Раненый Феникс

NF - Hate myself

Морская свежесть неприятно обвевает лицо, зато немного притупляет клокочущую внутри ярость. И рычание, что из груди до сих пор прорывается, становится тише, распространяясь по телу вибрацией, но омегу, что стоит рядом, все равно заставляет напрячься. Потому что сейчас Чон того откровенно пугает. Не натворил бы дел… – Ты как? – спрашивает Ильби у Чонгука, не переставая снизу вверх на него коситься. Они уже минут десять стоят на причале, рядом с местом, где у них должны пройти переговоры с лидерами местных кланов, но внутрь заходить не торопятся. Секретарь ждет, пока Чонгук придет в себя, и до того момента никуда альфу пускать не собирается. Чон глубоко вдыхает соленый воздух, замирает на мгновение… а затем очередной рычащий звук прорывается сквозь хрупкую стену самообладания. – Да ебать, – под нос себе бормочет омега, запрокидывая голову к небу и тут же щурясь от солнца. – Он пометил его, Ильби, – Чонгук пальцами хватает себя за волосы, жмурится. – Пометил, блять, как свою собственность. И я до сих пор чувствую это… а значит, чувствует и Ви. Наша связь убивает меня! То, что она делает с Ви, убивает меня! – Да, я понял: тебя все кругом убивает, – закатил глаза омега. На самом деле Ильби не был таким уж бесчувственным, но маску приходилось сохранять. Потому что кто-то же должен был держать всех в тонусе, оставаться тем, кто не прогибается до самого конца. И если он сейчас тоже расклеится, Чонгуку позволит вот так, как сейчас, растекаться по пристани, ничего дельного из всей этой ситуации не выйдет. – Все, Чонгук, прекращай, – снова заговаривает омега с Чоном, вставая к тому вплотную и в ладони заключая его холодное лицо. Карие глаза, забывшись в своей злобе, смотрят на того сначала с яростью, но затем Чонгук понимает, кто с ним рядом сейчас. Понимает, что Ильби не Шинён, что он друг и хочет помочь. Что с ним так нельзя. – Прости, – шепчет он осторожно, веки смыкает, и Ильби наблюдает несколько секунд за его подрагивающими ресницами, пока альфа пытается себя в руки взять и обрести над рассудком контроль. – Просто не забывай о том, что твой истинный все еще жив, слава Богу, – произносит омега, чувствуя, что от собственных же слов внутри разрастается снова позабытая на какое-то время личная черная дыра. – Поэтому не делай глупостей. Пока рано. Сейчас только от тебя зависит будущее Ви. Оступишься, позволишь себе лишние эмоции, и второго шанса не будет. Посмотри на меня: хочешь так же? Забыл, как вытаскивал меня с самого дна? Чонгуку теперь перед другом стыдно. Нет, он ничего не забыл. Особенно не забыл, как стягивал своей же разодранной наспех футболкой разрезанные со знанием дела худые запястья. Как впервые за долгие годы плакал от страха снова кого-то потерять. Вот, что бывает, когда теряешь истинного. Альфе даже представлять теперь страшно, как это чувствуется. Тэхён… Чонгук того и без истинности этой всем сердцем любил. Он без него не сможет. И вены не придется резать даже – он просто дышать перестанет и за любимым человеком следом уйдет. Других вариантов не существует и не существовало никогда. – Я тебя понял, – отвечает он тихо. – Хотелось бы верить, – кивает Ильби, а затем оборачивается, взглядом ища их охрану, которая близко не подходит, чтобы не услышать частный разговор. – Нам пора идти. Пунктуальность не помешает даже лидеру. Особенно такому, как ты. Знаешь ведь: все они до сих пор сравнивают тебя с отцом… – Это меня только стимулирует. Чонгуку до отца еще далеко, но он правда старается. Идеи у него, может, слегка и отличаются, но люди за ним все равно идут. Вероятно, что-то в нем чувствуют… Вероятно, в Чонгуке что-то такое тоже есть, что было у родителей. Внутренняя сила, уверенность в своих действиях, справедливость… Чон старается, правда старается соответствовать, хоть еще и молод. Хоть удавка Шинёна все еще вокруг шеи вьется, в любой момент грозя кислород перекрыть. Но из лап До просто так не выбраться. Многие лидеры корейских Домов пытались, много их уже погибло. Вспомнить хотя бы недавние события в Тэгу… да и убийство родителей еще не ясно, кто и зачем спланировал. Хотя навряд ли это был Шинён – интересуйся он Чонами, знал бы про тайную сеть в Инчхоне и про уцелевшего наследника. Знал бы, наверное, и о Тэхёне. Но он не знает про это ничего, и слава Богу. – Намджун с Ёнджуном все еще… – ... ничего не знают, – хмыкает альфа, а затем добавляет: - слишком рискованно. Не хочу играть их жизнями. – Тогда как… – Вырубим их и где-нибудь запрем, – пожимает альфа плечами и слышит, как Ильби усмехается, слабо улыбаясь в ответ. Да… понятие дружбы в их кругу слегка отличается от стандартного.

