Скрытое небо

Седьмая часть.

Тишина повисла в комнате, когда пламя Тсуны-сама вспыхнуло. Хаято и не только он затаил дыхание. Последние ветви казались темными и холодными на фоне пылающего неба. Скоро Тсуна-сама навсегда освободится от них. Хаято побелевшими костяшками пальцев сжал динамитную шашку; много раз он стоял на страже, пока его небо боролось с печатью, и это было так же ужасно, как и в первый раз. Теперь у Тсуны-сама целая дюжина хранителей защищающих его, и его туманы окутали комнату таким количеством барьеров, что это могло бы быть карманным измерением, но никто из них не мог помочь ему. Последняя стадия тяжелее всех предыдущих. Тсуна-сама побледнел от напряжения, и пот стекал с его лба. Стоны боли, которые он издавал, будут преследовать Хаято в ночных кошмарах долгие годы. Печать не прошла легко; когда ее вещество было сожжено, она потекла и изменила свою форму. Но это не могло заменить того, что было разрушено; Тсуна-сама должен выдержать достаточно долго, и он сделает это. На другом конце комнаты Мукуро закусил губу. Несмотря на то, что он недавно стал хранителем их неба, его силы давали ему самую ясную связь с разумом Тсуны-сама. В данный момент Хаято не завидовал ему. Тсуна-сама перешел в режим посмертной воли, затем гипер режим посмертной воли; печать истончилась до проволоки, до нитки, до волоска… и наконец, рассыпалась в ничто. Боль, эхом отдававшаяся в их связях, сменилась дикой, неистовой радостью. Пламя Тсуны-сама беспрепятственно вспыхнуло и выбило дыхание из всех них, прежде чем отступить. Тсуна-сама рухнул в ожидающие объятия Хаято, измученный, но улыбающийся. — Я свободен, Хаято. — Да, — Хаято не смог сдержать ответной улыбки. — Давай уложим тебя в постель, Cielo Mio. — На глазах у всех? Извращенец… — Главарь мафии должен спокойно относиться к своим извращениям, — поддразнил его Реборн. Тсуна-сама издал раздраженный звук. — Хаято, выключи его для меня. — всегда послушный, Хаято сделал это. Он скорее почувствовал, чем услышал хихиканье Тсуны-сама. — Спокойной ночи, ребята… — А потом он заснул. *** Реборн едва сдержал облегченный вздох, когда его пушистый ученик уснул. Для него это конец долгого пути, завершение десятилетнего плана, который он разработал в пять лет. От осознания этого у Реборна все еще скручивало живот. Связать душу, способную на такое, было… прагматичным решением, но все же отвратительным. Хаято и Такеши уложили пушистика-Тсуну в постель, а Ламбо свернулся калачиком рядом с ним. Реборн забрался в свой гамак, хотя спать ему сегодня не предстояло. Он встретил пушистика-Тсуну незадолго до его четырнадцатилетия, застенчивого и настороженного. Теперь ему шестнадцать, и он уверенно руководил сотнями, во многом благодаря учению Реборна. Конечно, прогресс еще не достигнут; он достал ноутбук, чтобы просмотреть свой план тренировки. В течение следующих нескольких месяцев они будут заполнять пробелы в основном образовании пушистика-Тсуны, прежде чем он пойдет в старшую школу. Со стороны мафии это обычное дело его холдингов и один — два специальных проекта. Ухмылка скривила губы Реборна. Прорыв точки нуля вряд ли вызов для неба, которое заполучило его, величайшего киллера в мире, в качестве хранителя. Пушистик-Тсуна первый человек за последние десятилетия, который вытянул из него данное при рождении имя Реборна; он не мог наставить на него пистолет с тех пор, как они гармонизировались, но это просто означало, что он мог проявить творческий подход. — Хахи, Маттео-сэнсэй ухмыляется. Пригнись и прячься! — и его ученики также развивали отличную ситуационную осведомленность. *** Футта