Скрытое небо

В последний раз, когда Дино был на балу Вонголы, он споткнулся и упал с парадной лестницы, и Скуало целый месяц издевался над ним. Теперь он здесь, чтобы поддержать своего младшего брата, и у него все пять Хранителей поддерживающих его. — Я вижу, Череп принял решение, — сказал Тсуна, когда они пожали друг другу руки. — Потрясающе, не правда ли? — то ли из-за дополнительной связи, то ли из-за умножения Черепа, безопасный диапазон Дино удвоился. — Мне просто нужна Гроза. — Ты спрашивал Юни, знает ли она кого-нибудь? Я тоже буду держать ухо востро. — Ты такой сводник, брат, — Дино оглядел комнату. На мероприятие были приглашены только семьи Альянса и нескольких специальных гостей. Боссы, их консильери, жены и сопровождающие. Стол с серебряными чашами для подношений, уже заваленный деньгами и драгоценными камнями. Хранители Ноно и Тсуны рассеяны по толпе; Вария еще не прибыла. Он направился к бару выпить, Ромарио следовал за ним по пятам. Один из дежурных Боссов бочком подошел к нему. — Дон Каваллоне, рад видеть вас здесь. — Дон Эрмеллино, не так ли? Как вечеринка? — Поистине великолепное событие, как вы, я уверен, согласитесь. Я слышал, вы хорошо знаете Вонголу Дечимо. — У нас один учитель, — Дино часто слышат этот вопрос. Из четырех Небес в комнате ржаво-оранжевое Пламя Емитсу было самым громким; Тсуна по привычке держал его едва видимым. Дино ухмыльнулся. — Думаю, вы будете приятно удивлены. Двери бального зала с грохотом распахнулись, и вошел Занзас в сопровождении своих офицеров. Это должно быть хорошо. Воцарилась напряженная тишина, и все гости повернулись, чтобы посмотреть. Они слышали о результатах Боев и предполагали, что Занзас недоволен ими, и его грозное выражение лица не говорило об обратном. Мафиози отступили в сторону, когда он направился прямо к Тсуне. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он опустился на одно колено и поцеловал кольцо Тсуны. Дино едва успел подхватить Эрмеллино, который от этого зрелища потерял сознание. Тсуна поцеловал Занзаса в щеку, и они обменялись несколькими тихими словами. Дино закусил губу, чтобы не расхохотаться; зрители смотрели так, словно никогда раньше не видели Занзаса. Как будто это было удивительно, что у него есть манеры, он использовал их на «мусоре». Эрмеллино начал приходить в себя, и Дино поставил его на ноги. — Прошу прощения, дон Каваллоне. Мне показалось, что я видел… — Не только ты, Эрмеллино. У моего младшего брата интересные друзья. — Ну да, — смущенно поправил костюм Эрмеллино. — Не стоит упоминать об этом незначительном инциденте. — Мои уста запечатаны. По крайней мере, до тех пор, пока ему не понадобится услуга.

