Скрытое небо

С точки зрения Бьянки, Намимори мало чем мог ей помочь. Дайте ей жизнь большого города — Милан, Женеву или даже Токио, а не эту сонную гавань. Местные мафиози сплошь неженки или отморозки. Ее истинная любовь, должно быть, скучает здесь до слез, а его ученик — штатский. Реборн поблагодарит ее за то, что она вытащила его из этой передряги. Она проехала вниз по пригородной улице в своем обличье курьера, мимо сонных гражданских домов, полных сонных гражданских лиц. Адрес, который она искала, ничем не выделялся на фоне остальных; это будет легко. Она слезла с мотороллера со своей специально приготовленной коробкой печенья, подошла к двери и позвонила. Дверь распахнулась настежь; с другой стороны стоял человек, которого Бьянки меньше всего ожидал здесь увидеть. Младший брат дважды моргнул и захлопнул дверь у нее перед носом. *** Хаято отвернулся от двери, чувствуя легкую тошноту. — Кто это был? — спросил Тсуна-сама. — Моя сестра, — и что она здесь делает? Бьянки специально нацелилась на этот дом, но не из-за Хаято; она была удивлена, увидев его. — О нет! Как ты себя чувствуешь, Хаято? — Со мной все в порядке, Дечимо, — по сравнению с приступами паники, которые он обычно испытывал при встрече с Бьянки, легкая тошнота — сущий пустяк. И именно его небо сделало это возможным. Хаято снова сел за стол, за которым они играли в настольную игру. Он на мгновение положил голову на плечо Тсуны-сама, и небо погладил его по волосам. — У кого-нибудь есть дрова? — спросил Реборн, и они оба покраснели. Ламбо и И-пин выглядели смущенными, а Фонг под своей безмятежной маской забавлялся. Реборн продолжил. — Я поменяю на Клэя. — Я поменяюсь, — сказала И-пин. — Может, заварить имбирный чай, Хаято-семпай? — Да, это было бы здорово, — Хаято перевел взгляд на доску. На самом деле у него много дров, но он приберегал их для своих собственных планов, предполагая, что Ламбо не захватит место первым. Тсуна-сама наклонил голову, как он делал, когда чувствовал пламя. — Сделай целый чайник, Фонг. Она никуда не уходит, — Хаято пожал плечами: в следующий раз дверь откроет кто-нибудь другой. Но то, что его гениальная сестра сделала дальше, это использовала свои яды, чтобы растворить дверь. Это, в отличие от звонка, как цивилизованный человек, вызвало туманные барьеры вокруг дома. Бьянки вскрикнула, когда масса виноградных лоз охватила ее и связала по рукам и ногам. — Только не это, — сказал Хаято. — Я поговорю с ней, — Реборн встал, его шляпа надвинута на глаза, а рука на пистолете. Хаято ворчал: может, он и не хотел видеть Бьянки, но она все еще его единственная сестра. — Не убивайте ее без крайней необходимости, Сэнсэй. — Бьянки повезет, если она отделается увечьями. Защита дома уведомила всех остальных хранителей Тсуны — начиная с трех злобных и могущественных Туманов. (Будет четыре, как только Хром освоит телепортацию.) К тому времени, как Хаято убедил свой желудок успокоиться и направился к двери, Мукуро уже держал трезубец у горла Бьянки. Деймон Спейд, хотя все еще был в кошачьей форме, был размером с бенгальского тигра и рычал; Кавахира просто стоял со скрещенными руками и мрачным выражением лица. — Бьянки, какого черта ты тут делаешь? — с обманчивой мягкостью спросил Реборн остановился на пороге. — Я уверена, что все это большое недоразумение, дорогой. Я была удивлена, увидев здесь своего младшего брата, вот и все, — это высокомерная улыбка, которую Хаято хорошо знал. — А что именно ты не так поняла, когда разрушила мою входную дверь? — спросил Тсуна, подходя и становясь рядом с Хаято. — Позвольте мне, — сказал Мукуро; его глаз сверкнул цифрой 1, и в раме появилась новая дверь. — Спасибо, Мукуро, я все-таки попрошу Бьянки-сан заплатить за замену. У тебя есть дела поважнее, чем убирать за ней. — Иди поиграй, пушистик, взрослые разговаривают… Ой! — Бьянки бросила на него пренебрежительный взгляд. — Мукуро ткнул ее трезубцем. Хаято нахмурился. — Ты говоришь с моим небом, сестра. Прояви уважения. — О, как будто любое небо будет застигнуто врасплох, связавшись с тобой, маленький брат. Ты милый и все такое, но давай, — разве она не