Скрытое небо

Утро Реборна началось, как обычно — с чашки кофе и доклада разведки. — Как видишь, Пушистик-Тсуна, мы смогли подтвердить, что это все шпионы в Железном Форте. — Девятое поколение действительно отстало в ведении домашнего хозяйства, — Тсуна бегло просмотрел список. — Нельзя требовать от мужчин, чтобы они выполняли женскую работу, — легкомысленно заметила Киоко. В списке семь имен — семь слишком много для душевного спокойствия Реборна. — Четыре случая шантажа, два подкупа и этот, — он передал Тсуне папку, чтобы тот посмотрел. — …У меня есть идея, но мне нужно поговорить с Занзасом. Есть ли что-нибудь из материала для шантажа, что могло бы меня беспокоить? — Не особо, — зазвонил телефон Реборна — сообщение от Лар. [Будь готов, Емитсу идет, чтобы посмотреть, чему именно Реборн учит его маленького мальчика.] Он показал своим ученикам послание. — Ты думаешь о том же, о чем и я?  — Ты выбираешь музыку, а я пойду переоденусь? — хихикнул Тсуна. — Встретимся в музыкальной комнате, — Реборн приподнял шляпу.

***

— Я знал, что упаковал это не просто так, — Тсуна взмахнул юбкой своего сарафана. Хару, конечно же, сшила это для него; все в оранжевых тонах и с небольшими оборками. — Поистине мужественный костюм, Джудайме, — Хаято предложил ему руку, и они вместе направились в музыкальную комнату. На лестнице они пересеклись с Висконти, который остановился и сердито посмотрел на них. — Дечимо, что ты делаешь? — Разыгрываю моего отца. — А, продолжайте, — Облако резко кивнул им и продолжил свой путь. Невозмутимое лицо Хаято уже соскользнуло. В музыкальной комнате Реборн установил стереосистему «Леон». После короткого обсуждения, Хаято взял на себя управление камерой, а Киоко продолжала наблюдать. Реборн принял свою взрослую форму и протянул Тсуне руку; Леон включил музыку, как только они вышли на танцпол. Выбор песни заставил Тсуну улыбнуться. — Раньше я думал, детка, что ты любишь меня, а теперь я знаю, что это правда… Между фактором гармонии и ощущением движения Солнца, танец с Реборном был удивительным. Обычно наставник носил слои язвительности и мачизма, но в такие моменты все это исчезало и оставляло только любовь в глазах Реборна. Неудивительно, что женщины бросались на него, если он когда-нибудь смотрел на них так, как смотрел на Тсуну, когда они танцевали. — Я не смотрю на женщин так, Пушистик-Тсуна. — Я иду по солнечному свету, о-о, и разве это не прекрасно! Они дошли до конца песни, не прерываясь. Потому, что Емитсу застыл в дверном проеме с отвисшей челюстью. Тсуна проигнорировал его на мгновение и сделал реверанс Реборну; Реборн поклонился в ответ. — Ты! — рявкнул Емитсу. — Извращенец! Ты развратил моего невинного Рыбку-Тсуну! Он решил, что его разум направится туда. Отрицание — будет звучать как защита, так что — катись с этим. Тсуна махнул рукой вверх и вниз по длинной, тощей фигуре Реборна. — Ты бы сказал «нет»? — Реборн прихорашивался. Емитсу зажег свое Пламя, и Тсуна сморщил нос от того, насколько оно нечистое. Киоко шагнула ближе к Тсуне, чтобы отойти подальше. — Ты… это… неужели тебе не стыдно? Реборн одной рукой обнял Тсуну за плечи, а другой-Киоко. — Тсуна — мой пушистый ученик. Киоко — дочь, которой у меня никогда не было. У меня нет причин стыдиться их обоих, — Тсуна слегка покраснел. Реборн был для него гораздо большим родителем, чем когда-либо был Емитсу. Сообщение, казалось, впитывалось. Емитсу побагровел. — Ты не можешь! Я этого не допущу! — Теперь я дон Вонгола и могу делать все, что захочу, — Тсуна помахал перед ним Небесным Кольцом. Емитсу пульсировал своим Пламенем, рваным и недисциплинированным; что бы он ни пытался сделать, собственное Пламя Тсуны блокировало эффект. — Но Рыбка-Тсуна, — сказал он покровительственным тоном. — Ты унаследовал этот титул только благодаря мне. Если я вычеркну тебя из семейного реестра, ты не сможешь стать Дечимо. Это ужалило сильнее, чем следовало, но Тсуна не подал виду. — Разве ты вчера не обратил внимания? Я не унаследовал Вонголу, я победил их. Не важно, чей я сын, Савада-сан. — Мой Рыбка-Тсуна был груб со мной! — завопил Емитсу разразившись неискренними слезами и побежал по коридору. — Ты уверен, что он заслуживает испытательного срока, Cielo mio? — Хаято положил камеру. — Я дам ему достаточно веревки, чтобы он повесился. То есть профессионально. Лично? — все, что он чувствовал — это затянувшееся разочарование. — Мы закончили. — Неужели он действительно отрекся бы от тебя за то, что ты выше его по рангу? — Он может попытаться, — их семейная книга хранилась в архиве Намимори, а клерк — Хибари. — Интересно, мама уже внесла Базиля и Флору в реестр? — Это законно? — спросила Киоко. — Мне все равно. — Я хорошо тебя научил, Пушистик-Тсуна, — Реборн взъерошил ему волосы.