пригнулся, когда мимо его головы пролетел мешок с бобами. — Возьми это, Каламити-булавка! — Хахи, это нехорошо! — выругалась Хару. — Все в порядке, он не попал в меня, — тихо сказал Футта; он был занят постройкой песчаной скульптуры. — Так бы оно и было, если бы ты не нырнул, — сказала Хару. — Ламбо, я должна сказать Маттео-сенсею, что твой прицел небрежен? — Нет, нет, нет! Он заставит Лаки Ламбо делать скучные упражнения! — Шифу никогда не нужно ругать меня за прицеливание, — в нескольких метрах от него И-пин высунула язык. — Заткнись! Маттео-сенсей — потрясающий учитель! Фуута улыбнулся. Пятая часть из трехсот двадцати приятных вещей о жизни в Намимори играла в саду с его друзьями. А может быть, теперь они его братья и сестры? Лопата Фууты ударилась обо что-то твердое под песком. Хару подмигнула ему. — Ха-ха, похоже, ты нашел закопанное сокровище! О, какой сюрприз! Он начал убирать песок прочь. Ламбо наклонился, чтобы посмотреть. — На нем есть пламя Вайпер. И у Бельфегора! — Неужели? — взволнованный Футта копнул глубже и обнаружил маленькую картонную коробку. Она была завернута в упаковочную ленту, и на ней была записка: «открыть: носить на праздничных мероприятиях». — Они прислали подарки! — завопил Ламбо. И-пин швырнула в него подушкой. — Не так громко, голова-брокколи! — Я не брокколи, я самый быстрый ковбой на Западе! — и они снова тронулись в путь. Футта потряс коробку, гадая, что в ней. Его «царственный кузен» Бельфегор имел некоторые конкретные идеи о том, как должен действовать Принц — даже высокопоставленный принц. Футта подумал о том, чтобы составить рейтинг наиболее вероятного содержимого коробки; концы его шарфа затрепетали. — Подожди, пока мы не войдем внутрь, Футта-кун, — сказала ему Хару. Футта знал, что часть его безопасности — сохранение в тайне своей силы. Но это так заманчиво в такой ясный, бодрящий день, как сегодня, когда он так ясно ощущал расположение планет. Он сделал одно из дыхательных упражнений, которые показал ему Шифу Фонг. — Можно мне его открыть? В записке сказано… — Хару кивнула и побежал в дом за ножницами. Он разрезал ленту и разорвал оберточную бумагу внутри нее… корона! Эта была поперек лба, а не макушке, как у Бела. Серебро с круглыми кусочками опала и бирюзы. С ней был деревянный футляр, что было полезно, так как Футта не мог носить корону все время. Он примерил ее на себя. — Ух ты, Футта теперь настоящий принц, — сказал Ламбо. *** Дверь магазина обмотана оранжевой лентой, и именно поэтому Тсуна решил остановиться именно там. Он просто хотел перекусить, перед тем как зайти к Мукуро, и всегда было приятно встретить кого-нибудь из его людей. Он склонил голову набок, пытаясь припомнить это место из списка Даней. — Это Вебер, Дечимо, — сказал ему Хаято. Они с Такеши припарковали свои велосипеды рядом с велосипедом Тсуны. — Ты как-то встретил его в Такесуши. — Ах да, американец, — он один из местных сторожей, которые помогали разобраться с семьей Тодд прошлым летом; Тсуна угостил их всех обедом в знак благодарности. Теперь ему хотелось войти и поздороваться. — Так будет лучше, — усмехнулся Хаято. — Я почти уверен, что именно здесь работает Незу-сенсей. — А? Ну, он должен быть вежливым с клиентами… и мы не дадим ему никаких поблажек. Так ведь? — Да, Дечимо. — Понял, Тсуна, — они обменялись мстительными ухмылками, а затем отшлифовали свои выражения. Их частые карточные игры помогали в этом. Тсуна распахнул дверь. Конечно же, Незу мыл пол, пока Вебер был у кассы. — Добро пожаловать в наш магазин. О, это большая честь! — Рад снова видеть тебя, Вебер-сан. Мы