Placebo - Battle for the Sun

Они входят в здание, с виду смахивающее на склад, под эхо собственных шагов проходят по пустому помещению к следующей двери, которая перед ними распахивается, беспрепятственно пропуская внутрь. За дверью скрывается просторная прихожая, современно обставленная в стиле лофт, как Чонгук и любит. Жаль только, что в здании этом нет окон – этажи его уходят под землю, скрываясь от любопытных глаз тех, кому знать о тайнах Чона не положено ничего от слова совсем. Лифт из прихожей доставляет их в самое сердце логова клана, и пройдя по длинному коридору третьего уровня, альфа и омега заходят в кабинет, где в ожидании собрались их гости. Чонгук каждого обводит своим твердым взглядом, прежде чем с уважительным поклоном произнести: – Приветствую. Надеюсь, ваше ожидание не продлилось слишком долго. В настоящих условиях приходится быть осторожными вдвойне. Все они знают, что в Сеуле и Инчхоне ведется двойная игра, и понимают, насколько риски каждого велики, поэтому вопрос безопасности и лишней осмотрительности между ними даже не поднимается, воспринимаясь как данность. Прежде чем вылететь в Инчхон, Чонгук тщательно, как и всегда, замел за собой следы. То же самое сделал и Ильби. Альфа занял свое место за черным рабочим столом, перед собой в замок сцепив руки. Ильби расположился рядом в пустующем кресле, что как раз для него и предназначалось – все-таки, омега в этом деле его правая (и единственная) рука. Чонгук полностью тому доверяет и правда за многое благодарен, особенно за искренние сопереживание и поддержку. И отдельно за то, что помогает Тэхёну, хоть того с самого начала и не взлюбил. Да и как можно хорошо отнестись к тому, кто может нахер загубить дело всей твоей жизни, потому что хозяин клана, как последний дурак, влюбился и голову свою, видимо, где-то потерял. – Ильби? – обращается Чонгук к секретарю, и омега прочищает горло, в руках перебирая извлеченные из кейса бумаги. – Последний рейс с оружием прибывает сегодня после полудня. Я задержусь в порту, чтобы лично проследить за разгрузкой. – Теперь стволов хватит на всех? – уточняет грузный альфа, сидящий напротив. Его темные волосы коротко стрижены, костюм плотно обтягивает накаченные руки, что так же, как у Чонгука, сцеплены в замок на столе. – Хватит. Мы взяли с запасом в пятьдесят процентов. – Вопрос с оружием полностью закрыт, – подтверждает Чонгук слова своего секретаря, вселяя в остальных уверенность. – Теперь дело за людьми. – Люди готовы и ждут приказа, – отвечает все тот же альфа. Его имя Ким Чану, и он глава клана Тонгу. Всего их гостей собралось десятеро – все главы инчхонских районов здесь под властью Чонгука. – Мы ждем Вашей команды, Господин Чон. – Ждать осталось недолго, – кивает Чонгук, пытаясь не думать о том, что времени у альфы на самом деле уже нет совсем. Потому что с Тэхёном он не успел. Но сейчас на это отвлекаться нельзя, Ильби совершенно прав. Чонгук не имеет права. Он в этот момент должен быть сильным, ведь столько людей за собой ведет… все они от него зависят, и подвести их просто нельзя. – Внимание Шинёна на данный момент немного… притупилось. – Благодаря его новой игрушке? – хмыкает кто-то. Ильби с беспокойством смотрит, как руки Чона начинают на этих словах подрагивать. – Да, вы правы, – на удивление спокойно отвечает альфа. – Так что время как никогда удачное. – Осталось только убедиться, что с нашей сетью внутри клана До все в порядке. У нас одна попытка, и мы должны окружить Шинёна со всех сторон, ни в коем случае