Скрытое небо

Это была долгая гребаная ночь для всех; после рассвета Занзас наконец-то заснул, лежа на коленях у Тсуны в кабинете дона. Он проснулся от запаха чертовски восхитительного кофе и звуков борьбы. — Это еще что за хуйня? — Кея и Скуало выпускают пар. С ними все будет в порядке, — сказал Тсуна и потер его за ушами. — В настроении позавтракать? — промурлыкал Занзас. — Если хочешь, чтобы я переехал, сделай это гребаным приказом. — А кто говорил о переезде? — Хаято передал Тсуне тарелку и поставил ее на грудь Занзасу. Она полона маленьких дымящихся булочек, и когда, черт возьми, Элизабет успела их приготовить? Тсуна скормил ему одну, и она лопнула у него на языке с брызгами мяса и подливки. В другой руке у Тсуны был телефон, открытый на электронной почте. [Иностранец, я требую 1200 евро, чтобы нанять веб-дизайнера для туристической страницы деревни. Ссылки прилагаются. — В Бруно.] — Это твое Облачное отродье, да? У него, блядь, для этого есть связной. — Я слышала это, обезьяна, — сказала Хана с другого конца комнаты. — Укуси меня. — Нет, пока ты не примешь душ, — справедливо. Тсуна скормил ему еще одну булочку. — Киоко сказала, что все наши гости уже устроились. Они с Базилем собрали всю информацию и приступили к размещению. — Ты оставишь кого-нибудь из них? — они потерпели кораблекрушение в бухте Вонголы, и это казалось дурным предзнаменованием. — Нескольких, — пожал плечами Тсуна. — У некоторых из них уже есть на примете пункты назначения. Этот человек, Исмаил, Активный Дождь, и он строитель. — Пламя старика приблизилось в коридоре снаружи. — Войдите, — позвал Тсуна. Тимотео заметил Занзаса на коленях у Тсуны и улыбнулся. — Заткнись на хрен, старик. — Я не собирался комментировать, — Тимотео повернулся к Тсуне, сцепив руки за спиной, чтобы доложить — и разве это не чертовски зрелищно. — Дечимо, я подтвердил, что в бухте нет обломков. То, что осталось от лодки, надежно закреплено на гравийном берегу под туманом. Я рекомендую снять с него все полезное, а потом утопить где-нибудь незаметно. — Тогда это может подождать несколько дней, — Тсуна кивнул. Его телефон зазвонил, он посмотрел на сообщение и поморщился. — Что ж, очень вовремя. Мой отец сейчас едет из аэропорта. — Ты наконец-то собираешься вынести мусор, Аники? — нахмурился Занзас.

***

Тимотео с удовольствием слушался указаний своего преемника; это была освежающая перемена. Снова и снова Тсуна показывал себя способным лидером: Намимори, Юнке, Вария и прислуга. Пришло время и ЦЕДЕФ подчиниться. Тсуна перестроил свой кабинет, чтобы отразить встречу, на которой Тимотео перевернул Семейство. Четыре стула в квадрате, но на этот раз Тимотео и Занзас стояли друг против друга по бокам от Тсуны, место напротив него — для Емитсу. Реборн притаился у двери, подпрыгивая от нетерпения. — А вот и теплый прием! — Емитсу вошел в комнату, слегка прихрамывая. — Не волнуйся, Рыбка-Тсуна, папа здесь, чтобы спасти положение! — Вообще-то у нас все под контролем. Тебе больше нечего делать. — Но у тебя еще осталась неделя в Академии, помнишь? — Емитсу захохотал. — С чего ты взял, что я говорю об Академии? — Тсуна поднял бровь. — Это мое доказательство, — объявил Емитсу. — Доказательство того, что тебе нужна папина помощь, чтобы справиться с мафией. — Тимотео наморщил лоб, услышав оправдание.