зашли перекусить. — Конечно, сэр. Нэзу-кун! — бывший учитель отложил швабру в сторону и подошел к ним, явно прикусив язык, когда увидел посетителей. — Да, управляющий-сан? — Давно не виделись, Незу-сан, — радостно поприветствовал его Тсуна. — Вы знакомы, сэр? — Незу-сан раньше работал в нашей школе, — Тсуна был немного разочарован тем, как Нэзу скрипел зубами. Если бы он изменил свое отношение, Тсуна был бы готов простить ему прошлое. А так он все еще кипел от презрения к «никчемному» Тсуне, к «преступнику» Хаято, к «бездельнику» Такеши и даже к своему американскому работодателю. Вебер ничего не замечал. — Нэзу-кун, займись кассой, я помогу почтенным покупателям с покупками, — он схватил корзину. — Я не хочу быть помехой, — сказал Тсуна, но он знал, что это бесполезно. — Пожалуйста, сэр. Это не больше, чем ты заслуживаешь, — им нужно всего несколько вещей, так что это не заняло много времени. Нэзу сменил несколько интересных цветов, наблюдая, как его менеджер водит с Тсуну и его друзья по магазину. Он огляделся вокруг в поисках скрытых камер один или два раза; к сожалению для него, это не шутка. Они заплатили и ушли; как только они оказались вне пределов слышимости, Хаято начал смеяться так сильно, что чуть не врезался на велосипеде в живую изгородь. — Его лицо! Это было классно, Дечимо. — Технически, мы ничего не сделали, — хихикнул Тсуна. — Маа, папа всегда говорит, что хорошие манеры могут многое изменить, — добавил Такеши. Они хихикали, пока они не прибыли в квартиру Мукуро. — Дорогой Тсуна, что тебя так развеселило? — Просто маленькая месть. Если хочешь, можешь просканировать мои воспоминания, — Тсуна почувствовал щекотку в голове, когда Мукуро сделал это. Пламя тумана странное, но оно определенно экономит время на объяснениях. — Куфуфуфу, тонко и язвительно; мне нравится твой стиль, дорогой Тсуна. — Как скажешь, — Тсуна плюхнулся на подушку. В данный момент квартира была обставлена как арабская палатка, с коврами и гобеленами, любезно созданная иллюзиями Мукуро. У локтя Мукуро лежала раскрытая книга; Чикуса играл в какую-то игру на своем телефоне, а Кен пытался почистить картошку. — Черт возьми, с такой скоростью мы никогда не закончим готовку. — Маа, позволь мне помочь тебе, — сказал Такеши. Мукуро суетился, расставляя чашки, тарелки и подставки. Теперь, когда у него был свой дом, он очень гордился им, особенно когда гостило его небо. — Куфуфу-фу, я положительно домашний, дорогой Тсуна. А у тебя есть какие-нибудь планы теперь, когда печать снята? — Как будто ты еще не знаешь, мистер экстрасенс, — фыркнул Хаято. — У меня есть несколько идей, — сказал Тсуна. — К тому же скоро Рождество и Новый год. Это ведь первый раз, когда ты празднуешь то или другое, верно? Мне не терпится узнать, что вы о них думаете. *** Лар вздрагивает, изучая рисунок, прикрепленный к стене Такесуши. Двенадцать хранителей, четверо из них туманы — неужели малыш сделан из клея? Ямамото смеется над ее реакцией, она это точно видит. — Маа, ты держишься в стороне. — Так безопаснее. То, чего она не знает, она не может выдать. Так и подмывает сказать ее идиотскому боссу, что на самом деле его «рыбка-Тсуна» — это тот самый Инь Тянь, за которым гонялся весь ЦЕДЕФ. Йемицу ей никогда бы не поверил, но она знает, что лучше не рисковать. — Ты собираешься ввести меня в курс дела? — Ахаха, не хотелось бы портить сюрприз. — Да пошел ты, — сердечно говорит Лар. Она задается вопросом, что может быть более удивительным, чем гармонировать с шахматноголовым. Она наконец-то привыкла к тому, что у нее снова есть ее пламя; она никогда не