Тсуна не нуждался ни в каких церемониях, чтобы признать Юнке своим, но теперь он понял, что они нуждаются в этом. И он с нетерпением ждал встречи с другими членами семьи Фонга и Кеи. — Ты хотел поговорить о чем-то конкретном? — он сел на кровать, и его пламя призывно разгорелось; Спейд притворился, что не замечает этого, но свернулся калачиком на подушке рядом с ним. — Как такой пушистик, как ты, умудрился втянуть меня в это дело? На протяжении десяти поколений я работал над тем, чтобы сделать Вонголу самой сильной и кровожадной семьей в Мафии. — Зачем? — Тсуна немного узнал об истории от Реборна; должна же быть какая-то мотивация для такой долгой кампании. Спейд ощетинился от этого вопроса. — Зачем? Зачем? Позволь мне рассказать тебе одну историю, маленькое небо, — он рассказал о своей возлюбленной Елене и о том, как ради нее присоединился к дружине Джотто. Как ее убила вражеская семья, и Спейд обвинил Джотто в ослаблении их обороны. Он рассказал, как разорвал свою связь и помог Рикардо взять под контроль Вонголу; Тсуна прищурился и попытался понять ход рассуждений Спейда. Призрак продолжал довольно долго, описывая свои манипуляции, схемы и удары в спину, и закончил так: «застряв в кошке, я поставил крест на своих планах.» Отсюда напрашивался вопрос, почему он до сих пор не попытался разорвать свою связь с Тсуной; он уже сделал это однажды. Тсуна, тем временем, размышлял о другом с середины рассказа. — Гордилась бы Елена тем, что ты сделал? Спейд напрягся. Последовала пауза, а затем он издал жалобное мяуканье. — Ты не так мягок, как кажешься. — Только когда это необходимо, — Тсуна протянул руку и потер уши Спейда, пока тот снова не начал расслабляться. — Мне кажется, что ты устроил беспорядок в Мафии, и это не было тебе по душе. Спейд вытянул шею, чтобы посмотреть на него. — И я полагаю, что ты собираешься это исправить. Чтобы ни одному другому ребёнку не запечатали его пламя? Или их отравили родственники, или приказали убить? Или выросли, не зная своей матери? — Да, — сказал Тсуна. Спейд еще долго смотрел на него, а затем плюхнулся с притворным кошачьим безразличием. — Знаешь, я замышлял убить твоего отца. В данный момент он просто искал повод для спора, но Тсуна не собирался ему его давать. — Тогда тебе придется поделиться с Реборном, он хочет застрелить его. У тебя есть какие-нибудь идеи о предках Хром? — Ничего определенного. Поскольку они оказались в Японии, Джотто мог иметь к этому какое-то отношение. — Я думаю, что нет никакой возможности узнать наверняка, если только его призрак тоже не объявится. Спейд только фыркнул. *** Хаято шел рука об руку со своим небом по тропинке к Кокуйо ленду. Хотя Тсуна-сама больше не нуждался в помощи Хаято, чтобы сохранить равновесие, он все еще искал контакта в такие моменты. Независимо от того, сколько элементов притягивал к себе Тсуна-сама, у каждого было свое место в его небе, и это место Хаято. Он провел большим пальцем по костяшкам пальцев Тсуна-сама; Тсуна-сама посмотрел на него и улыбнулся. На вершине тропы их ждал Фонг; он низко поклонился приближающемуся небу. — Мастер. Хаято-семпай. — Привет, Фонг. Я готов к нашему уроку. — Все поготовлено, господин, — такова его роль: небо подхватило его свободной рукой. — Хаято, ты останешься здесь, пока я не закончу? — Как всегда, Дечимо, — Тсуна-сама сжал его руку, прежде чем отпустить. Хаято пошел присоединиться к другим хранителям, болтающимся в кафе; сегодня это был бейсбольный придурок, Хару и Хана. Они решили поиграть, и он тасовал карты, когда в комнату вошел кот Спейд. — А где маленькое небо? — У него урок с Фонгом. Мы собирались играть в покер, хочешь? — холодное отношение Спейда начинало раздражать; он пытался вести себя так, будто не хочет иметь ничего общего с остальными, но он не привык контролировать язык тела кошки, так что все они знали, что он притворяется. — Ты же понимаешь, что у меня нет ни денег, ни больших пальцев. — Маа, мы играем только за желуди, — сказал Такеши. — Что касается рук, — добавил Хаято, — то ты-туман; сделай их. В вихре цвета индиго над головой Спейда образовались две перчатки. Они двигались с помощью ряда жестов, и все они были грубыми. — Ладно. По каким правилам вы играете? — Правила Вонголы, — сказал