Скрытое небо

Цуеши уже закрывал ресторан, как в него ввалились его сын с Реборном на буксире. Он поднимает бровь, глядя на них. — Как прошел пикник? — Ахахаха, все прошло очень хорошо, даже когда появились Вендиче. Подожди, что? — Пушистик-Тсуна их уговорил. Снова, — говорит Реборн. — Цуеши, я сейчас напьюсь в твоей гостиной. — Я присоединюсь к тебе, — слишком легко забыть, кому они верны. Тсуна-сама ведет себя так обыденно, редко проявляя свою силу, что это шокирует, когда тебе напоминают, насколько он силен. Цуеши знает, что Тсуна-сама хочет, чтобы они забыли, хочет случайной фамильярности, и поэтому он обязательно дает ему это. Но такие новости осложняют дело. Он отправляет Такеши в постель и достает хорошее саке. — Этот мальчик станет моей смертью, — начинает Реборн. — Маа, но какой! — Цуеши наполняет их чашки. — А почему там были Виндиче? — А, это. Тебе знакомо имя Мукуро Рокудо? — Довольно печально, не правда ли, за убийство двух семей… невозможно. — Стал бы я лгать? — усмехнулся Реборн. — Да. Да, ты бы так и сделал, — Цуеши сделал рисовые шарики из остатков дневного рациона, и откусил один. Он уже догадывается, к чему это приведет. — Он и трое его приспешников. На это было приятно смотреть; пушистик-Тсуна все время держал его на задних лапах, а потом убедил Виндиче отпустить их. На этот раз ему даже не пришлось их шантажировать. Цуеши хихикает. Несколько месяцев спустя Реборн все еще хвастается этим, несмотря на то, что Тсуна-сама настаивает на том, что никакого шантажа на самом деле не было. — А Рокудо-сан и компания могут стать хорошими соседями? — Пушистик-Тсуна так думает, — Реборн опрокидывает свою чашку. — Но ты бы слышал, что он сказал Хибари… *** Хаято понимал, что ведет себя слишком навязчиво, но ничего не мог с собой поделать. Вспоминать, как страдало его небо — слышать его сравнение с настоящим адом — а потом смотреть, как Тсуна-сама во всем своем великолепии во второй раз встречается лицом к лицу с Вендиче. Ему очень хотелось отвести Тсуну-сама в сторонку и какое-то время ползать у его ног. Долг, как всегда, превыше всего; маленькие дети были потрясены встречей с нежитью. Пламя бейсбольного идиота заставило их уснуть. Реборн тоже был там, но он был наименее спокойным человеком на планете. Теперь сама Нана легла спать; Такеши ушел домой и забрал с собой Реборна, так что Тсуна-сама остался наедине с Хаято. Он опустился на колени перед Небом, нетерпеливо ожидая приказа. — Отведи меня в свою комнату, Хаято. Боже, да. Хаято встал, протянул руку, и в следующее мгновение Тсуна-сама уже сидел на кровати снимая рубашку. Хаято на мгновение остановился, чтобы полюбоваться этим зрелищем. — Сделай мне массаж, — сказал Тсуна-сама и плюхнулся лицом вниз на кровать. Это было именно то, в чем он нуждался: возможность лично прислуживать своему небу. Кожа под его пальцами теплая и гладкая, мускулы под ней твердые. Он чувствовал каждый вздох Тсуны-сама, биение его сердца. Как же ему так повезло? От ублюдка, живущего на улице, до правой руки самого замечательного босса в мире. Хаято погладил его по спине и вытянулся, подложив руки под подбородок. Он был расслаблен даже когда Хаято оседлал его бедра, почти прижимая к себе; он беззащитен. Хаято никогда и пальцем не пошевелит против него, и он понимает, что Тсуна-сама знает это… он глубоко вздохнул и успокоил руки. Если его небо хочет массаж, он сделает лучший массаж, какой только может. — Ммм, Хаято? — Тсуна-сама пошевелился, а затем перевернулся под ним. Теперь они были лицом к лицу, их тела прижаты друг к другу в… разных местах. —Хаято, я вижу, ты рад меня видеть. — Всегда, Cielo mio! — в данный момент он делает нечто большее, чем просто видит его. — Ты же не спросишь, есть ли у меня в кармане динамит? — А он есть? — с любопытством спросил Тсуна-сама. — И это тоже, — Тсуна-сама хихикнул, обнял Хаято за шею, притянул его к себе и поцеловал. В губы. Хаято потерял равновесие и чуть не свалился на него