замечала, насколько расстроенной она была без своего дождя. Колонелло заслуживает медали за то, что смирился с ее отношением. Может быть, она пришлет ему подарок на Рождество. Прошел год, а Лар все еще помнит дорогу к дому своего будущего Дона. Это странно пригородное место для того, что там происходит. Она может различить осторожную защиту: забор, полный колючих роз, колокольчики в каждом окне. В них есть что-то импровизированное, и она задается вопросом, не придумал ли их сам Тсуна. Поверх них наслаиваются более профессиональные камеры и сенсоры Реборна, а также паутина тумана. Она не хочет знать, что он делает. Она звонит в колокольчик, и отвечает мать Тсуны. — Мирч-сан, рада снова тебя видеть! Маттео-сан сказал, что ты придешь — он сейчас с Тсу-куном. Пожалуйста, входите. В этом псевдониме что-то есть; Лар не может точно определить, что именно, но это выходит за рамки обычной схемы Реборна. Это не дело Лар, но ее это никогда не останавливает. Она проходит через обычную рутину гостя: как поездка, как погода, не хочет ли она чаю. — Дамская комната как раз там, о, и у вас есть какие-нибудь ограничения в еде? — Я не ем говядину. Все остальное прекрасно, — Лар принесла банку итальянского печенья. — Вижу, у тебя есть кошка, — восклицает Лар. Серый полосатый кот развалился на подоконнике; на нем достаточно тумана, чтобы это могло быть конструкцией. Нана хихикает. — Ни у кого нет кошки — у них есть ты. Официально он принадлежит Хром, но он здесь все время, — она убежала на кухню, оставив Лар наедине с котом. — И как же тебя зовут? — задумчиво спрашивает она. — Я Деймон Спейд, — отвечает кот. *** Он знал, что она ему не верит. Его молодой босс мог бы доверять ей как союзнику, но не — не настолько, чтобы оставить ее наедине с гражданской матерью своего неба. Он много лет наблюдал за ней — как Аркобалено и агентом ЦЕДЕФ, мишенью и орудием заговоров; она забавляла его. — Синьора, у вас такой вид, будто вы увидели привидение. — Да, конечно, — она закатила глаза. — Теперь ты скажешь мне, что являешься одним из дополнительных Туманов Тсуны. — Естественно, — ее смущение было восхитительным, и разве не было добродетелью заплатить ему вперед? — Это Намимори. Случались и более странные вещи. *** — Слушайте сюда, экипаж! У нас есть только час, так что давайте считать! — Череп стоял на крыше фургона с камерой, уперев руки в бока. — Мы пройдем маршрут четыре раза, чтобы снять с разных ракурсов; никаких трюков сегодня, это запасной материал. Андретти! — Он указал на своего лучшего помощника водителя. — Ты уже ознакомился с маршрутом? — Ну конечно, шеф! — Ребята с камерой, вы уже настроили свое снаряжение? — три головы одновременно кивнули. Череп выпрыгнул из фургона и приземлился рядом со своим новым мотоциклом. Одним прикосновением браслета он принял взрослую форму и сел на него. Его изготовленные на заказ мини-байки годились для звезды, но у них не было мощности двигателя полноразмерной машины. Его команда забралась в фургон, он завел мотор и ухмыльнулся. — Шеф, могу я получить разрешение или нет? — спросил Андретти по рации в шлеме. — Великий Череп-сама готов, когда будешь готов ты! Фургон двинулся; Череп ехал прямо за ним. В этой части Италии было много холмов с извилистыми дорогами, идеальный фон для нового промо-видео. К тому же это удобно — у Каваллоне достаточно уважения к его качеству звезд. У его команды был целый многоквартирный дом, который можно использовать как общежитие, и Череп имел чердак над гаражом Каваллоне для себя. Он мог написать главному повару Дино, и еда появится у его двери. Он мог привыкнуть к такой