Мы не готовы к этому (Пастила не для чужих)

Хотелось кушать, плакать и немного сдохнуть. И эти желания сопровождали девушку уже несколько дней. Все навалилось слишком сильно, прижало, и отказывалось отпускать. Концерты, вечные переезды, так теперь еще и учеба. Сдохнуть хотелось, пожалуй, больше чем кушать. Мира поудобнее устроилась на верхней полке с ноутбуком и попыталась хоть немного разобраться в индивидуальной теории Адлера. Все понятия путались, и стало понятно, что девушке самой скоро понадобится психолог. Или уже психиатр. Помощь короче. Еще одной проблемой было то, что она читала и совсем не понимала того, что читала. И не в плане терминов, просто не могла сосредоточиться. Собственные мысли отвлекали. Эти две недели их перемещения по стране были худшими и лучшими одновременно. Хороши они были понятно чем: концерты, фанаты, куча эмоций и впечатлений, прогулки по городам, море фото и видео. А ее личный ад был создан отношением Попова. Слова, которые он сказал ей вне концертов, можно было посчитать на пальцах одной руки. На пальцах однопальцевого человека. Напряжение между ними можно было разрезать тупым ножом. И все часто задавались вопросом, почему так. Попов молчал, а Мира не знала. Очень сложно было проходить мимо него и не говорить ни слова. Хотя было трудно первые дня 3, а потом гордость упрямо приказала мозгу забить на это дело. А когда состояние полной сучки и эгоистки отступало, девушка включала свой плейлист сильной и независимой женщины. И ведь помогало. Только все эти переключения на дружественный лад на концертах заставляли мозг плавиться. Телефон снова зазвенел. Да твою то мать. Серьезно? Мира быстро спрыгнула с верхней полки, задев пяткой ворчащего Антона, за что получила грозное «Я щас встану и вам всем пизехазвпз». Смысл дошел, это главное. Мира буквально вылетела в коридор вагона. В тусклом освещение еще, наверное, советский транспорт казался ужасно жутким. Одна из лампочек моргала, попадая прямо под «чучух-чучух». — Че? — Грубо прошептала в трубку девушка. — И тебе привет, принцесса. Почему не отвечаешь? — Парень докапывал ее уже около недели, написывая и названивая каждый вечер. Правда, сегодня она ответила первый раз за 4 дня. — Руку сломала, кнопочку не могла нажать. — Мира закатила глаза от услышанного с другого конца смешка. — А вторая? — Прикинь, обе. Невезучая, сглаз на мне. Чего хотел? — Узнать, как у тебя дела. Может я соскучился? — Выграновский, не беси меня. — Угрожающе спокойным тоном отозвалась брюнетка. — Какие мы злые. Что-то случилось? — Да, ты случился. Пока. Мира сбросила вызов и облокотилась на небольшую перекладину, выравнивая дыхание. Этот человек ужасно раздражал. Он был похож на эмоционального вампира, хватало пары фраз и ты истощен. Можно было бы не брать трубку, но сегодня она ответила, чтобы самой избавится от злости. — Что ему было нужно? — Сергей облокотился о стену. Мира не сразу его заметила, поэтому слегка вздрогнула от неожиданности. Что за тупая привычка, подкрадываться? При чем, она есть у всех четверых. — Ничего. — Мира. Рассказывай давай.— Парень посмотрел на нее почти с мольбой. Их отношения улучшились за все это время. Ушла вся неловкость, но было не понятно, стоит ли вообще рассказывать о Выграновском. Но Сергею хотелось рассказать. У него слишком добрый вид, под таким взглядом Мира сдалась и во всех подробностях поведала всю историю. На моменте у дома, было сложно, вдруг он осудит. Они так и просидели на полу в полумраке коридора около 2 часов, разговаривая сначала о Выграновском, а потом обо всем на свете. С Матвиенко было спокойно, он походил на старшего брата, который шутил без всякого повода, приводя этим тебя в порядок. Эта та ситуация, когда все плохо, но тебе уже смешно. Вот и они в конце уже угорали на весь вагон, за что получили угрозу от проводницы по типу «выброшу вас в биотуалет и смою». Серега лишь крикнул «хули, валим» и рванул в купе, прячась с головой под одеялом.

