Скрытое небо

Руки Тсуны в крови, но он думал о более важных вещах. Хаято подстрелили. Когда ураган защищал его. Хотя пламя солнца закрыло рану, его ураган в полубессознательном состоянии от боли и потери крови; Спейд доставил их всех домой с помощью туманного портала, а затем снова ушел, чтобы помочь вынести мусор. Тсуна и Реборн привели Хаято в порядок и уложили в постель. Увидев, что его дыхание выровнялось, Тсуна немного расслабился. — С ним все будет в порядке, верно, Маттео-сенсей? — Я подлечил его, как мог. И имей в виду - я не такой врач, — кивнул Реборн. — Я позвоню Шамалу, чтобы проверить его; травмы плеча — это сложно. — На мне нет платья, — пробормотал Хаято. Тсуна погладил его по голове. Фонг принес миску супа; Реборн вышел позвонить и сообщить детям, что Хаято здоров. Их с Наной загнали на кухню, чтобы они не видели крови. Тсуна знал, как повезло Хаято. Пуля посмертной воли достаточно опасна; Реборн стрелял в него только дважды, прежде чем он отказался терпеть дальше. Но обычная пуля — несколько сантиметров в сторону, и она могла оказаться смертельной. И Хаято понял это, когда встал перед ним. Неужели Тсуна действительно заслужил это? Он свернулся калачиком возле Хаято. — Полагаю, бессмысленно просить тебя не делать этого снова. — Ты дал мне разрешение игнорировать глупые приказы, Дечимо, — он обнял Тсуну за плечи. — Я всегда буду ставить твою жизнь выше собственной. — Ты хотя бы наденешь бронежилет? — он не имел права запрещать своим людям делать этот выбор, но он мог позаботиться о том, чтобы они не шли на ненужный риск. Он полагал, что люди семьи Тодд уже мертвы, и это послужит им хорошим уроком за то, что они напали на одного из его людей. Он сверился со своим телефоном; серия групповых сообщений сообщала, что дюжина людей Тодд уже приехали. Реборн добавил сообщение о происшествии в пекарне. Тсуна прислал свое сообщение: «Уберите этих людей из моего города!» И он сделает все, что в его силах, чтобы предотвратить повторение подобных ситуаций — заключит союзы, будет контролировать информацию и создавать свою репутацию. Все это в пределах его возможностей. Хаято уткнулся носом в волосы Тсуны.  — Cielo mio, я все еще очень хочу посмотреть с тобой фильм сегодня вечером, — и это то, за что каждый из них боролся. Тсуна улыбнулся. — Да. Давай. *** Киоко фыркнула, осматривая брата, лежащего на больничной койке. Хибари позвонил ей с новостями, которые были ужасающими; видеть Рехея лежащим так тихо просто неправильно. К счастью для нервов Сасагавы, его пламя исцеляло повреждения. — Мы собираемся поговорить о ценности побега, — сказала она. По крайней мере, он не искал этого боя, но шесть вооруженных противников слишком много, и он знал это. И действительно, если семья Тодд хочет получить информацию, они должны спрашивать в барах, как цивилизованные люди. Она достала книгу и принялась ждать, когда проснется ее брат. Книга о грамматике английского языка; после работы за компьютером с Реборном, она решила, что ей нужно улучшить свои навыки. Через несколько глав дверь больничной палаты распахнулась, и она вскочила на ноги. Там стоял европеец в костюме и галстуке. — Пора закончить то, что начали другие, — усмехнулся он. — Смотри внимательно, девочка, ты скоро узнаешь, почему никто не связывается с семьей Тодд. Киоко действительно предпочла бы этого не делать. Пока он говорил, она позволила своему пламени растекаться по кольцу на указательном пальце. Затем подняла руку и выстрелила ему прямо в грудь. Он упал на пол, дергаясь, когда все его нервы одновременно активизировались. Киоко села, разгладила юбку и спокойно нажала кнопку вызова на кровати Рехэя. — Сасагава-сан? — в дверях появилась медсестра. — Чем я могу помочь… О боже. — Этот человек только что ворвался сюда с криком, — сказала Киоко. — А потом потерял сознание. Не думаю, что он здоров. *** Цуеши прибывает в отель, где остановилась семья Тодд в полном парадном костюме: кимоно, хакама и хаори. Речь идет не столько о вежливости по отношению к семье Тодд — они этого не заслуживают, — сколько о чести общины Намимори. Это позор, что чужаки думают, что могут вторгнуться в город с целым