не позволив ему уйти. Если он выживет, проблемы не закончатся. Власть нашего Дома не укрепится без смерти предыдущего главы. – Наши люди везде… включая верхнее руководство, – подмечает другой альфа, лидер клана Намдонгу, имея в виду, разумеется, самого Чонгука. – Осталось лишь устроить нам встречу. – Сегодня ночью состоится прием в честь возвращения Шинëна из Штатов… На нем он собирается представить публике своего нового омегу. До любит подобные вещи, они показывают его богатство и силу, поэтому людей будет много, не все они из приближенного круга, как это бывает на закрытых вечерах. Хорошая возможность для всех разузнать обстановку и найти выгодного партнера. – Вернее уж, легкую мишень, – хмыкает кто-то, и Чонгук с ним соглашается. – Именно. Кто-то, кто не вызовет подозрений и сможет предложить Шинёну выгодные условия сделки. Заманит в ловушку, которую мы устроим. Риск большой, но выгода для такого человека будет вдвойне велика. Не каждый способен отказаться от возможности обрести связи с новым главой Дома. Все они – игроки… – Значит, нужно найти того, кто готов поставить на кон достаточно. – И сможет держать язык за зубами. – Думаю, за эту ночь мы управимся, – подводит итог Ильби, кивая. – После, можно будет приступать к основной части, и дальше… – … дальше все в Ваших руках, – перебивает омегу один из присутствующих, строго взирая на Чонгука, но молодой альфа под взглядом этим ни на мгновение не тушуется, отвечая уверенно и твердо: – Я оправдаю ваше доверие, можете не сомневаться. Знаю, многих из вас не радует мой молодой возраст, но не забывайте, в этом мире я буквально вырос. И знаю, какими руками следует держать власть. Когда Шинён сдохнет, я докажу вам это. – Мы услышали Вас, молодой господин. – Хорошо. На этом мы пока закончим. Заберите у Ильби-щи свои приглашения, я каждого из вас жду сегодня на приеме. Попрощавшись, Чонгук остался сидеть в своем кресле, пока за последним гостем не закрылась дверь. Он тихо выдохнул, наконец расслабляясь. Хоть он и примерял периодически на себя образ главы Дома в течение всех этих лет, тот все равно казался альфе чужим. Может, виной всему был постоянный страх, что все это могут у него отобрать, или Шинён в конце концов раскроет их сеть, кто знает… – Хорошая работа, – попытался подбодрить его Ильби. – Спасибо. – Тебе нужно возвращаться, босс может заметить твое отсутствие. – Не думаю, как ты знаешь, сейчас он слегка отвлечен. – Снова руки Чонгука начали дрожать. Он вспоминает о Тэ, как последний мазохист, почти с радостью ощущая возвращение боли, что слегка успела притупиться за это время. – Не недооценивай его, Чонгук, ты ведешь себя, как идиот, – прошипел омега. – Ты отлично его знаешь и должен быть в курсе, что при любых обстоятельствах он следит абсолютно за всеми. Думаешь, он не чувствует, мысли окружающих? Думаешь, не предугадывает, что все могут расслабиться из-за Ви? Этот мираж, словно его наживка! Смотри в ту не сунься. – Ты прав, – Чон понимает это, кривя в неприязни губы. Шинён – редкостный ублюдок. Наверняка, все не просто так. Сейчас как никогда легко ошибиться. – Я вернусь немедленно. А ты… – Останусь, как и обещал. Прослежу за разгрузкой, и потом тоже уеду в Сеул. Нужно помочь Пташке собраться к вечеру так, чтобы Шинёну понравилось. – Слетевшее тут же с губ альфы рычание прервало омегу. – Понял-понял, птиц мы не любим. Вали в Сеул и не делай глупостей. Увидимся на приеме. Омега, собрав обратно в кейс свои бумаги, поднялся и вышел из кабинета, оставляя Чонгука одного.