***

— А когда вы будете в Питере? — Голос с другого конца трубки звонко выделил букву «р». — Малыш, чуть больше месяца потерпи и я приеду. — Арс был счастлив слышать даже недовольные вздохи. Внутри разливалось такое тепло, что можно было согреть всю Сибирь. — А ты помнишь про пастилу? Дверь в комнату открылась со скрипом. Вот в такие моменты и ощущаешь всю прелесть Барнаульских гостиниц. А точнее именно этой, где они остановились. Арс даже не помнил ее названия. Он не заострял на этом внимания уже несколько лет. Номер они делили с вошедшими сейчас Серегой и Антоном, который прямо в обуви улегся на кровать. Ноги немного свисали, но Шастун быстро подогнул их и с интересом начал слушать разговор. — Из Ростова? — Да. Папулечка, привезешь? — Конечно. Спрашиваешь еще. Это была одна из семейных сладостей Поповых. Арса к ростовской пастиле приучил отец, а он в свою очередь подсадил на нее и Кьяру. Они пытались заставить и Алену ее есть, но девушке не нравилось. . — Только чужим не давай. – Арсений понял, что девочка смешно надула губы. Как же он скучал по этому. — Хорошо. Обещаю. Только любимым. — Маму надо? — Нет. Скажи, я ей вечером позвоню. Отношения с бывшей женой наладились, это не могло не радовать. Они общались каждый день: либо списывались, либо же созванивались. И честно Арс был рад этому, стало все просто. Разговоров о его возвращении не было, и парень надеялся, что не будет. Ему просто нужно время. Как только Арсений закончил разговор с дочерью, Шастун начал визжать от умиления. Он обожал наблюдать за таким Арсом. Слишком мило. — Иди ты. — А вот и пойду, папулечка. — Антон мужественно увернулся от полетевшей в него подушки и снова заржал. — Кстати, а вы че не пошли то? Арс только сейчас понял, а точнее не понял, какого черта тут делают эти двое. Все решили пойти погулять, так как было всего около 6 вечера. Арсу хотелось просто остаться в номере, и он ловко отвертелся, сославшись на дочку. — Я че, дурак? Там холод собачий. А ты че не пошел? Ваша графская задница же любит температуру в минус.– Серый наконец-то оторвался от телефона. Идти гулять не было желания от слова совсем. И парень знал, в чем причина. Причина была как обычно в рваных коротких джинсах и белых кросах размера 37. В Москве избегать ее было куда проще. Но у Арс и тут неплохо получалось: гостиницы большие, вагоны длинные. Только вот сцена подводила. — Устал. — Так, заебал. Поехали в бар. — Антон резко подорвался с кровати и начал натягивать валявшуюся на полу куртку. — Какой нахуй бар? Ой, извиняюсь. Какой нафиг бар? - Интеллигент же. — Помнишь, где мы года два назад залезли на крышу, а Серега слезть не смог. Мчс еще вызывали. — Я тебя, алкаша, спасал. — Обиженно проговорил бородач. — Смокинг. — Протянул Попов название паба. — Хуясе память. Поехали — выпьем, расскажу вам историю интересную. - Вот и Матвиенко засуетился. Пить с Шастом заранее провальная идея. Очень сильно провальная. Он единственные, кто поддерживал все гениальные идеи пьяного Попова (про крышу, кстати, его задумка). Хорошо, хоть непьющий Матвиенко с ним.

