Скрытое небо

— Еще одна традиция Вонголы? Стоит ли мне волноваться? — Тсуна поправил сумку на плече. Тимотео назвал это пикником на берегу моря, но его Хранители вели себя так, словно собирались на праздник в святилище. — Только наиболее публичные из них основаны на безумии, — сказал Тимотео. Он выглядел готовым к выходу на море в сандалиях и закатанных брюках. На спине у него висела плетеная корзинка для пикника; персонал приготовил еду, но семья несла все сама. — Аники! Старик! — Занзас завернул за угол поместья; в своем обычном наряде, но, к удивлению Тсуны, без оружия. По бокам от него стояли офицеры, среди которых был и Базиль. — Доброе утро, господин брат. — Базиль-нии, — Тсуна перевел взгляд на нахмуренные брови Тимотео. — Базиль — мой сводный брат и второй Дождь. — …Вот как. Тогда самое время присоединиться к этой традиции. Действительно, даже если Емитсу думает, что это скучно… — Благодарю вас, дон Тимотео, — Базиль поклонился и огляделся в поисках Киоко. — Миледи, не хотите ли прогуляться со мной? — С удовольствием, — она взяла его за локоть. — Сколько у тебя еще Хранителей-сюрпризов, Тсуна? — Они будут на балу, может, ты их заметишь, — Тсуна только улыбнулся. Большая группа прогуливалась по садам и огородам Железного форта, затем спустилась по заросшему кустарником склону холма к берегу. Кроме Базиля и Киоко, Хана шла рядом с Занзасом, а Хром с Хибари. Хару, Луссурия и Шниттен спорили о том, можно ли считать вискозу натуральным волокном. Висконти ворчал себе под нос на лишние Облака на своей территории, а Деймон развалился на плече Мукуро. Тропинка вела к песчаной бухте, приютившейся между выступами скал. Скалы защищали его от ветра и прибоя, а также скрывали со стороны воды. Реборн потянулся к руке Тсуны. — Даже я никогда не был здесь раньше, Пушистик-Тсуна. Это действительно только для семьи. — Слуги тоже избегают этого места, — добавил Тимотео, — говорят, его охраняет дьявол. — Дьявол или, может быть, Демон? — предположил Тсуна. Спейд чопорно отвернулся. — Некоторые вещи, — сказал он, — священны. Бухта казалась территорией святилища, хотя единственными зданиями были пляжная хижина и затопленные руины с греческими колоннами.

***

Занзас не чувствовал, что прошло много времени; этого никогда, блядь, не было. Бухта выглядела такой же, какой он ее помнил. — Думаешь, добыча будет хорошей, старик? — Так и должно быть. Никто из нас не бывал здесь с тех пор, как… с тех пор. А теперь здесь целых три Неба, раскладывали одеяла, устраивая всякое дерьмо. — Не хочешь ли ты оказать честь нашим новоприбывшим, Занзас? — Ты что, блядь, серьезно? — Я уверен, ты помнишь, как это бывает, — улыбнулся старик. — Как будто я мог забыть, — Занзас сбросил сапоги и схватил ведро из кучи у хижины. — Все вы, новый мусор, собирайтесь вокруг. И ты тоже, несносный принц, — Его другие Хранители были здесь раньше, но Бел никогда не получал такой возможности. Занзас подошел к воде, чтобы наполнить ведро, затем выбрал подходящее место на берегу. Тсуна и его Хранители образовали вокруг него свободный круг. — Так. Видишь эту дыру? — он указал на одну из множества крошечных выбоин, разбросанных по пляжу. Если кто-то из них был чопорным, то мог воспользоваться лопатой; Занзас просто погрузил пальцы в песок и вытащил моллюска. — Эти маленькие ублюдки и дали вонголе их имя. Все началось здесь, на этом гребаном пляже, с того, что Джотто и его хранителями собирали моллюсков и собирали дикие овощи, потому что им больше нечего было есть. — Там, где сейчас пляжная хижина, была рыбацкая лачуга, — вставил Деймон. — Я пришел с деньгами; вы можете себе представить мое лицо, когда я ее увидел. — Но ты остался, — сказал Тсуна. — О да. Я остался. Занзасу было восемь лет, когда Энрико присел на песок и рассказал ему эту историю. Он никогда не должен был сомневаться. — Не важно, где ты родился — любой, кто приходит сюда копать моллюсков — Вонгола, — он бросил моллюска в ведро. — Так начинай копать! Где угодно на пляже хорошо, только не в храме Посейдона вон там.