***

Shawn Mendes - Wonder

Чимин наблюдает сквозь стеклянную дверь, как в просторном танцевальном зале с Хосоком тренируется их младшая группа. Дети такие милые, когда сосредоточенно пытаются сделать свои первые па… Обычно омега сам возится с ними, прекрасно зная, что Хо не любит все эти балетные движения начальных уровней. Его стиль более современный и динамичный, яркий, как и он сам. Но Чимину сегодня нехорошо. Ему почти неделю уже нехорошо, если быть точным. – Скоро он закончит? – спрашивает подошедший к омеге Шуга. Он здесь, чтобы показать Хосоку свои наброски по поводу ежегодного выступления, о котором Чимин уже даже не думает. Какое выступление может быть без Тэхёна? Но раскрывать тайну нельзя, поэтому он пытается не выбиваться из колеи, делать то же, что и обычно, будто ничего не случилось. И Тэ скоро вернется… Но он вернется – Чимин верит в это, отчаянно верит. Потому что не может по-другому, просто не выдержит. – У них через пятнадцать минут должен быть перерыв, – отвечает омега Юнги, опираясь на его грудь и чувствуя, как чужие руки ложатся на его обтянутые тканью спортивных штанов бедра. – Никогда бы не подумал, что в своих танцевальных трениках ты можешь быть сексуальнее, чем в обычной одежде, – слышит он на ухо тихое мурчание, и по телу распространяется предательская дрожь. Шуга – его личное успокоительное. – Я в любой одежде сексуален, – прикрывая глаза, отвечает омега. Теплые губы оставляют за его ушком сухой поцелуй. – Но не так, как совершенно без нее… Они не одни, а жаль, Чимин уже успел пару раз представить, как Юнги берет его, опрокинув через балетный станок или кинув на маты… или просто прижав к зеркалу, чтобы омега видел все это безобразие, что творит с ним альфа… Черт, сейчас не время, абсолютно не время для подобных фантазий! – Твой запах усилился... О чем ты подумал? – шепчет Юнги совсем невинно. – Прекрати, – Чимин недовольно копошится в его объятиях, в итоге в тех лишь удобнее устраиваясь. – Здесь же полно детей. Альфа и правда больше ничего не говорит и запретных мест не касается. Они просто стоят, обнявшись, как настоящая парочка. Но парочка ли они на самом деле? В сущности Чимин не знает, они этот момент еще не обсуждали… Вероятнее всего, да, потому что все время, пока были рядышком, либо, как кролики, трахались, либо Юнги носился с Чимином, который волновался о Тэ. Отношения у них весьма разнообразные, конечно… Но Юнги не уходил. Не бросал его и как будто даже не собирался… Чимин в тайне надеялся, что и не бросит, но сам делать первый шаг от чего-то боялся. Потому что все еще не умел показывать своих слабостей. Потому что проявление чувств к постороннему человеку для омеги тоже как слабость. Но это не значит, что Чимин не влюблен. Вообще-то, немного влюблен… может быть, даже много. В этого неправильного альфу с синими волосами. – Что думаешь насчет вечера? – спрашивает его Шуга, и омега тут же непроизвольно напрягается. Точно, вечер. Сегодня он увидит Тэ… – Боюсь, – честно отвечает Чимин. Да, он боится. Боится увидеть друга в оковах или избитого до полусмерти, боится в родных глазах увидеть что-то ужасное, что в тех будет наверняка, потому что то, что с Тэхёном происходит… это просто в голове не укладывается до сих пор. Чимину страшно, что они могут опоздать, и спасать будет нечего. Чимину страшно, что у них ничего не получится. Но он должен своими глазами Тэхёна увидеть, убедиться, что с ним все хотя бы относительно в порядке. И если что, рядом будет Чонгук, он