***

Стрелка часов стремительно подбегала к 8. В гостиницу они вернулись около получаса назад. Мирослава удобно устроилась в коконе из пледа, попивая кофе, и наблюдала за разъяренной Оксаной. Организаторы завтрашнего концерта не могли найти какие-то бумаги, и, как положено в России, опомнились только сейчас. Было страшно сейчас говорить хоть слово Сурковой. От ее ярости даже волосы на затылке шевелились. А про молнии из глаз даже говорить не нужно. Мира не любила всю эту организаторскую чепуху и после первого же концерта расхотела помогать Окси с этим. Ей куда больше нравилось вдыхать сладкий аромат кофе и читать комментарии в соцсетях. Отвечать на них было чем-то особенным. Девушка заходила к ним на страницы, иногда ставила отметки «нравится». Просто она знала это чувство. Лет в 17 одну из ее фоток в инстаграме лайкнул Pharaoh. Мать хотела вызывать дяденек в белых халатах ну или на крайний случай, дать сковородкой по башке, чтобы она вырубилась и перестала визжать от восторга. Конечно, она не сравнивала себя ни с репером, ни с остальными парнями. Они были звездами, а Мира — новичок. До них ей еще расти и расти, во всех смыслах. — Угадай, где была эта чертова бумажка? — Оксана плюхнулась на кровать, из-за чего мира плеснула на себя из кружки горячим напитком. — Извини. — На самом видном месте? — Это же всегда так. — Ну, почти. Под коробкой пиццы. Это просто… просто… — Пиздец? — Помогла Захарова. В отличии от Оксаны, она от мата не увиливала. — Да. Пошли к парням. Они там вроде фильм собрались смотреть. — Ну, нее. Я, наверное, не пойду. — Мирослава накинула плед и на голову, пытаясь скрыться. Лучше провести вечер одной, чем смотреть на недовольное лицо Попова. И так уже, блин, две недели. Либо он, либо она. — Арсения нет. Они с Антоном и Серегой куда-то свалили. — Что за фильм? Мира подскочила с кровати вместе с пледом и приведением потопала к выходу. Наверное, выглядело так, как будто она из-за него не хотела идти? Да нет. Мирослава же не показывала этого. Ей вообще все равно. — Может, расскажешь уже, что у вас? Как партизаны. — Что у нас? Во время включать дуру и задавать тупые уточняющие вопрос собеседника вопросы — талант. Суркова лишь закатила глаза, но уже в спину, удаляющейся девчонки.

***

— Арс, я, правда, не знал, стоит ли рассказывать. — Сергей наблюдал за мельтешащим туда-сюда другом. Он взглянул на Шастуна. Кажется, такими темпами его вырвет. Как только Попов услышал имя Выграновского и девчонки в одном предложении, застыл, как статуя, и отстыл только сейчас, поэтому сегодня Шаст пил за всех — Естественно, блядь, стоит. Кто-то еще мог сомневаться? Ему нужно было знать, что этот ублюдок силой ее держал, силой поцеловал. А Арс даже не заметил ее сопротивления. Как подросток был ослеплен яростью. Идиот. Еще и игнорировал, избегал. Сразу видно, человеку тридцатник. — Поехали в гостиницу. — Миж. Бля, погоди. Я загружусь. Мы же не допили? — Язык Шастуна начал уже заплетаться от выпитого алкоголя. — В такси допьешь.