***

Тсуна не мог сказать, что ему понравился бал. Такое количество одетых в костюмы мафиози было ошеломляющим, даже если не все они были активными пламенниками; потребовалось усилие воли, чтобы не потушить его пламя полностью и не спрятаться на кухне. Противостоять такому большому собранию было легче, когда его хранители разбросаны среди гостей. Эти люди тоже должны быть его людьми, но он видел сомнение в их глазах. Его сегодняшняя задача состояла в том, чтобы изменить это — и, возможно, немного повеселиться. — Юн Байлун, Око бури Фонг, добро пожаловать в Железный форт. — Для нас большая честь быть здесь, Вонгола Дечимо. Наш Господин, Инь Тянь, повелевает нам передать его поздравления. — Я тоже ему благодарен. Скажите, есть ли правда в слухах о космических пришельцах? — Эти истории совершенно абсурдны, — вмешался Фонг, — на самом деле это были эльфы. — Тсуна прикусил губу; он должен сказать Кавахире, что Фонг назвал его так. Достаточно громко, чтобы быть услышанным, и добавить новый поворот в историю. Когда его скрытые союзники отошли в сторону, Тсуна повернулся к следующему младшему боссу и жестом указал на Базиля, своего нынешнего ближайшего охранника. — Дон Корвино, вы знакомы с моим братом Базилем? — Очарован… Я не знал, что вы двое родственники, Дечимо. — Для меня это тоже было неожиданностью, — сказал Тсуна. — Базиль-нии помог мне устроиться, — и незаконнорожденный сводный брат стал сочной приманкой для всевозможных интриг; они будут держать его статус хранителя в тайне и посмотрят, что он соберёт. Базиль взял на себя разговор с Корвино, и Хром плавно заняла место охранника Тсуны. — Потанцуем, босс? — Конечно, — это тоже планировалось как перерыв от всех тактических разговоров. Он взглянул на Мукуро, который изображал из себя диджея, и получил в ответ подмигивание. Он повел Хром на танцпол. Заиграла джазовая мелодия, с которой они часто репетировали, и они вместе вошли в фокстрот. Это был самый простой из танцев, которым учил их Реборн; Тсуна хотел наслаждаться, не боясь споткнуться о собственные ноги. Они были единственными на танцполе; как объяснил Реборн, все на балу мафии выставлено напоказ. Тсуна не чувствовал, что выпендривается. Даже не привлекая сознательно свое пламя, он в гармонии с Хром. Их ноги двигались в унисон, всегда в такт музыке. Тсуна вспомнил те моменты своего детства, когда едва мог ходить; все усилия по разрушении печати стоили таких моментов. Пусть зрители думают, что им хочется. Когда песня подошла к концу, Хром приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Тсуна улыбнулся и предложил ей локоть. Киоко и Реборн — уже взрослый — ждали на краю танцпола. — Ты называешь это танцем, Пушистик-Тсуна? — Точно, сэнсэй. Что бы ты назвал танцем? — Реборн сдвинул шляпу на затылок и ухмыльнулся. Из динамиков гремела электрогитара. Если Тусна и Хром танцевали с элегантностью и простотой, то два Солнца полны энергии: они метались от одного конца зала к другому в сверкающем быстром шаге. Реборн демонстрировал свои навыки и статус Хранителя. И он объявил Киоко своей ученицей, тем самым доказав, что она может не отставать от него. Любой здравомыслящий человек насторожился бы. Хаято принес ему и Хром стаканы минеральной воды. — Скуало жалуется, что некого проткнуть. — А чем он собирался его проткнуть? — Сыворотка правды. Это будет захватывающая вечеринка. — Может быть, на Рождество.

***

Кухня напоминала зону боевых действий: неистовство тел, сверкающие клинки и выкрикиваемые приказы. — Карелли, ты уже приготовил зеленый лук? — Да, синьора! — он пододвинул миску к краю стола. Она исчезла в толпе, и появилась миска с яичными белками. — Приступайте! — он вымыл руки и снял с крючка взбиватель яиц. Джулия поспешила мимо с ведром грязной посуды. Забросив его в посудомойню, она ненадолго задержалась на его посту. — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Устала, — он встал на рассвете, чтобы приготовить бульон; Железный Форт не жалел сил на этот дебют своего нового Дона. — Кто следит за Розой? — Горничные из прачечной. В последний раз, когда я проверял, они делали кукол из носков, — Карелли улыбнулся: слух о том, что с ними случилось, распространился по всему штабу. Он получил некоторую дедовщину, но большинство рассудило, что Дечимо уладил дело. — Спасибо, что пришла сегодня, не надо было. — Было бы неправильно, если бы я этого не сделала, — она чмокнула его в щеку и пошла за другой посудой.

***

Реборн был в настроении вызвать хаос, и у него была идеальная цель. Емитсу со своими подхалимами удерживал угол у стойки бара. — Твой сын отличный танцор, Савада, — сказал Реборн, подходя к нему. — Ты, должно быть, очень гордишься. — Это мой мальчик, он очень талантлив… — Емитсу рассмеялся, но смех прозвучал глухо. — Я был удивлен. Ты всегда говоришь нам, какой он милый и неуклюжий. — Хе-хе-хе, это было, когда он был маленьким, разве ты не знаешь? — Оба твоих сына отлично держатся на ногах, Емитсу, — Реборн запрыгнул на соседний столик. Он наклонил голову в сторону танцпола, где Базиль и Киоко танцевали вальс. — Я уверен, что они получили это от тебя. — Это нормально, когда дети идут в отца, верно? — Идиот нервно ухмыльнулся. Теперь, когда Тсуна признал Базиль так открыто, что Емитсу не сделал, он не мог отрицать этого. — Они так хорошо ладят. Это неудивительно с таким ярким небом, как Пушистый-Тсуна, — сначала маленькое шоу Занзаса, а затем танец, демонстрирующий уважение к традиционным искусствам — мафиози понимали, что Тсуна не будет марионеткой своего отца. Кучка оппортунистов вокруг Емитсу уже уменьшилась. И они еще даже не добрались до хорошей части.