заметила Небесное пламя, которое пропитало дом и сад? У Бьянки всегда был однобокий ум, и все ее внимание было сосредоточено на Реборне. — Я пришла, чтобы найти свою настоящую любовь, чтобы мы наконец-то могли быть вместе. — Даже если у него тело трехлетнего ребенка? — Тсуна-сама сморщил нос. — Думаю, она убедила себя, что я просто очень маленький, — сказал Реборн. Хибари, появившийся в воротах как раз вовремя, чтобы услышать последние слова, зарычал. Хаято воспользовался моментом, чтобы отправить групповое сообщение: «пришла моя сестра, плохо постучала. Ситуация под контролем.» Конечно, он заговорил слишком быстро. — Настоящая любовь может преодолеть любое препятствие, — заявила Бьянки. — Реборн, я найду способ увести тебя от этих негодяев… — в мгновение ока Реборн прижал дуло пистолета к ее подбородку. — Только через мой труп. *** Тсуна вздохнул; он мог чувствовать раскаленную ярость Реборна через связь хранителей. Хотя это трогательно, что Реборн так плохо отреагировал на идею разлуки с ним, он должен вмешаться, прежде чем произойдет что-то постоянное. — Фонг, разоружи ее, пожалуйста. — Да, Господин, — пламя Фонга захлестнуло Бьянки, испарив все оружие, которое она принесла. Она пронзительно закричала, но пламя не тронуло ее одежду, так же как и удерживающие ее лозы тумана. Фонг поднял упавшую коробку из-под печенья. — Можно предположить, что это пример приготовления яда. — И мы должны знать, как его распознать. Хорошая идея, Фонг, — сказал Тсуна. Фонг низко поклонился в знак благодарности за похвалу, а затем осторожно открыл коробку. Хаято судорожно сглотнул. — Да, именно так, — Тсуна сжал его руку. Содержимое коробки было неестественного цвета и кишело личинками; как Бьянки ожидала, что кто-то это съест, было выше его понимания. Эта стряпня была сверхъестественно плохой. На самом деле… — Кавахира-сан, ты когда-нибудь слышали о пламени, которое заставляет вещи гнить? — Хм… это может быть болотное пламя, одно из земных; они довольно редки по сравнению с небесным. Возможно, у меня есть способ это подтвердить, мне нужно будет проверить свой склад. — Я не собираюсь трогать ни одно твое огненное устройство, — фыркнул Реборн. — Давай сначала разберемся с этим делом, — простонал Тсуна. Еще один набор пламени, кроме тех, о которых он уже знал? Разве его жизнь уже не была достаточно сумасшедшей? — Хей-о! Я все ещё здесь и привязана! — крикнула Бьянки. Хаято ухмыльнулся ей. — Наберись терпения, сестра, взрослые разговаривают. *** Реборн ухмыльнулся; его ученики уже научились управлять ситуацией с помощью одних только слов. Его первоначальный гнев немного остыл — но он не давал Бьянки никакой передышки. Она уже была на тонком льду после того, как пыталась отравить неуклюжего Дино, и ей все еще запрещено находиться на территории Каваллоне. — Если Мукуро отпустит тебя, ты будешь хорошо себя вести? — спросил пушистый-Тсуна. — Прекрасно, — виноградные лозы разматывались, но не исчезали. — Реборн, милый! — Она наклонилась вперед, протянув руки для объятий; Кея схватил ее за воротник. — Мой, — прорычал он ей в ухо. — Судя по всему, у меня сейчас серьезные отношения, — согласился Реборн, что, несомненно, приведет к появлению новых возможностей троллить юное облако. Сделав шаг назад, он вынул магазин из пистолета и заменил его другим, полным резиновых пуль. Он выстрелил прямо в ребра Бьянки. — Это за попытку насильно проникнуть в дом неба. — Второй выстрел. — За то, что ты сначала не осмотрелась все как следует. — Оу… — Бьянки потерла бок. — Ты ведь шутишь, правда? А здесь небо? — Я вовсе не шучу, — сказал пушистик — Тсуна и на мгновение показал свое пламя. — И ты бы это знала, если бы потратила какое-то время на осмотр города. Или думала о том, что за ученики у Реборна-сэнсэя. — Я не могла дождаться, когда снова увижу свою настоящую любовь! — Ара, что это? — Нана вышла из кухни, наконец-то заметив суматоху. — Нана, это моя сестра Бьянки, — ответил Хаято. — Так приятно, когда семья приезжает в гости, — сказала Нана с легкой грустью. Реборн добавил к своему мысленному списку «застрелить Йемицу». — Вы останетесь на чай, Бьянки-сан? — Я