не позволит ничему плохому случиться… так ведь? – Не бойся, – тихо начинает шептать Юнги, крепче обхватывая омегу за талию. – Мы просто разведаем обстановку, убедимся, что твой друг в норме и, может, с ним даже удастся поговорить. – Не уверен. Но нам все равно стоит попытаться, – вздыхает Чимин. На самом деле, он уже предупредил Чонгука, что будет на приеме. И тот был этому не шибко рад, но затем смирился. Потому что решил, что Тэхёну полезно будет увидеть родное лицо. Если действовать осторожно, их никто не заметит… – Спасибо, – тихо произносит Чимин, поворачиваясь в руках альфы так, чтобы того видеть. – Спасибо тебе за все. Ты столько сделал для меня, хоть и был совсем не обязан… – Конечно, я был обязан, – отвечает Юнги, улыбнувшись. – Я же твой альфа. – С каких это пор? – хмурится возмущенно Чимин, но затем прикусывает свой дурацкий язык. Ну чего он сейчас хочет добиться? Как будто сам только что об этом не думал… Их лбы соприкасаются, и омега прикрывает глаза, физически даже чувствуя эти жалкие миллиметры, что разделяют его губы от чужих. – С тех самых, – отвечает альфа, – как я узнал твое имя. Омега шумно выдыхает, чувствуя, как изнутри заполняется счастьем. Он крепко Юнги обнимает и зарывается носом в теплое местечко между плечом и шеей. Он сейчас наконец-то дома. Со своим человеком, которого так неожиданно встретил в самое неподходящее время… Но как же это правильно…

***

Lorde - Everybody wants to rule the World

Его с силой прижимают к стеклу. Перед глазами – город, и от высоты, что за окном, немного кружится голова. Или это все от недостатка воздуха? Ведь грубая ладонь сейчас сжимает в своем захвате нежную шею, тревожа незаживший пока еще укус и пуская по золотистой коже свежую струйку крови. Горячий язык тут же ту слизывает, вырывая из альфы довольное рычание, от которого Тэхёну хочется съежиться, но нет, такой слабости он себе не позволит. Не сейчас. Они в кабинете До, в который альфа Тэ затащил сразу после их маленькой постановки перед верными клановскими псами. В том числе и перед Чонгуком. Тэхён жмурится. Нет, не думать о нем, ни за что на свете сейчас не думать. От этого в разы тяжелее… потому что эмоции с прошлой ночи все еще никак не уходят, почему-то, на этот раз так просто, как всегда, не сдаются. Насильно в омегу впиваются и буквально душу заставляют танцевать на раскаленных углях… что когда-то, вероятнее всего, собой представляли его наивную и чистую любовь. И вот опять решили, что напомнить о себе будет очень, блять, здорово. Хорошо, что физическая боль все еще способна внимание омеги на себя отвести. И поэтому Тэ встречает очередную ее волну чуть ли не с радостью. Получил, что хотел, наконец-то дорвался. – Будь послушным для меня, Пташка. – Тэхён чувствует, как До за его спиной хищно улыбается, а затем ощущает, как острые клыки легко покусывают шею с той стороны, где не блестит тошнотворно свежей кровью накануне поставленная метка. Тонкая кожа под этими клыками с легкостью рвется, но укусы не такие глубокие, чтобы могли причинить сильный урон, и боли не так много… Да, Тэхён будет послушным... как будто у него в данной ситуации выбор имеется. Да и сил на сопротивление уже не осталось. Какой это уже их заход? Третий? Четвертый? Считать – только больше расстраиваться. Его ноги еще шире разводят коленом. Ладонь Шинёна жадно по бедрам ведет вверх, собирая на пальцах смесь спермы и смазки, что запахом омеги пьянит лучше любого алкоголя. Он впивается Тэхёну в бедра, на