Скрытое небо

Над Железным фортом бушевала гроза, штормовой ветер хлестал дождем по окнам. Тимотео будет скучать по этому; в Валь-Гардене свои горные метели, но они не обладали такой же энергией. В камине гостиной потрескивал огонь, усиленный Пламенем самого Тимотео. Он погружен в потрепанный томик «Дональда Дака», в то время как большинство его хранителей бездельничали с миниатюрным бочче, установленным на ковре. Висконти ушел, а Койот развалился на подоконнике, наблюдая за бурей. Он дернулся и сосредоточился на чем-то снаружи; Тимотео издал вопросительный звук. — Мне показалось, что я почувствовал Вспышку Пламени в стороне моря. — Кто будет настолько глуп, чтобы выйти на воду в такую ночь? — даже те, у кого было пламя, не шутили с морем. Но не успел Тимотео это сказать, как прозвучал сигнал тревоги. Тимотео потянулся к телефон и звонили из диспетчерской. — Что происходит? — Кораблекрушение, сэр. Рядом с семейной бухтой. Мы не знаем, троянская это операция или что-то еще. — Я слишком стар для этого дерьма, — проворчал Койот. — Да, но формально это уже не наша проблема, — Тимотео улыбнулся: прошли десятилетия с тех пор, как он мог переложить ответственность на кого-то другого. — Мы сообщим об этом Дону, и пусть он разбирается.

***

— Ну, кем бы они ни были, мы не можем просто позволить им бродить по бухте, — сказал Тсуна в телефон. — Отведите их в бальный зал, где мы сможем присматривать за ними и обращаться с ними как с гостями, если они не докажут обратное. — Хаято поднял пиджак и сунул в него руку. Интуиция подсказывала, что это не нападение, но все же чрезвычайная ситуация. — Пусть все медики будут наготове, а я посмотрю, свободен ли Шамал. — Он повесил трубку и закончил одеваться — слава богу, он еще не переоделся в пижаму! Хаято, Такеши и Реборн готовы, так что, — Деймон, телепортируй нас, пожалуйста. — Когда я был маленьким, это означало совсем другое, — сказал кот. Клубился Туман, и они оказались в Железном Форте, посох уже метался вокруг них. — Правильно, — Тсуна глубоко вздохнул. — Маттео-сенсей, свяжись с Шамалом, он тебя выслушает. А потом отправляйся в бухту, там нам понадобится каждое Солнце. — Реборн приподнял шляпу и ушел прочь. — Такеши, посмотри, над чем работает Элизабета, нужно накормить наших гостей, помоги им успокоиться. — Хаято, не сдвинется с места; он взял его за руку. — Мукуро, ты здесь? — Куфуфуфу, — смех эхом отозвался в его голове. Потом появились не слова, а образы. Маленькая лодка пристала к скалам, мужчины, женщины и дети цеплялись за нее. Чувства Мукуро отмечали их как беспламенных или скрытых, некоторые активизировались из-за опасности. Персонал форта двинулся им навстречу, желтое пламя Реборна настигло их. Раздались голоса на… — Это арабский? — Думаю, что да, дорогой Тсуна, — значит, им понадобятся переводчики. Тсуна снова потянулся к телефону.

***

Дождь слишком густой, чтобы разглядеть другой конец лодки. Исмаил цепляется за перила, его пальцы давно онемели. Если его хватка ослабнет, он наверняка будет выброшен за борт; он не знает, сколько пассажиров уже смыло. Их судьба в руках Бога. Раздается страшный хруст и рывок, и дети начинают кричать, несмотря на усталость. Еще один рывок, резкое падение, и лодка лежит неподвижно. Проходит много времени, прежде чем Исмаил понимает, что происходит. При вспышках молний он видит, что лодка перевалилась через гребень скал и теперь стоит в небольшой бухте. Дождь по-прежнему льет ослепительными полосами, но волны уже не могут до них добраться. Темнота шторма сгущается к ночи; будет холодно, но пока лодка стоит на месте, они в безопасности. Исмаил щурится в темноте, пытаясь найти способ спуститься по скалам. Два луча света прорезали темноту. Транспортное средство. Неужели их уже кто-то заметил? За ним следуют другие, и вскоре по скалам ползут люди с веревками и лестницами. Теперь, когда спасение близко, Исмаил слишком устал, чтобы двигаться. Рядом с ним появляется фигура, и он тупо смотрит на нее. Худощавый, с резкими чертами лица, в дождевике с изображением ящерицы. Он так устал, что ему мерещится всякое, потому что он готов поклясться, что куртка-ящерица подмигивает ему. — Вставай, — в момент, когда мужчина дотрагивается до его руки, Исмаил чувствует новый прилив энергии, достаточный, чтобы спуститься по скалам и сесть в ожидающий грузовик. — Добро пожаловать на Сицилию.