с удовольствием, Нана-сан, — сказала Бьянки, показывая, что у нее, по крайней мере, хватило ума выучить японский до приезда. Реборн задумался, заметил ли его пушистый ученик, что большая часть предыдущего разговора была на итальянском. — Бьянки, я знаю, что у тебя есть хорошие манеры, — предупредил ее Хаято. Кея фыркнул и зашагал прочь, таща Мукуро за руку. *** Он плюхнулся обратно на траву спарринг-площадки Кокуйо Лэнда, тяжело дыша, его трезубец упал рядом. Рядом в таком же состоянии лежала облачная птица. — Куфуфуфу, мне это было нужно, — подход дорогого Тсуны к лидерству был по-своему восхитителен, но ему не хватало возможностей для тотальной, нокаутирующей битвы. — Хн. Хорошая драка. — Держу пари, ты никогда не видел, чтобы ананас так делал. — Ананас! Ананас! — крикнула птичка. Он еще немного неподвижно полежал, глядя, как по небу плывут облака — белые, а не фиолетовые. До этого места — этого города, этого убежища — он никогда не осмелился бы лечь рядом с дышащим противником. Земля вокруг них была взрыхлена и выжжена. — Почему ты называешь его маленьким всеядным? — Потому что он поглотит все. Вот это было бы зрелище. Дорогой Тсуна, правящий в плаще раздражения, ворчащий и стонущий от абсурдности всего этого. — Ты когда-нибудь так с ним дрался? — Уже скоро. *** Хаято втащили в комнату его неба — не то чтобы он пытался сопротивляться — и толкнули на кровать, где Тсуна-сама оседлал его бедра. — Мой. Она не может заполучить тебя. — Она этого не сделает, Дечимо, — заверил его Хаято. — Ты не позволишь ей, и я тоже. — Вопреки их решимости у Бьянки не было ни единого шанса. У Хаято была еще одна причина быть благодарным за связь с хранителями; даже кровные узы занимали второе место в культуре мафии. Он провел руками по спине своего неба. Тсуна-сама был так осторожен он оставлял им время для их собственных увлечений, для их друзей и семьи, даже за свой счет. Если бы Хаято действительно хотел вернуться в свою прежнюю семью, Тсуна-сама нашел бы способ позволить ему это. Но ему это не нужно. Все, что он хотел, уже в его руках, в буквальном смысле. Он положил руки на плечи Тсуны-сама. — Самое неприятное — заставить Бьянки отступить. Она такая же как и… любой другой пламенно-активный, на самом деле. — Ты называешь меня глупым, Хаято? — поддразнил его Тсуна-сама. — У тебя безграничная решимость, Cielo Mio, — торжественно ответил Хаято. — Надевай ошейник, когда будешь с ней разговаривать. — Да, Дечимо, — Хаято глубоко вдохнул аромат своего неба. — Как ты думаешь, несколько засосов помогут? Тсуна-сама оглядел его с ног до головы, в его глазах появился озорной блеск. — Зависит от того, куда я их поставлю. *** Конверт, который держал Кусакабэ, горел небесным пламенем, и он был адресован лично Хибари-тайчо. Кусакабэ подозревал, что его босс уже знал, кто такой Интен-сама; почему? Потому что клан Хибари в целом, и облако в частности, были одной из сил сообщества пламеников Намимори. Отец Кусакабэ был высокопоставленным членом Момокаи, но он одобрил то, что Тетсуя стал правой рукой Хибари. Префект демон наверняка занимал высокое положение в любой организации, которую он считал приемлемой, если не руководил ею. Конечно же, он не упоминал о какой-либо связи с Интен-сама.; Тестуя был просто немного раздражен тем, что сам еще не понял этого. Он вошел в кабинет-логово Хибари-тайчо и молча передал послание. Хибари схватил его и разорвал. Он оскалил зубы в усмешке, читая содержание. — Травоядное, приготовь завтра машину, — он сунул записку Тетсуе. — Как и обещал. Завтра, в полдень, амфитеатр. — Это… вызов? От Интен-сама для Хибари-тайчо? — Ты, У Фэй и У Линь пойдете со мной. — Понятно, — китайские кузены Хибари были на несколько лет старше большинства членов дисциплинарного комитета, и находились здесь как своего рода дань от клана Хибари Интен-сама. Но они были под прямым командованием Хибари-Тайчо, поэтому они будут слушать Тетсую как его рупор — независимо от того, насколько это нервировало. Он поклонился и вышел, чтобы выполнить указания своего капитана. Только позже ему пришло в голову, что он также встретится с Интен-сама.