отрядом людей, чтобы поднять тревогу. Цуеши собирается это исправить. Ночной портье — один из его товарищей; гроза, и он слишком слаб, чтобы сделать больше, чем сообщить о гостях. Он протягивает Цуеши дубликат ключ-карты от номера и машет рукой, чтобы тот шел дальше. Естественно, Тодды заняли пентхаус; он открывает дверь без стука. Они даже не задвинули засов, что довольно небрежно, поскольку большая часть их людей уже пала. Остальные шестеро собрались вокруг бильярдного стола, очевидно, не беспокоясь о своих пропавших товарищах. Он закрывает дверь, позволяя звуку защелки привлечь их внимание; вожак поднимает голову. — Кто ты такой? Кто-то нанял арендатора? Цуеши сомневается, что они смогут заплатить столько, сколько он запросит за такую услугу. — Риналдо Ди Тодд? — Кто спрашивает? Он вежливо кланяется. — Я Цуеши Ямамото. От имени местной пламенной общины Намимори я хотел бы поговорить с вами о нарушении спокойствия. Он видит страх за их бравадой. Он нашел их, он знает их имена. Пушки нацелены на него; волна дождя заглушает порох до бесполезности. Они поднимают Ки; вода, когда сфокусирована, может разрезать что угодно. Ринальдо усмехается. — И как же ты собираешься нас остановить? Улыбка Цуеши не дрогнула, когда он обнажил меч. *** Тсуна так и не поднялся наверх после фильма; он заснул на диване вместе с Хаято, и пока взрослые в доме укладывали младших детей спать, оставив двух подростков там, где они были. После стресса последних нескольких дней, это было именно то, что ему нужно. Чего ему не хватало, так это просыпаться под звуки того, как доктор-извращенец флиртует с его матерью. — Я знаю, что у меня будет хороший день, прекрасная леди, потому что он начался со встречи с Вами. — Ара, вы присоединитесь к нам за завтраком? — Я бы с удовольствием, и я уверен, что твоя стряпня такая же сладкая, как и ты. Нана хихикнула; Тсуна решил не слишком раздражаться. — Сюда, Шамал-сенсей. — О, мой Цу-кун такой неуклюжий, — сказала Нана. — Как хорошо, что он нашел друзей, которые его терпят. Из-за этого замечания Шамал вошел с растерянным выражением лица, которое сменилось тревогой, когда Тсуна бросил на него суровый взгляд. — Я не возражаю, если ты заставляешь маму так смеяться. Просто помни, что она замужем. А если ты заставишь ее плакать… — Понятно, — Шамал сглотнул. — Пожалуй, я осмотрю пациента, даже если он парень. — Тш, твои манеры просто ужасны. Шамал осмотрел Хаято с помощью пламени и инструментов и, к облегчению Тсуны, объявил, что тот полностью исцелился. — Пей побольше жидкости, получай побольше белка… если ты понимаешь, что я имею в виду, — он пошевелил бровями. — Пока нет, но я надеюсь, — мягко сказал Тсуна, и Хаято покраснел. — Синьор Тсуна, — сказал Шамал. — Могу я задать вам личный вопрос? Как врач? Лучше бы он не был извращенным. — Я могу и не отвечать, но продолжай. — Ваша леди-мать, она здорова? — Нет, не совсем, — Тсуна вздохнул. — Как много вы знаете о японском подходе к социальным услугам? — Не прогрессивно, я полагаю? Тсуна покачал головой. — Когда я немного подрасту, то смогу помочь ей, по крайней мере, так говорит моя интуиция. А до тех пор… мы справимся. — Мы все поможем тебе, Дечимо, — сказал Хаято. Тсуна поцеловал его в макушку. Если он будет достаточно умен, все его хранители будут с ним еще долго. *** До сих пор Намимори нравился Фууте. Он не оценил его за то, что в нем приятно жить, но предположил, что это близко к вершине. Он мог пойти куда угодно в доме Тсуны. Туман со странным смехом заставил его думать по-японски, и он собирался пойти в школу. И он впервые обедал в ресторане! Сырая рыба была немного странной, но он знал о рисе, креветках и соленых огурцах. Такеши помог ему с палочками для еды. — Держи вот это большим и средним пальцами. И держи этот конец большим и указательным пальцами. Видишь? Он щелкнул кончиками палочек, и Фуута передразнил его. Ламбо подбодрил его: — Нам больше не придется беспокоиться о семье Тодд, — сказал ему Тсуна. — Цуеши-сан расправился с остальными вчера вечером, и я не думаю, что их босс пошлет еще кого-нибудь. — Совершенно верно, Тсуна-сама, — шеф-повар поставил между ними тарелку с жареными