***

Сложно было сказать, сколько они уже просидели в комнате у Димы с Серегой, время пролетело слишком быстро. Позов начал уверенно требовать себе свободное от остальных время или он уйдет на вокзал, где «ляжет спать, замерзнет и умрет, а все будет на их совести, которой нет». Как ребенок. Мира знала это, она раньше сама так говорила родителям. Оксана расхаживала по комнате, о чем-то бурно разговаривая с мужем. Ну как разговаривая, убеждая того съездить к ее маме и передать очень важную, по ее словам, посылку. Ее аргументы были, кстати, не лучше, чем у Димки. Бросив взгляд на телефон, Мира убедилась, что время почти 11. Отличное время, что бы лечь спать и тем самым сделать первый шаг к здоровому человеческому режиму сна. Быстро собрав непослушные волосы в шишку и сменив теплую кофту на огромную, спизженную у отчима футболку, Мира все же добралась до остальной части вещей. Где-то должны быть шорты. И скорее всего они на самом дне чемодана, а не в рюкзаке, который уже получил звание походного. Разбросанные вещи уже бессовестно пинались Сурковой, которая пару раз умудрилась споткнуться. Мира обреченно вскинула руки к небу (Да, потолок в расчет не берем) и задала самый главный вопрос: — Сука, ну и че делать? Можно заявить о пропаже шорт? Менты оценят? Неверное, нет. Окинув себя взглядом через зеркало почти во весь рост, Захарова поняла, что вполне может сойти за бамжа. Видон не из лучших: торчащие из шишки волосы, потрёпанная жизнью футболка, рваные джинсы, босые ноги. Обречённо выдохнув, да еще и погромче, чтобы Оксана точно заметила ее страдания, брюнетка поднялась на ноги и направилась к ванной. Ванная комната, как и весь номер, была очень красиво обустроена. Мира уже устала записывать идеи обустройства помещений и всякие фишечки в воображаемый блокнот в голове. Места не осталось. От рассмотрения резных вставок на раковине ее отвлекла непонятная возня за дверью. Слишком уж много шума для одного администратора. Хотя, есть вариант, что кто-то опять что-то потерял, и она разносит комнату в порыве ярости. Пожелав себе в зеркало удачи, Мирослава высунула голову за дверь и была немного шокирована. Так обычно выражаются интеллигенты, находясь в охуении 3 степени? Посередине комнаты стоял Попов. Сжатые кулаки, ровная осанка (настолько ровная, что прямо сейчас можно вместо линейки приложить), стоит слишком неподвижно. Рядом с ним на маленькой хрупкой Оксане коалой пытался повиснуть Шастун. Представили картину? Живите с этим. — Оксан? — Мира аккуратно позвала девушка, но привлекла вообще всех. — Вот она. Доволен? Шастун, отвали что ли. — Администратор всеми силами пыталась отлепить от себя клеща по имени Антон, но тот был сильнее. В смысле «вот она»? Вот я? Это значит, Миру искали, и что еще хуже — нашли. Мира серьезно подумала над вариантом, вернуться в ванную и закрыть дверь. Там нет Попова. И вообще, какого черта он приперся? — Пойдем, выйдем. — Парень уставился кристально синими глазами и, немного подумав, как-то робко добавил — Пожалуйста. Захарова потупила взгляд, но даже слова не вымолвила. — Хорошо, ребят, оставьте нас, пожалуйста. Поговорить надо. — Арс обратился к уставшей отбиваться Сурковой и мило засыпающему Антону. — Арс, но… — Администратор хотела что-то сказать, но Шаст всунул ей в руки телефон, где еще висел Сурков, и подтолкнул к двери. Вот же предатель. Мира убийственно посмотрела на мотающегося Антона, но тот лишь взмахнул импровизированной косой и демонстративно хлопнул дверью. Вот же сучонок. — Привет. — Парень начал медленно подходить, перебирая что-то в руках. — Пока. - Брюнетка захлопнула дверь в ванну. Это определённо лучший диалог в ее жизни. Почему так неловко и как-то глупо? Только вот глупо она чувствовала от того, что шаги приблизились, а затем последовало 3 удара в дверь. — Выйди сюда. Мы просто поговорим. Просто поговорим? Ха. Мира явно не хотела говорить с ним. Две недели молчали, а она и продолжить может. Девушка резко бросилась вперед и включила воду в раковине. — Я в душе. Все. — Как ребенок. — Послышался недовольный тон из комнаты, а затем, спустя минуту, хлопок входной двери. Мира наконец-то спокойно вздохнула и выключила кран. Девушке резко стало интересно, если он завтра вместо концерта будет сидеть в ванной, как ее убьет Стас? Она склонялось к утоплению. Ходить никуда не надо. Можно было бы принять душ, но Захаровой стало просто необходимо выглянуть и убедиться в том, что она одна. Она медленно повернула замок и приоткрыла дверь. Сквозь щелку виднелась часть комнаты. Пусто. Уже увереннее открыв дверь, Мира оглядела все остальное. Никого. Как только она собралась разворачиваться, кто-то ловко