***

— Посмотрим, правильно ли я понял, — сказал Тсуна. — Ты создал эту схему обучения за границей как ситуацию, когда я попаду в беду и мне понадобится твоя помощь. — Теперь мой Рыбка-Тсуна догадался! — просиял Емитсу. — Не знаю, что хуже. Что ты делаешь это со своим Доном, что ты сделаешь это со своим ребенком, или что ты думаешь, что Академия Мафии будет слишком тяжела для меня. Это оскорбление для всех, с кем я сталкивался в последние несколько лет, — Тсуна глубоко вздохнул. — Савада-сан, ты уволен. — Что? Невозможно! Никто так не предан семье так, как я. Насколько он рассеян? Ради всего святого, он должен был стать мастером шпионажа. Тсуна протянул руку и сорвал с лацкана Емитсу булавку Вонгола. — Есть такое слово для людей, которые подставляют своего Босса, Савада, — если Тсуна собирается править Вонголой, он не может допустить такого поведения в своих рядах. — Я не… Я твой отец, ты не можешь убить меня, — улыбка Емитсу стала нервной. — Нет… — по меркам мафии отцеубийство чуть менее приемлемо, чем оставить в живых предателя. — Нет, ты проживешь долгую жизнь, Савада-сан. Где-то далеко отсюда. У тебя есть время до понедельника, чтобы собрать вещи и уехать с Сицилии. Однако я не рекомендую Намимори, я не могу гарантировать твою безопасность.

***

Реборн хихикнул и взвел курок. У него список обид, за которые осел должен заплатить, достаточно длинный, чтобы пытать его в течение многих лет — может быть, даже столько, сколько Пушистик-Тсуна был запечатан. — Я долго ждал, чтобы выстрелить тебе в коленные чашечки. Назови мне хоть одну причину, почему я не должен этого делать. — Погоди, Маттео-сенсей, — сказал Тсуна. — Видишь? — Емитсу оживился. — Я так и знал, что ты этого не сделаешь… — Если ты прострелишь ему ноги, он не сможет уйти. — Именно такая предусмотрительность и нужна боссу мафии, — Реборн поправил свою фетровую шляпу. — Локти. Пламя Емитсу вспыхнуло, неровное и недисциплинированное. Занзас поднял свое в ответ. — Давай, Дрянь. Сделай мой гребаный день, — Реборн задался вопросом, будет ли этот идиот все еще пытаться бороться. Но его Воля всегда была сосредоточена на том, чтобы избегать неудобных обязанностей, и его Пламя слабее, чем когда-то. Он выскочил за дверь; хаотический выстрел Реборна настиг его у парадной лестницы. Он издал удовлетворенный стук, падая вниз.

***

Лар читает уведомление на экране. Потом перечитывает еще раз. Потом закрывает электронную почту и набирает номер Коллонело. — Хочешь пива? Я плачу.

***

Сальваторе шел немного странно, когда он спустился к завтраку, и, конечно, его друзья заметили. — Что на тебя нашло, Сальваторе? — Кто-то доставил тебе неприятности прошлой ночью? — Ты сейчас играешь за хозяев? — Чезаре помахал ему стебельком укропа. — Каково это, когда Небо наклоняет тебя? Сальваторе ни о чем не жалел. Он выхватил фенхель из пальцев Чезаре и сунул его в нагрудный карман пиджака. — Я не целуюсь и не рассказываю.