жизни в перерывах между гастролями. *** Кафе базы переполнено, и Хару постаралась занять место подальше от доктора-извращенца. Реборн нанял Шамала, чтобы тот обучил всю группу специальной технике, и она надеялась, что та не будет извращенной. — Интересный выбор для раннего рождественского подарка, — сказала Киоко. — Научись этому, и ты сможешь читать мысли, как я, — сказал ей Реборн. — Погоди, так ты не просто хорошо умеешь читать мысли? — Все гораздо точнее, чем кажется. А также как Солнце может разговаривать с животными. Непосредственно активируя их мозг? Это так круто! — Все здесь, — сказал Хаято. Шамал откашлялся. — Меня попросили поговорить с вами обо всем, что касается использования пламени в микроскопическом масштабе. Я только сегодня расскажу о сенсорных техниках, так что вам нужно это записать, прежде чем вы попробуете что-нибудь еще. Итак, кто-нибудь из вас заметил, что вы можете распознать определенные материалы просто по тому, как они ощущаются вашим пламенем? — Я могу отличить один вид ткани от другого! — подняла руку Хару. — Я чувствую разницу в движении, — сказал босс. — Значит, у тебя есть фора, — Шамал поднял пробирку, полную прозрачной жидкости. — Для начала взгляните на это и скажите, сколько веществ вы можете почувствовать в жидкости. — Трубку передавали по кругу, и каждый угадывал. Хару подумала, что три, но это трудно, как смотреть на разные цвета песка, смешанные вместе. Киоко угадала два, босс — пять. — Все вы правы, — сказал Шамал. Подожди, что? Туманы сбивали с толку. — Пробирка содержит соленую воду. — Он поднял карточку, на которой было написано: H2O, H+, OH-, Na+, Cl- растворенная соль разделяется на два иона, а некоторые молекулы воды также разделяются на ионы. Поэтому в зависимости от того, насколько вы чувствительны к каждой из них, вы можете обнаружить от двух до пяти различных частиц. Теперь сравните это решение с предыдущим. Он передал еще одну трубку. Она была почти такой же, как и предыдущая, за исключением того, что один из «цветов» отсутствовал. — Один из составов исчез, — сказал босс; неудивительно, что он был внимателен к деталям. — Это соляная кислота, — сказал Хаято, который уже знал кое-что из этого. — Хахи, разве это не опасно? — Только не сломай трубку, дорогая… — Шамал одарил ее ленивой улыбкой. — Ой! — Хана бросила в него желудь. Он поднял еще одну карту: H2O, H+, OH -, Cl-. — А каково было бы только с натрием? — спросила Киоко. — Это, должно быть, гидроксид натрия, — третья пробирка и соответствующая карточка. Киоко держала по одному образцу в каждой руке, ее пламя текло через них обоих. — Я вроде как чувствую разницу… можно мне еще раз увидеть первую? Шамал протянул ей листок. — Я сделал это проще, используя лабораторные материалы; если бы вы попробовали это с водопроводной водой и поваренной солью, вы нашли бы в ней гораздо больше веществ. Посмотрим что вы скажете об этом. По кругу прошла четвертая пробирка. — О, это совсем другое дело, — сказал босс. Флакон вернулся к Хару, и он совсем не походил на соль. Она начинала понимать, что такое вода, но не узнала, другой ингредиент. — Такое ощущение, что он… больше? — Что-то органическое, — предположил Хаято. — Правильно, это сахарная вода, — Шамал развернул еще одну карточку, на которой была изображена схема молекулы. Неужели сахар действительно так выглядит? Хару придется быть внимательной на уроке химии. — Как только у тебя есть идея, следующий шаг — это просто большая практика с наблюдением. Например, попробуйте читать книгу, не открывая ее. — Киоко просияла. — Вот это было бы действительно полезно.