***

Портал в Кокуйо ленд означал, что Тсуна мог быстро обратиться за помощью к своей семье в Намимори, а поскольку в Японии уже наступило утро, все они хорошо отдохнули. Клуб любителей тортов плавно взял на себя обязанности гостеприимства, а Нана и Бьянки помогали им. Шамал ворвался в бальный зал, как примадонна на сцену, представился Шамалем аль-Хакимом и вскоре уже болтал со спасенными на их родном языке. К удивлению Тсуны, доктор никак не прокомментировал пол своих пациентов. Когда Тсуна догнал его, он нес на бедре маленького мальчика. — Я ожидал от тебя новых жалоб, — с любопытством сказал Тсуна. — Это мог быть я, сорок лет назад, — он кивнул на ребенка, которого держал на руках. — Люди уже давно пересекают Срединное море в поисках счастья. А Шамал, по крайней мере, хорошо поработал для себя. Тсуна должен посмотреть, подойдет ли кто-нибудь из этих людей на должность в Вонголе.

***

Это своего рода вечеринка, которую бальный зал Форта никогда, блядь, не видел раньше, и более полезная, по мнению Занзаса, блядь. Все гости были похожи на промокших крыс, а персонал раздавал одеяла и кувшины с мятным чаем. Тсуна стоял среди спасенных; на первый взгляд он был один, но Хаято разговаривал с Фиорино в двух шагах от него, а у стены позади него виднелось пятно Дождя. Дюжина арабоязычных агентов Варии, которых он привел, уже получили приказы и рассыпались веером по комнате. Занзас направился прямо к Небу. Тсуна, как обычно, выглядел раздраженным всей этой гребаной ситуацией; он пытался говорить с одним из мусора, используя блокнот и жесты. Тсуна приветствовал его появление с облегчением; другой человек — не так сильно. — Убийца, — прошипел он, пристально смотря на приближающегося Занзаса. — Хороший глаз, — ответил ему Занзас. — Но тебе нужно попридержать свой гребаный язык. — Занзас, не пугай гостей, — сказал Тсуна по-итальянски. — У них и так был длинный день. Я так понимаю, ты можешь перевести для меня? — Почему я здесь, Аники, — Занзас ухмыльнулся и встал рядом с Тсуной. — Спроси его, как его зовут. — Как тебя зовут, му… — Тсуна толкнул его локтем. — Как тебя зовут? — И если мусор боялся его раньше, то приказы Тсуны не помогут.

***

Не так Киоко собиралась провести выходные, но сюрпризы приправа жизни. Она пробиралась сквозь толпу женщин и детей, пользуясь Солнцем, чтобы облегчить переохлаждение, боль и синяки, а также общую усталость от метаний в шторм. Женщины образовали свою собственную группу в одном углу; это определенно была работа для Клуба любителей тортов. — С тобой все в порядке? Не хотите ли чаю? — даже если они не говорили на одном языке, тон мог многое передать. Киоко протянула кружку молодой женщине, которая моргнула. — Привет, ты говоришь по английски? — Да! — слава богу, что она так хорошо учится. — Я Киоко, как тебя зовут? — Я Самира. Спасибо, что помогли нам, — остальные женщины заметили, что они разговаривают друг с другом, и собрались вокруг. — Скоро будет горячая еда, — сказала Киоко. — Сара спрашивает, халяль ли еда? — женщины коротко переговорили между собой. — Я не знаю, что это такое, но еда вегетарианская, — чечевичное рагу, сказала ей Элизабет… Погоди, Элизабета сказала это Такеши; Мукуро передал ей. — Это хорошо, — ответила Самира. Они вместе обошли все вокруг, чтобы проверить, не пострадал ли кто-нибудь и не нуждается ли в медикаментах. — Вы учили английский в школе? — спросила Киоко. — О нет, я обожаю смотреть американские сериалы!