грибами. Они пахли потрясающе. Тсуна посмотрел на дверь, и через мгновение она распахнулась. Вошел мальчик постарше в короне. Его волосы упали на глаза, но он, казалось, смотрел на Фууту. — Ушишишиши, это тот самый крестьянин, который вызвал столько волнений? — Да, Ваше Высочество. Это Фуута Де Ла Стелла, — сказал Тсуна. — Фуута-кун, Это Принц Бельфегор, который посещает Намимори в этом месяце. — Настоящий принц? — удивленно спросил Фуута. — Люди называют меня принцем, но это всего лишь прозвище. Я никогда раньше не встречал настоящего. Гм, ваше высочество. Принц еще немного посмотрел на него, потом сел и взял тарелку. — И все же ты отбросил диктат крестьян, — сказал он наполовину самому себе. — Ушишишиши. Если тебя провозгласили принцем, ты должен вести себя как принц. Сядь прямо. — Он положил руку на спину Фууты и толкнул вперед, пока тот не выпрямился. Быть принцем будет утомительно. *** Хаято с поклоном поставил перед Тсуной-сама чашку кофе. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз готовил кофе с нуля для своего неба; он редко испытывал такое облегчение, как тогда, когда Ямамото доложил о уничтожении людей Тодда. Хотя Хаято всегда был готов пролить свою кровь за Тсуну-сама, он предпочел бы чтобы ситуации, когда это нужно не было. Тсуна-сама наклонился и поцеловал его в подбородок. — Налей себе чашку и сядь, Хаято. Думаю, мы можем позволить себе часок просто отдохнуть. — Согласен, Cielo mio, — погода стояла прекрасная, и они сидели во дворе, на новом участке Кокуйо ленда. Деревянный стол и стулья, любезно предоставленные одним или несколькими из их Туманов, под беседкой, покрытой цветущими виноградными лозами, которых, как подозревал Хаято, в природе не существовало. Он потягивал свой кофе; с тех пор, как Шамал сделал это замечание, и ответ Тсуна-сама, он не мог выкинуть эту мысль из головы. Каков будет на вкус Тсуна-сама? — Давай поговорим о чем-нибудь веселом, — предложил Тсуна-сама. — Как… Снежный Человек. Как ты думаешь, Хаято, есть какие-нибудь веские доказательства? — Его небо выбрало эту тему ради него самого и хотел услышать его мнение. И у него их было несколько. Хаято болтал о возможных связях между Снежным человеком и йети, когда во двор вошли Хару и Хром. — Привет, Босс! — Хару присела в реверансе прямо как на уроке танцев; Хром заерзала. — Мы надеялись на возможность поговорить с тобой и Хаято, хм, наедине. — Сейчас нас никто не слушает, — уверенно сказал Тсуна-сама. — Хром-тян, тебе не нужно стесняться, подойди и сядь. Она сделала, как он велел, аккуратно сложив руки на коленях. — Гм, мы хотели сказать тебе, что… — Мы обе влюблены в тебя, — выпалила Хару. — И мы не хотели, чтобы ты думал, что тебе придется выбирать между нами или Хаято, потому что мы все согласны делиться. — Хииии? — Тсуна-сама моргнул, глядя на них. — Ты тоже, Хаято? — Они упоминали об этом пару недель назад, — сказал Хаято. — Окончательное решение, конечно, за тобой, Дечимо. — Он провел небольшое исследование, и небо и их хранители уже были почти женаты. Он не испытывал ревности, когда Тсуна-сама нежно относился к застенчивости Хром или когда Хару шила ему костюмы, точно так же, как они не завидовали его умению играть на пианино или то, что он заваривает кофе. Тсуна-сама долго молчал, глядя в свою кружку. — Я никогда даже не думал об этом — я все еще привыкаю к тому, что меня тянет к кому-то, — он почесал шею. — Но я обещаю, что мы позаботимся о том, чтобы все получилось. Потому что я люблю вас всех, несмотря ни на что. Хару изумленно уставилась на него. — Ха-ха, ты действительно так сказал, — она обняла Тсуну-сама за плечи, а Хром похлопала его по талии. Тем временем Хаято опустился на землю и уронил голову на колени Тсуны-сама. Он знал. Он знал это с самого начала; он не связывал это слово с ним, потому что, ну, с чем он мог его сравнить? Тсуна-сама первый человек в его жизни, который проявил к нему такую заботу и внимание, предложил ему защиту и утешение. Хаято будет цепляться за это, независимо от того, заслужил он это или нет, и на свой собственный низший лад попытается вернуть его. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал он.