***

Тимотео сидел на бревне, поставив у ног ведро с моллюсками, и растирал ноющие колени. Он не сможет долго участвовать в этой традиции, даже без своего надвигающегося изгнания. Рядом с ним сидела фигура; он почти подумал, что это Тсуна, но волосы слишком светлыми — и прозрачные. Ему потребовалось время, чтобы успокоить дыхание. — Примо? …Я и забыл, что ты умеешь это делать. — Тсуна подумал, что тебе не помешает сочувственное ухо. Тимотео задумался над огромными ошибками, которые он совершил, будучи Доном. — А у меня есть? — Эй, вспомни, как закончилась моя карьера. Рикардо и вполовину не был так вежлив, как Тсуна. Даже Дон был расходным материалом для выживания Семьи. На берегу он видел будущее Вонголы. Занзас нашел и Облако, и жену, если он правильно понял знаки; только Бог знает, какими будут их дети. Висконти стоял в дальнем конце пляжа, не обращая на них внимания. Реборн одетый в пиратскую одежду, копал лопатой; Такеши и Скуало гонялись за рыбой на мелководье. В бухте редко бывало так оживленно, даже когда присутствовали все его сыновья — и это не весь круг Тсуны. — Он совсем не тот, кого мы ожидали, — сказал Тимотео. — Подожди, пока ты не увидишь их версию покера, это шумно. За их спинами Койот молчал, бормоча что-то об Огненных призраках и вмешивающихся предках. — Садись, — сказал ему Тимотео, — ты тоже в этом участвуешь. — Ураган утих, когда Тимотео положил руку ему на плечо. Тимотео понимал его опасения; обычно он не обращал внимания на духов Небесного Кольца, потому что ему не нравилась мысль о том, что его предшественники заглядывали ему через плечо или, что еще хуже, ехали на заднем сиденье. И теперь он стоял перед перспективой присоединиться к ним. — Я благодарен Тсуне, что он не послал мою мать. — Даниэлла хочет сказать тебе несколько слов. Тимотео поморщился; он вполне мог себе это представить. — А ее Хранители тоже хотят что-то сказать? — спросил тихо Койот. Тимотео и сам часто задавался этим вопросом. Вечность с его матерью может быть чистилищем, но вечность без его Хранителей будет адом. — Это было бы красноречиво, — сказал Джотто. — Не волнуйся об этом. — Что было равносильно «да». Включает ли это Хранители, которые он уже потерял? Возможно, он снова увидит свою жену. И объяснит ей, как убил их сыновей… Лучше остаться живым еще какое-то время.

***

Моллюски были яркими искрами жизни для чувств Реборна. Он бегал взад и вперед по пляжу, наполняя ведро лучшими образцами. Это не то, чего он ожидал от глубочайшей тайны Вонголы, и это было признаком того, как тщательно они хранят ее. Теперь, когда он знал, вся сеть данных о Вонголе встала на свои места. Во-первых, практика своих строительных проектов раковиной моллюска в фундаменте или краеугольном камне; раковины легко могли прийти с рыбного рынка, но теперь Реборн уверен, что они пришли отсюда… И они означали нечто большее, чем обычные мафиозные махинации с деньгами и насилием. Теперь очевидно, что он в семье. — Хороший улов, Рика? — к нему подошел Шниттен. … Хотя линии все еще были. — Не смей так меня называть. — Значит, Реборн, — Шниттен пожал плечами. — Тимо всегда говорил, что когда-нибудь мы тебя здесь увидим. Гипер интуиция была такой обманщицей. Тимотео был его другом, но он никогда не испытывал с ним такого глубокого удовлетворения, как с Пушистиком-Тсуной. — Я не хотел, чтобы меня называли Браун Ни, — сказал он вслух. — Это была идея Ганауша, — улыбка Шниттен стала задумчивой; прежнего Ганауча не было уже больше двадцати лет. Реборн присутствовал на ее похоронах. — Хорошо, что ты здесь. Я становлюсь слишком стар, чтобы идти в ногу со шпионами в Железном форте.  — О? Сколько их тебе известно? — Реборн откинул назад треуголку. — Четыре… Я пропустил несколько, не так ли? — Я опознал семерых, — ни один шпион не мог ускользнуть от него, Спейда и Базиля, работающих в… гармонии. Шниттен рассмеялся. — Это меня нисколько не удивляет, ведь в свое время ты так легко меня заметил. Ах, да. Реборн определил его как лазутчика, Тимотео заманил его в свое Небо, и когда бывшие наставники Шниттена возразили — это был первый крупный контракт Реборна. Хорошие времена. — Садись и смотри шоу, оно будет интересным.