***

В кухне чувствовалась какая-то странная энергия. Карелли никак не мог взять в толк, что это такое; это было больше, чем просто попытка накормить вдвое больше жителей, чем обычно. Те из персонала, кто был с активным Пламенем, сказали, что новое Пламя Неба — Дечимо? По поместью поползли слухи, что во время встречи между Небесами Вонголы произошло что — то большое. Синьора Бочча отмахнулась от сплетников ложкой. — Сара, горох уже готов? И еще, Гай, если ты сожжешь ризотто, я с тебя шкуру спущу, — Карелли опустил голову и сосредоточился на чистке креветок. Знать слишком много может быть опасно для его здоровья, как и знать слишком мало. Лучше всего держать рот на замке, уши открытыми и молиться о благоприятном исходе. Кухонная дверь со скрипом отворилась, и вошел один из Десятого поколения — мечник. Его холодный взгляд скользнул по Карелли, словно оценивая его для гроба. — Синьор Ямамото, да? — спросила синьора Бочча. — Дечимо что-нибудь нужно? — Ахаха, это личное дело, — Карелли моргнул. Ямамото расплылся в улыбке; может быть, ему просто померещилось? — Эта кунжутная заправка вчера вечером была очень вкусной, я хотел спросить, что в ней. — О, вы интересуетесь кулинарией? — Ма, мой папа держит ресторан, так что я кое-что подцепил. — Может быть, мы сможем обменяться информацией? — Синьора Бочча достала ручку и блокнот. — Я знаю об азиатской кухне меньше, чем мне бы хотелось… Карелли, как идут эти креветки? — Почти закончили, мэм, — подпрыгнул он. — Как только вы закончите, мне нужно три килограмма вареной картошки, — она снова повернулась к Ямамото. — Что скажешь? — Звучит очень весело, — он запрыгнул на край стола и сел, болтая ногами. Некоторые из младших служанок хихикали, прикрываясь руками. — Что бы вы хотели узнать? Карелли пропустил следующую часть разговора, так как ему пришлось отнести креветки в холодильник, а затем собрать картошку. — Основы одинаковы в обоих местах, — говорил Ямамото. — Рис, лапша, морепродукты, баклажаны. — Карелли уверен, что воин наблюдает за ним. У него зачесались лопатки. Увидит ли он когда-нибудь снова свою семью? — И кунжутные семечки тоже, верно? — спросила синьора Бочча. — Ха-ха, да, и грибы тоже. Впрочем, не волнуйся, Тсуна любит любую еду. — И все же никто из нас не хочет разочаровать нашего следующего Дона, — Карелли опустил голову и принялся чистить картошку.

***

Его Небо становилось все ближе, Занзас, блядь, чувствовал это. Он ждал весь гребаный день — со вчерашнего дня, на самом деле. Потому что, черт возьми, Тсуна щелкнул пальцами и заставил старика согнуться. И теперь настала очередь Занзаса. Часовым было приказано уведомить его, блядь, о том, что машина Тсуны пересекла периметр, но он уже, блядь, знал. Он потащился в фойе. Там всегда слонялись убийцы, потому что штаб-квартира Варии гребаная мельница сплетен, и он ловил шепот и мелькание знаков. Все гадали, кого, черт возьми, Занзас встретит у двери. — Заткнитесь на хрен, — прорычал он. Машина Тсуны остановилась — Занзас поправил форменную куртку — и дверь распахнулась. Тсуна вышел вслед за Хаято, и его лицо просияло, когда он увидел Занзаса. Он протянул руку для рукопожатия. К черту это. Занзас опустился на колено и поцеловал кольцо Тсуны. Мертвая гребаная тишина в арахисовой галерее. Тсуна изучал европейские манеры, потому что наклонился вперед и поцеловал Занзаса в обе щеки. — Может, перенесем это в твой кабинет, Занзас? — Сюда, Аники, — штаб-квартира Варии была такой же старой и бессвязной, как Железный форт, только менее кричащей. Дорога к кабинету командира — нарочно извилиста. Через несколько поворотов он заметил, что Хаято не следует за ними — он, если Занзас правильно чувствовал, вернулся к машине. Оставил Небо в одиночестве в доме, полном гребаных убийц. — Аники, ты что, совсем спятил? — Я знаю, что у тебя безопасно, так что я не волнуюсь, — Тсуна улыбнулся. Это как удар под дых. Тсуна доверял ему держать своих гребаных людей в узде. Полностью доверял его безопасности. — Черт возьми. — Неужели ты думал, что я буду с вами помягче, Capo della Varia? — Тсуна посмотрел на него сквозь ресницы. — Думаю, нет, — неуверенно ответил Занзас. Рефлекторно он отступил на полшага, заняв позицию охранника. Даже лучшее, блядь, избиение его Неба не повлияло на него так сильно. С ним покончено. Жизнь или смерть, но Тсуна владел его гребаной задницей. Занзас продолжал осматривать окрестности, пока они не добрались до его кабинета, и послал свое Пламя вперед, чтобы убедиться, что все чисто. Пока он закрывал и запирал за ними дверь, Тсуна прошел прямо к дивану и сел; он похлопал по подушке рядом с собой, приглашая. Занзас никогда еще не был так быстр, чтобы обнажить горло.