ухватил ее за локоть. От неожиданности невольный писк сорвался с губ. Тело прижало к этой самой двери, за которой стоял Попов. Вот же хитровыебанный. — Свали. — Не кричи. Просто дай мне 5 минут. — Арсений на шаг отступил от девушки, после ее невесомого кивка. — Вот. — Артерию мне резанешь? — Мира опустила взгляд на руку мужчины, в которой виднелось острие ножа. — Пощади, я будущая мать, мне детей рожать. Аргумент же. — Не ерничай. Я хотел его вернуть. — Девушка пригляделась, и наконец-то до нее дошло, что это ее пропажа. — Откуда он у ТЕБЯ? — Эд отдал. Вечером, когда вы с ним… Не, не так. Когда он тебя поцеловал. Шаст все мне рассказал. Девушка быстро для себя отметила: ничего не рассказывать Антону — сливает. — Это все? — Мира переняла ножик, не касаясь кожи актера, и бросила его на кровать. Хотелось в Попова. — Мы можем нормально общаться? Как раньше. Попов слегка приблизился, и Мира заметила, как его рука медленно потянулась к ее собственной. Ага, прям сразу. Она резко сложила руки на груди и взглянула на парня взглядом Шастуна «хуй там плавал». — Конечно. — Ммм, сарказм. Обожает. — Забудем то, как ты ничего не объяснил, как не отвечал, как две недели молчал, как ни во что меня не ставил. Я же так люблю это. Так, блять нравится, дайте два. — Я просто не знал, что ты не хотела того поцелуя. — Парень слегка повысил голос, и Мира уловила запах алкоголя. Вперемешку с ебаной хвоей. — Надо было мне все рассказать. — Ты придурок или да? Ало. Ты не разговаривал со мной. И вообще, какого черта я должна отчитываться перед тобой? — Девушка не заметила, как сама начала надвигаться на парня, но он даже с места не двинулся. — Послушай, Выграновский не из тех, с кем ты вообще должна общаться. Он… — Да дело сейчас даже не в этом Выграновском. — Перебила его девушка. — И вообще, с кем хочу с тем и общаюсь. Все. Этот бессмысленный разговор (совокуплять мозг друг другу) пора уже заканчивать. У Миры было ощущение, что она ребенок. Опять. С ним рядом всегда такое ощущение. И он не имел никакого права указывать ей. Это бесило, выводило. — Нет, не все. Что ты никак не поймешь, что я, сука, переживаю. — В порыве выкрикнул мужчина. — Съеби, Попов. Переживает он, конечно. Две недели не переживал, пусть продолжает. Девчонка понимала, что сейчас в ней проснулась обычная истеричка и, возможно, можно было все это решить без криков и с более благоприятным исходом. Но мозг уже включил режим «drama queen». Обратного пути не было. — Мирослава… — Ладно. — Девушка не дала ему сказать ничего больше. — Я уйду. Оставайся. Подвыпивший разум Попова, даже не успел сразу оценить ситуацию и сделать хоть что-то. Мирослава рванула за дверь, на бегу схватив лишь ветровку и кроссовки. С бешеной скоростью она неслась по коридору с вещами в руках. Вот это драма: убегает от парня, босиком, волосы такие назад, она вперед, хлопок за спиной, он за ней. Как котику сметанка. Удача была на ее сторону, и двери лифта открылись моментально. Девушка завалилась в металлическую коробку, нажимая кнопку первого этажа. Нервные удары по ней не ускоряли процесс закрывания дверей, а парень то приближался. Последнее, что она видела сквозь щелку — лицо полного сожаления и… боли? Лифт быстро спустился на первый этаж, и двери открылись, впуская ее в какую-то мертвую тишину холла. Мира поудобнее перехватило вещи и прислушалась. Лестница находилась слишком близко, и отчетливо слышались быстрые шаги. Лучше не рисковать. Девчонка снова рванула, минуя стойку регистрации и выбегая на холод. Именно. Босиком. А что еще было делать? Остаться и ждать, когда он спустится, предложить съесть по мороженке и сказать, что это был кросс? Спорт — это жизнь. Девушке с двойкой по физре грех этого не знать. Мира огляделась по сторонам: широкая улица, фонари, ни одной машины даже. Девушка понимала, бежать от длинноногого долго не получится. Покрутив шестеренками в голове, она бросилась к углу здания. Было небольшое расстояние между зданиями, куда девчонка пролезла с легкостью. Неприятный запах сырости ударил в нос. А еще, кажется, что-то поползло по голой лодыжке. Девушка начала истерично дергаться, скидывая себя… Листик? В темноте он показался гигантской сколопендрой. — Твою ж мать! — Обреченный вскрик бархатного голоса заставил сильнее прижаться к холодной стене и практически задержать дыхание. Ноги покалывало от пыли, мусора и прочей подобной фигни, а сквозь футболку легко пробирался холодный ветер. Мирослава только спустя минут 5 набралась смелости выглянуть из темноты. Ушел. Да, уж. Видимо, приучение к здоровому образу жизни начнется ни с человеческого режима сна, а с вечерних прогулок на свежем воздухе.