***

Исмаил до сих пор не привык к позолоченному бальному залу, ставшему центром для беженцев. Три его старых дома поместились бы в комнате; «общественная» зона, в которую им разрешено входить, включает часть сада, фойе и целый магазин. Он украшен так, чтобы походить на базар; он достает несколько монет, которые у него еще остались, и покупает содовую. Рядом с бальным залом мраморный Фонтан; скрытая ограда не позволяет гостям бродить дальше по территории. Исмаил и пытаться не собирается. — Глубокие мысли, брат? — Самира садится на край Фонтана рядом с ним. — Ты знаешь, эти люди предложили мне работу? — он машет рукой в сторону особняка; его владельцы, очевидно, заинтересованы в строительстве и могли бы использовать строителя. — Не уверен, что у меня хватит духу принять его. — Этот переводчик все еще пугает тебя? Конечно, красные глаза немного жутковаты, — Самира хихикает, прикрыв рот рукой. — Он убийца, говорю тебе, — и что это значит для его пушистого хозяина, который использует убийцу в качестве переводчика? Исмаил пока не собирается исключать Джинна. У него до сих пор нет объяснения цветному пламени, которое он видит повсюду. — Я не знаю, как объяснить, насколько опасны эти люди. — О, пожалуйста. Знаешь, я смотрел «Сопрано». — Ты не можешь доверять телевидению, чтобы быть точным, и, кроме того, это была Америка, — вздыхает Исмаил. — Опасность не делает их плохими людьми, — говорит Самира. — Плохие люди не стали бы так утруждать себя, чтобы помочь нам. И у них не было бы такого гостеприимного особняка. — Исмаил тоже это чувствует, даже не успев взглянуть на наружные стены. Он видел достаточно разрушенных зданий, чтобы распознать шрамы, но те, что здесь, старые, хорошо отремонтированные и наполовину покрытые плющом. — Считаешь, что я должен взяться за эту работу? — Ты должен принять предложение, которое у тебя есть, а не надеяться, что что-то может прийти позже, — говорит она практично. Она права. Некоторые из их товарищей по кораблю могут путешествовать дальше, но они могут снять квартиру в соседнем городе. Самира с ее языковыми способностями может найти работу в туризме, пока не решит, что пора выходить замуж, а Исмаил будет работать строителем в особо гостеприимной мафиозной семье.

***

На этот раз Реборн вошел в Академию через парадные двери. Он привез с собой весь Клуб любителей тортов; ему нужно было только сверкнуть своим кольцом, чтобы секретарша пропустила их. Пушистый-Тсуна бросился им навстречу, поднял Реборна и развернул его. — Кея не пришел? — Я измотал его, — самодовольно сказал Реборн. Что может быть лучше, чтобы отпраздновать после того, как наконец-то удалось подстрелить Идиотсу? — Никаких подробностей, пожалуйста, — сказал Тсуна, закатывая глаза. — Не-а, все подробности! — сказала Хару. — Ты извращенка, Хару, — Тсуна обнял ее, Хром и Киоко по очереди, и кивнул Хане. Мукуро в кошачьем обличье обвился вокруг его лодыжек. Хаято и Такеши, как всегда, стояли за спиной Тсуны. — Мы упакованы и готовы идти, — сказал Такеши. — Ты был готов уйти с тех пор, как мы пришли сюда, бейсбольный идиот, — ответил Хаято. — Есть еще одна вещь, которую я хочу сделать, прежде чем мы уйдем, — Тсуна хихикнул. — Давай прогуляемся по кампусу. Они шли в унисон, не совсем в ногу; никаких сигналов или команд не требовалось, только гармония стихий в одном Небе. Всякий раз, когда Реборн это замечал, его бросало в дрожь. Видя, как Тимотео и его хранители делали это, волосы на его шее встали дыбом, но теперь, когда он был частью этого, это казалось естественным. Студенты академии старательно не пялились. Тсуна привел их в центральный двор Академии, широкий квадрат травы и деревьев. Конечно, это идея Пушистика-Тсуны о прощальном подарке. — Вот этот, кажется, подойдет, — сказал он, положив руку на его кору. — Право на что, синьор? — спросил директор Академии, сопровождавший его в качестве символического эскорта. — У тебя не всегда здесь лично есть Небо, так что… — Тсуна развернул свое Пламя, чистое и плотное, и вплел его в дерево. Реборн замурлыкал от восторга, директор Академии ахнул. — Это должно продержаться год или около того, — продолжил Тсуна. — Я не хочу нарушать нейтралитет Академии, поэтому спрошу у некоторых Небес, которым пишу, хотят ли они сделать то же самое. Я точно знаю, что Занзас, Дино и Юни согласятся. — Э-э, а скольким еще небесам вы пишете, синьор? — Директор ужаснулся при мысли о целой роще Небесных деревьев. — Всем, — это будет означать поддержку Академии, а также даст небесам фору в наборе перспективных студентов. — Спасибо, что пригласили нас, директор. Нам пора домой.