***

Тсуна не мог не улыбнуться звукам, которые издавал Занзас, держа руку Тсуны на своем горле. Он чувствовал пульс под пальцами; легчайшее давление превращало Занзаса в теплую лужицу у него на коленях. — Тебе это было нужно, нэ? Как ты справлялся раньше? — Плохо, — фыркнул Занзас. — У Леви приличный сервис, и у него никогда не бывает проблем с тем, чтобы оставаться твердым. — Тсуна хихикнул на это и почесал под подбородком Занзаса. — Иногда Энрико прижимал меня к стене, когда я становился слишком стервозным. — Его смерть была тяжелой для тебя, не так ли? — Это здорово нас всех испортило. Энрико был лучшим из нас, Аники, он бы тебе понравился. — Занзас… Зная то, что ты знаешь сейчас, мог ли он втянуть тебя? — Черт. Может, и так, — некоторое время они оба молчали, Тсуна все еще гладил шею Занзаса. — У него уже был Ураган, так что мне и в голову не приходило… Не пойми меня неправильно, Аники, ты лучшее, что когда-либо со мной случалось. Это просто… — А что могло быть, а? — Тсуна уверен, ему понравился бы Энрико; Занзас не хвалил людей легкомысленно. — Надеюсь, он меня тоже одобрит. — Поставь на мне метку, Аники, — Занзас замурлыкал и выгнулся под его рукой. — Нэ? — Мне, блядь, все равно, где, я хочу, чтобы на мне была твоя метка, — Тсуна задумался; у Хаято — ошейник, а у Фонга — татуировка, но Занзасу подошло бы что-нибудь более примитивное. Он наклонился и сильно укусил Занзаса в шею и плечо. Занзас застонал. — Лучше? — Черт возьми, да, — несколько минут они сидели в уютной тишине. — Старик доставляет тебе неприятности? — Нет, — Тимотео весь день готовил документы для передачи счетов Вонголы под контроль Тсуны; они должны подписать их после ужина. — У нас и так много дел… О да, есть один проект, в котором мне не помешала бы помощь Варии.

***

В Варии вызов в кабинет Босса нервирует, и Скуало не застрахован. Чего хочет от него Занзас? Все его последние контракты шли безупречно. А может, это гость Босса, о нем уже ходят дикие слухи. Это и есть таинственный Дечимо? Сейчас он сам все увидит. Леви объявляет его и впускает; он делает два шага в кабинет Занзаса и резко останавливается. Таинственный гость, в накрахмаленном костюме и нелепой копне волос, сидит на диване Занзаса. Босс Варии стоит у его локтя, в позе телохранителя, скрестив руки на груди и расстегнув воротник рубашки, чтобы показать свежий след укуса. — На колени, мусор, — рычит он свирепо глядя на Спекуласа. Спекула, не будучи дураком, падает. — Это действительно необходимо, Занзас? — вздыхает пушистый гость. — Он один из моих, он проявит то гребаное уважение, которого ты заслуживаешь. — Пожалуйста, встаньте, синьор Спекулас, — еще один вздох. — Я слышал, вы специалист по проникновению? — Да, Дон, — потому что он может и не знает имени этого человека, но его звание не может быть меньше. — У меня есть работа, которая может подойти тебе. Похищение; жена и ребенок одного из моих людей взяты в заложники. Я хочу, чтобы ты вытащил их — желательно из запертой и контролируемой комнаты, так чтобы никто не понял, как это было сделано. — Для меня большая честь принять ваш контракт, Дон, — интригующий. Спасательные операции выходят за рамки обычной линии Спекуласа, но заставить цель исчезнуть без следа? Для этого нужно качество.