***

Их разговор был прерван стоном боли. Одна из женщин, тяжело беременная, собиралась рожать. — Нам нужен доктор, — сказала Самира. — Шамал — лучшее, что у нас есть. Проблема в том, что он мужчина, — Киоко оглядела зал и пришла к неутешительному выводу. Будущая мать поняла ее последние слова и бросила замечание, заставившее Самиру фыркнуть. — Мужчина начал это, и мужчина может помочь закончить, — повторила она. Ну что ж. Киоко помахала Бьянки. — Бьян-тян, ты можешь привести Шамала? И Хром, посмотри, сможешь найти экран для некоторой конфиденциальности, — Хром нырнула в коридор, чтобы спрятать его от глаз гражданских. — Не заставляй меня сожалеть об этом, Шамал, — Бьянки подтащила к ним доктора. — Не мой кинк, дорогая, — Киоко скорчила гримасу; слава богу, за языковыми барьерами. Какими бы ни были его недостатки, Шамал профессионал, и, как Туман, он мог вытащить из сумки любые необходимые ему инструменты. Пока шторм все еще выл у стальных ставен бального зала, он помогал принимать роды здоровой девочки. — Ее следовало бы назвать Дейенерис, — сказала Самира.

***

Исмаил повидал немало темных делишек, достаточно, чтобы узнать внешность убийцы, а человек, который небрежно использует наемных убийц в качестве переводчиков, вовсе не такой пушистый невинный, каким кажется. Он кое-что слышал о Сицилии. Легенды говорят, что в жилах людей течет кровь джиннов; несомненно, убийца с алыми глазами — необычный человек, и юноша со сверкающим кольцом командует им, как царь Соломон. — Ты знаешь, сколько людей было на лодке? — Пятьдесят восемь пассажиров, четыре члена экипажа, — это гораздо больше, чем должно быть на судне такого размера; он знает число, потому что капитан любил громко жаловаться, как будто пассажиры заставляли его брать их деньги. Молодой хозяин вздыхает и отворачивается к одному из слуг. — Он говорит, что мы нашли всех, кроме троих. — Это… больше, чем я надеялся, — при этом они явно не проявляли никаких странных способностей, но краем глаза Исмаил продолжает видеть вспышки разноцветного пламени. Кажется, больше никто их не замечает. — Он сделал это кольцо, чтобы связать тебя? — Вопрос выплескивается прежде, чем он понимает, насколько это может быть грубо. Убийца только ухмыляется. — Я отдал ему кольцо.

***

В течение нескольких часов Базиль смотрел в свой ноутбук, стараясь не обращать внимания на болтовню своего бывшего мастера. — Скоро мой мальчик образумится. Просто смотри, он снова станет милой рыбкой-Тсуной, которому нужен его папа. В последние часы Тсуна вызвал семью аль Лиса, чтобы спасти своего отца — даже Базилю, находящемуся в полете, поручено найти работу для стаи потерпевших кораблекрушение. И все же его лорд-брат не нуждается в Емитсу. Базиль решил не просвещать этого человека. Он коротает путешествие, обмениваясь посланиями со своей дражайшей Киоко, в том числе с некоторыми личными посланиями, и в предрассветные часы докладывает своему господину. По дороге из аэропорта в Агридженто он спит; это такое же спасение, как и отдых. Яркое Пламя брата будит его, когда они выходят за пределы Форта. Теперь уже недолго. — Держись, Рыбка-Тсуна, папа идет спасать положение! — Емитсу выпрыгивает из повозки, и его ударяет бейсбольным мячом по голове. — Моя беда, — кричит приятель Базиля дождь, столь же искусный в обращении с мячом как с клинком. Емитсу, застигнутый врасплох, падает на землю; Базиль обходит его. — Мир, — отвечает он, — Ибо, несомненно, было бы чудом нанести удар по столь малому району.