***

С ведром моллюсков в руке Хаято последовал за своим Небом через пляж. Вместе они собрали изрядное количество моллюсков. — Что нам теперь с ними делать, Джудайме? — Приготовить их, наверное? Занзас? — позвал Тсуна-сама. — Есть еще что-нибудь, что мы должны сделать с этим? — Только одно, — Занзас копал вместе с Бельфегором, у которого на голове был венок из водорослей. — Пойдем в храм. Греческие руины наполовину располагались под водой, колонны разбиты и разбросаны. Осталось ровно столько, чтобы стоять. — Возьми из ведра самого большого моллюска и брось его в бассейн храма, — сказал Занзас. — Это должно обеспечить процветание Вонголе. Это также обеспечило бы здоровую популяцию моллюсков в бухте. Тсуна бросил моллюска, хлопнул в ладоши и поклонился в синтоистской манере. Хаято перекрестился. Будь то грек, японец или христианин, любая божественная милость стоила того. Бельфегор бросил моллюска из своего и Занзаса ведра. — Ушишишиши, а теперь пир! Небольшими группами приходили остальные члены семьи, чтобы сделать свои подношения, пока Койот выгребал яму для костра. Вскоре все были заняты тем, что заворачивали моллюсков в виноградные листья, чтобы парить на углях. Кухонный персонал прислал салаты, хлеб и выпечку — но никакого кофе. Хаято справится с этим сам. Он достал из сумки свою верную железную сковородку и поставил ее на огонь. Бобы любимая смесь Реборна; он измерял их на глаз и помешивал, пока они жарились. Девятое поколение сначала скептически наблюдал за происходящим, но все изменилось, когда в воздухе запахло кофе. Обжаренный и перемолотый вручную до нужной консистенции, а затем упакованный в кофейник для эспрессо со свежей, чистой водой. Среди припасов для пикника были эмалированные чашки всех цветов радуги; первая оранжевая чашка досталась Тсуне-сама. Второй он представил Ноно — независимо от обстоятельств, он все еще Небо. Занзас налил себе рюмку бренди. После этого это была бесплатная игра, в которой горшок опустошался, как только Хаято наполнял его снова. — Я думаю, им нравится твой кофе, Хаято, — сказал Тсуна-сама. Он улыбнулся за чашкой. — Чч, есть только одно мнение, которое меня волнует, — Хаято приберег чашку для себя и устроился на одеяле рядом со своим Небом.

***

Киоко осторожно достала из костровой ямы пакет с моллюсками и начала разворачивать его. — Можешь передать рисовый салат, Базиль-кун? Это замечательно, я не могу представить, как Емитсу может быть скучно. — Потому что он чертовски мелкий и не может справиться ни с чем важным, — сказал Занзас. — Посыпь, — Базиль зачерпнул оливок из банки и протянул ее Киоко. Теперь у него была семья, которую он заслуживал, и это Его потеря. Киоко прислонилась к его плечу. Она открыла моллюска и положила его в рот, затем остановилась, когда она прикусила что-то твердое. Это была маленькая сфера, того же цвета, что и раковины моллюсков. — А, вы нашли жемчужину, — сказала Ноно. — Это знак удачи. — Я думал, жемчуг — это удел устриц, — сказал Базиль. Киоко перекатила его между пальцами; он не был ни блестящим, ни гладким, как драгоценный жемчуг. — Любой моллюск может образовать жемчужину, — ответил Ганауч. — Жемчуг из устриц просто самый известный. Жемчуг из местных моллюсков часто имеет неравномерную форму и… — Он замолчал. Киоко увидела, что он носит кольцо с такой же жемчужиной. Интересно, принесло ли это ему удачу?

***

— Гао! — животное из коробочки Тсуны прыгало внутри огненной ямы, гоняясь за искрами; Нацу нравилась жара. — Замечательно, — сказала Ноно. Там были и другие животные из коробочки; две совы Мукуро и Хром сидели на крыше пляжной хижины, между ними прятался Хиберд. Акомару Хару грыз кусок плавника. Тсуна полез в сумку. — Занзас, я ждал подходящего момента, чтобы отдать это тебе, — он бросил Занзасу блестящую новую коробку. Научная команда не могла сказать ему, что это за животное; они создали специальную единицу, чтобы удержать двойное Пламя Занзаса. — Черт возьми, да, Аники! — Занзас вложил свою энергию в коробку. Огромная кошка — лигр? — спрыгнул на песок. Он медленно описал круг, чтобы осмотреть окрестности. Затем набросился на Занзаса, сбил его с ног — и начал лизать его лицо. — Эк! Слезь с меня, комок волос! Лигр не слушал. Занзас попытался перевернуть их, и это превратилось в борьбу, пока они оба не скатились в море. Тсуна хихикнул в чашку.