сверху, вовремя удержавшись на локтях. Тсуна-сама воспользовался этой возможностью, чтобы обхватить руками затылок Хаято, в то время как его язык исследовал рот. Ни один из них не знал, что делает, но, черт возьми, он собирался попросить урок у Реборна или Шамала. — Мы разберемся, — прошептал Тсуна-сама ему в щеку. Его руки легли на плечи Хаято. — Ты хочешь пойти немного дальше второй базы? Хаято нетерпеливо кивнул. Он представлял себе, что делает со своим небом все, что угодно, хотя и ждал разрешения Тсуны-сама, чтобы действовать. И если Тсуна-сама хотел прикоснуться к нему, Хаято готов к этому. Он скользнул руками вниз по спине Хаято к его талии, а затем дальше, под пояс, чтобы обхватить его задницу. Хаято выгнулся под этим прикосновением, которое прижало его к Тсуне-сама спереди. Тсуна-сама издал довольный звук. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Cielo mio? — спросил Хаято. — Хм, — Тсуна-сама обводил руками маленькие круги, пока думал об этом. Хаято все еще держался на локтях, так что его ловкость была несколько ограничена. — Твои губы на моей шее, — решил Тсуна-сама. — Да, Дечимо, — Хаято наклонился. Кожа Тсуна-сама шелковистая, с легким ароматом кофе и шоколада. Его сердце билось у самых губ Хаято; никто еще не доверял ему так. Он закрыл глаза и погрузился в это ощущение. *** Шойчи поудобнее устроился на сиденье рядом со своим коллегой. Некоторое время они обменивались электронными письмами по поводу проекта животных и коробочек, и наконец встретились на техническом конгрессе в Токио. Одно привело к другому, и теперь он везет Спаннера домой. Э-э, в совершенно платоническом смысле. — Последний шанс, — сказал он. — Ты уверен, что не против оставить все позади? — Все по-настоящему незаменимое находится именно здесь, — Спаннер показал ему SD-карту, которую держал в кармане рубашки. — И как я мог упустить такую возможность? Я не только могу осуществить свою мечту, но и сделать это в замечательной Японии! — Я знаю, что ты японец-отаку, — усмехнулся Шойчи. — Но постарайся не слишком увлекаться. — Да, но… это же Япония! Смотри, настоящий живой бамбук! — в канаве рядом с рельсами росла какая-то кучка. Спаннер предложил Шойчи леденец, и тот его принял. — Ну, если и есть место, где ты можешь спрятаться от своей семьи, то это Намимори. — Это правда, что у вас там есть небо? — Спаннер понизил голос. Шойчи усмехнулся и кивнул. Хотя он вряд ли смог бы гармонизировать сам — он больше сосредоточен на изобретательстве, чем на Тсуне-сама как личности — Небесное пламя успокаивало так, как немногие вещи. Готовность Тсуна-сама финансировать проекты Шойчи была бонусом. — Он потрясающий, — сказал он. Никто из них не заметил мальчика, сидевшего в нескольких рядах позади них с большой кожаной книгой в руках. *** Ланчия до сих пор помнил, каково ему было, когда его приняли в семью. Быть принятым и иметь поддержку впервые в жизни; вот что значила для него семья, и он был полон решимости поделиться этим опытом с новыми рекрутами, которыми он был назначен командовать. Он был потрясен, услышав о планах босса в отношении Кена и Чикусы; угрожать им, чтобы обеспечить сотрудничество Мукуро. Неужели семья была добра к Ланчии только потому, что у них не было другого выхода? Не было рычагов давления на него? Был ли образ семьи, который они представляли, ложью? Возможно, но он не будет в этом участвовать. Он, по крайней мере, будет вести себя так, как, по его мнению, должна вести себя семья. Вот почему сегодня он жив, когда все остальные мертвы. Мукуро мог бы утверждать, что Ланчия и другие не более чем орудие, но Ланчия знает, что это скрытая форма защиты. Потому что, пока Мукуро управлял разумом Ланчии, он не был против. Более тонким образом семья предала и его. Это решение привело его в Виндикаре и дальше. Всю дорогу до крошечной квартирки в Кокуйо, Япония. Он скатился с футона и потянулся. Как обычно, он встал первым; мальчики в ответ на относительную безопасность