ему Хаято. — Каждый игрок приносит по десять карт на свой выбор и кладет их в защитники карт, — теперь посмотрим, как Спейд это истолкует. Такеши протянул ему желуди. Спейд должным образом наколдовал десять карт; Хаято перетасовал их в колоду и затем сдал карты. Спейд взял свои карты и посмотрел на них. — Санта Мария, что это за чертовщина? Хаято изучил свои карты: два туза пик, креветка темпура, бейсбольная карточка и Флэрон. Он мог бы привести аргументы в свою пользу. Такеши рассмеялся. — Ахаха, я думаю, что Спейд-сан был лишен воображения. — Оно уже включено, ты, дождевой кретин! — зашипел кот. — Очень конкурентоспособно? — Хана, как всегда, хмуро смотрела на свои карты. — Хару, ты начинаешь. — Хахи! — Хару уронила в горшок желудь. Пари было только наполовину игрой; по-настоящему весело было спорить, кто выиграл раздачу. — Вы часто так играете? — спросил Спейд. — У нас есть все виды игр, — сказал Такеши. — Карты, настольные игры, видеоигры… мы с Киоко даже работаем над игрой в Мафию. Хана фыркнула. — Как вы это называете — карманные мафиози? *** Маленький мальчик стоял на железнодорожной платформе, ожидая первого утреннего поезда. Он нес небольшой рюкзак и большую книгу в кожаном переплете. На платформе были и другие люди, мужчины и женщины, направлявшиеся на работу в город; полусонные, они не обращали на мальчика никакого внимания. Когда поезд остановился, он вместе со всеми забрался в вагон и устроился в углу. Пока что его план работал. Шаг первый: дождаться, пока люди, которые его держат, устроят вечеринку и напьются. Это случалось часто. Шаг второй: украсть кредитную карту и немного денег. Шаг третий: идти час в темноте до ближайшей железнодорожной станции и используйте наличные, чтобы купить билет в торговом автомате. У пригородного поезда не было постоянного проводника, но как только он доберется до Неаполя, он пересядет на экспресс до Рима. Это был сложный план для мальчика его возраста, но ему помогли. Это был единственный способ для него сбежать. Неапольский вокзал был переполнен даже в такую рань. Толпы людей, колокола и объявления были почти ошеломляющими после того, как они так долго жили в уединении. Тем не менее, он сумел найти скорый поезд и забрался в него со своими немногочисленными пожитками. Рюкзак предназначался на случай пожара или полицейского налета; в нем лежала одежда, несколько ручек и карандашей, а также документы, удостоверяющие личность. У него был планшет, предназначенный для занятий в школе, и любимый шарф. И, конечно, его большая кожаная книга. Когда экспресс пришел в движение, он проверил секретные записи в задней части для следующего шага. Он достал планшет и украденную кредитную карточку. В отличие от местного поезда, в экспрессе был wi-fi; он воспользовался им, чтобы заказать себе билет на самолет. Вернее, три рейса - по одному в Рио, Нью-Йорк и Токио. Это было важно, потому что владелец кредитной карты мог видеть, что он купил, но не то, что он использовал. К этому времени солнце только-только встало; он купил сок и пирожное в тележке с закусками, когда она проезжала мимо. Оставалось надеяться, что к тому времени, когда кто-нибудь заметит его исчезновение, он уже будет в зоне безопасности аэропорта и на пути к свободе. *** — Маттео-сенсей, что-то не так с вашим хамелеоном! — зовет его Тсуна. Он с тревогой схватил Леона со стола. — Что случилось? — его Солнце запрыгало вверх по лестнице. — Он съел пару перчаток и мою вторую лучшую авторучку, — пока Тсуна говорил, у Леона отвалился хвост. — Видишь? Это явно очень плохо. Реборн ухмыльнулся. — Не беспокойся, пушистик-Тсуна. Через несколько дней он взорвется, а потом придет в норму. Это было абсурдно, но на самом деле, чего еще ожидал Тсуна? — У меня есть для вас кое-какая информация, — продолжал Реборн. — Один из моих знакомых прибыл в Намимори; зная его, он прячется от женщин, которых разозлил. — Значит, он извращенец. Ты уверен, что не пригласил его? — Если бы я подумал об этом раньше, то мог бы, — Реборн злобно ухмыльнулся. — Он врач и лечит только женщин, если у него нет подходящего рычага воздействия. — Неужели? — Тсуна слишком долго был рядом со своим наставником, потому что это навело его на мысль. — Мне нужно позвонить Хару.