***

— Видишь ли, для танго нужны двое, — тяжело дыша, Занзас заглянул Хане в глаза. — Это единственная причина, по которой я терплю тебя, обезьяна, — если он попытается поцеловать ее, она, скорее всего, укусит. — Готова к следующему раунду? — Эта стая бабуинов меня достает, — Хана покачала головой. — Я возьму тарелку и спрячусь в библиотеке. — Все три семейных Облака делали это — не убивая друг друга, что можно считать чертовым колдовством. — У тебя есть мой номер, — сказал он ей и пошел к бару, выпить еще. Фонг тоже направлялся туда, выпить чай, и решил прокатиться на плече Занзаса. — Можно заметить, что у тебя все еще есть отметина от укуса Хозяина, — пробормотал он. — Собираюсь сделать татуировку. А где ты сделал свою? — Тайбэй. Это все равно стоило бы гребаной поездки, чтобы найти чернила для татуировки, которые могли бы противостоять Штормовому пламени. В другом конце зала старик поднялся на небольшой подиум; Занзас осторожно прислонился спиной к стене и поставил свой бокал. — Добрый вечер, господа Вонгола, союзники и почетные гости. Последнее десятилетие было потрясением для нашей Семьи, — это чертовски мягкий способ выразить это, не то чтобы Занзас хотел, чтобы частные дела Семьи выставлялись напоказ. — Смерть трех моих сыновей поставила под сомнение будущее Вонголы. Но, как и у нашего тезки, у нас всегда есть скрытые ресурсы. Сегодня я имею честь представить вам моего наследника, Вонголу Дечимо, Саваду Тсунаеши. Тсуна взошел на подиум; черт, он выглядел как гребаный плюшевый Примо. — Добрый вечер, — он говорил тихо, так что собравшимся пришлось замолчать, чтобы уловить его слова. — Для меня большая честь вести Вонголу в новое будущее, и я с нетерпением жду возможности работать со всеми вами. Он поднял руки, и между ними появилась яркая, устойчивая сфера Небесного пламени. Послышались вздохи — и поделом ублюдкам за то, что недооценили его. Он еще не закончил. Позади него, на массивной каминной полке бального зала, был установлен ряд канделябров; Тсуна зажег свечи волной, одну за другой, не дрогнув, не повернувшись, не глядя. В довершение всего он покрыл всю чертову комнату своим пламенем. Опустил его ярче и плотнее, пока колени не начали дрожать — и держал так. Потому что мусор будет жаловаться, что его поставили на колени, вместо того, чтобы принять его, как гребаным мужчинам. Занзас замурлыкал. Фонг обмяк у него на плече. Осел разинул рот, как пойманная на крючок форель, и попытался дать отпор, но Тсуна его, блядь, прижал. Он долго держал пламя, чтобы вся гребаная толпа могла попробовать его на вкус. Затем он собрал все это обратно в себя. — Спасибо за внимание, — сказал он, поклонился и сошел с подиума. Гребаная история. Наступила глубокая тишина — никаких аплодисментов, это было бы похоже на аплодисменты в гребаной церкви — а затем все гребаные тела заговорили одновременно.

***

Хаято заключил Тсуну в восторженные объятия. После такой демонстрации силы и мастерства ему хотелось свернуться калачиком у ног Тсуны-сама и забыть обо всем остальном мире. Возможно, позже ему представится такая возможность. Прямо сейчас Тсуна-сама прижимался к его груди, и он наклонил голову, чтобы уткнуться носом в волосы своего Неба. — Сейчас я спрячусь в постели. — Спасибо, что запомнили мой совет, Cielo mio, — на этот вечер их работа закончена; любой младший босс, желающий должным образом засвидетельствовать свое почтение, сделает это позже, наедине. Хром проскользнул к ним и взяла Тсуну за руку. — Никто не заметит, как мы уйдем. — После вечеринки — обнимашки и какао! — воскликнула Хару, заняв позицию позади них. Вария и Ноно могли завершить бал; для Хранителей Тсуны-сама сейчас важнее всего было дать ему отдохнуть.