много спали, все вместе, как щенята. Он спрятал улыбку и пошел готовить кофе. Они пробыли здесь всего пару дней, и в квартире еще почти ничего не было: несколько предметов мебели, переносная плита и кофейник. У них должно быть больше, но что он знает о ведении домашнего хозяйства? И скоро ему придется искать работу — гражданскую. Примерно через два часа из спальни вышел Мукуро. Он направился прямо к груде булочек из магазина и взял пакет с шоколадным хлебом. — Я получил сообщение от Хром, — сказал он. — Она и несколько ее друзей придут в гости. Чтобы проверить нас, без сомнения. — Понятно, — Ланчия налил ему чашку кофе. — А… Синьор Тсуна будет с ними? — Тсуна пугает тебя? — ухмыльнулся ему Мукуро. — Да! — он не постеснялся признаться в этом. Небесное пламя часть городской легенды, и никто не мог сказать, какие слухи правда. Контроль синьора Тсуны над пламенем сам по себе вызывает тревогу, как и трое Аркобалено, с которыми он общался, один из которых прислуживает ему, как, ну, как Ланчия прислуживал Мукуро. И он даже не собирается думать о последствиях того, что Вендиче задолжал ему. — Куфуфу-фу. Оставь дорогого Тсуну мне. Кен и Чикуса тоже вышли, взяв по круассану с ветчиной и сыром и по рисовому шарику соответственно. — Это все, что у нас есть? — спросил Кен. — Осталась пицца, — сказал ему Ланчия. — С майонезом, — Кен наморщил нос. — Чья это идея? — Мне понравилось, — сказал Чикуса. — Да, но ты странный. — Наши гости уже здесь, — откашлялся Мукуро. — Ведите себя прилично. — Он махнул Ланчии, чтобы тот открыл дверь. Снаружи стояли Хром, Киоко, их говорящая кошка и взрослый туман, которого Ланчия еще не видел. — Доброе утро, — сказала Хром. — Мы привезли небольшой приветственный подарок, — добавила Киоко. Ланчия посмотрел на коробку, которую та держала в руках. — Рисоварка? — Я подумала это поможет отвлечься от еды на вынос. А в этом — ризотто, — это удивительно вовремя: команда синьора Тсуны лучше, чем можно предположить по их возрасту. — Спасибо, — сказал он и повернулся к мужчине, стоявшему позади девушек. — А ты кто такой? — Трайден Шамал. Я здесь, чтобы провести ДНК тест, о котором просил Спейд. — Куфуфуфу, впусти их, Ланчия. Он посторонился, пропуская посетителей. Трайден Шамал — имя, которое он знал; он не ожидал встретить его в убежище. — Что привело тебя в Намимори? — спросил он. — Встретил не ту жену, ты же знаешь, как это бывает. — Неужели? — сладко сказала Киоко. — Я слышала, что она не замужем и хочет лично поджарить тебе яйца. — И все же оно того стоит, — Шамал позеленел. Хром создала над головой неоновую вывеску с надписью «извращенец». Затем она подошла к Мукуро и обняла его. — Доброе утро, дорогая Хром. И спасибо за полезный подарок, — Мукуро пристально посмотрел на Шамала. — Этот тест неинвазивный? — Абсолютно неинвазивный, — заверил его Шамал. — Я могу сделать это с помощью волос или слюны. — Он сунул руку в карман и вытащил аппарат, который не должен был помещаться в нем, построенный вокруг двух пробирок. Мукуро тоже посмотрел на него, затем выдернул волосок из своей головы и протянул ему. Шамал взял волос и осмотрел его. — Хорошая попытка, но мне нужна настоящая, чтобы тест был точным, — волос исчез в облаке тумана. — Куфуфу, по крайней мере, ты знаешь, что делаешь, — Мукуро протянул еще один волосок, который Шамал положил в одну пробирку. Хром молча протянула свой волосок, который пошел в другую трубку. Шамал вложил свое пламя в устройство, и цветные полоски поползли вверх по стенкам трубок. *** — Поздравляю, вы сводные брат и сестра. Она моргнула и улыбнулась своему зеркалу, оказавшемуся ближе, чем она предполагала. Ошеломленные глаза встретились с ее глазами. — Так близко — как это может быть? — Я никогда не знала своего родного отца, — сказала она. — А я знаю только, что он был японцем. Вот почему я выбрал японские имена для нас троих. Она тоже выбрала себе имя; это была еще одна нить, связывающая их. — Мукуро-нии. — Да.