которых живого места, свободного от синяков, уже почти нет, и жестко вновь в него входит, с удовлетворением слыша, как с дрожащих губ Тэ срывается тихий болезненный стон. Его тело такое податливое, такое хрупкое и красивое… зверь внутри Шинёна ликует, сходит с ума в своем потрясающем бешенстве, жаждет чужой теплой крови, хочет ощутить беспомощность своей жертвы, своего трофея. Что сейчас под ним… что теперь всегда будет под ним. Его. Его, больше ничье. Ви никому и никогда больше, кроме До, не будет принадлежать. Если понадобится, он абсолютно всех, любого убьет. И начнет он это делать сегодня, уже буквально через несколько часов. Подохнет первая крыса в их логове. Но пока еще не время, пока он не наигрался со своей восхитительной игрушкой, что так хорошо и полностью его принимает, так горячо сжимает, что после оргазма хочется отключиться. Но нельзя… кто знает, что тогда может сделать эта маленькая фурия? Ведь Ви стольких уже таким образом погубил, что Шинёна невольно берут за омегу гордость и восхищение. Наконец-то он нашел кого-то, кто полностью ему под стать. И теперь никогда его не отпустит, даже после смерти – своей или его – и там Ви достанет. – Моя маленькая Пташка, ты так прекрасен, – шипит он на ухо омеге, обезумев уже от сплетения их запахов и звуков, с которыми встречаются их влажные бедра и член проникает сквозь колечко разработанных мышц. – Прекрасен только для меня, – эти слова становятся рычанием, когда на последнем слоге альфа срывается, чувствуя, как накатывает оргазм. Сильное тело До вжимает Тэхёна в стекло, и омега жмурится, чувствуя, как внутри его тела набухает узел, связывая их с Шинёном. Пальцы на хрупких руках сжимаются почти что до хруста, до алых полумесяцев, что оставляют на ладонях короткие ногти. Нет… Он не хочет эту сцепку. Это для него неправильно теперь, омерзительно. Он Шинёна не принимает и никогда в своей жизни не примет. Но выбора нет никакого абсолютно, и от этого хочется умереть… Неужели теперь так будет всегда? Смысл тогда ему и дальше существовать? Как долго он еще способен будет надеяться на лучшее? Продолжать верить отцу, который не раз уже предавал, который Тэхёна ненавидел с самого рождения за то, в чем омега даже виноват не был. Шинён осторожно опускается в свое рабочее кресло, стоящее рядом с ними, располагая на себе Тэхёна, что все еще из-за сцепки находится к альфе спиной и не может повернуться. Чему сейчас очень рад. Руки снова ложатся омеге на бедра и начинают водить по ним пальцами чуть ли не с нежностью… которая Тэ откровенно после всего, что было, пугает. – Как тебе новая жизнь, Ви? – спрашивает его До. И это первый раз, когда альфа идет с ним на разговор. До этого все начиналось и заканчивалось лишь актами насилия. – Что ты хочешь от меня услышать? – тихо отвечает омега, не отрывая взгляда от окна. – Ты же не идиот, сам все прекрасно должен понимать. – Знаю… – тянет Шинён, свои касания перемещая на гладкую спину, ведя пальцами вдоль позвоночника и касаясь оставленных собой же пурпурных следов. – Я лишил тебя прошлой жизни, буквально из нее вырвал… вероятно, убил нескольких твоих знакомых… Но посмотри на это с другой стороны – теперь все, что ты видишь сейчас, принадлежит тебе. Ну, и мне, разумеется, тоже. Тэхён смотрит на Сеул, раскинувшийся за окном, и слезы сами начинают скапливаться в уголках глаз. Тэ их сейчас ненавидит, ненавидит быть слабым. Но он не может сдержаться. Потому что Сеул Тэхёну никогда не был нужен. Все, в чем нуждался омега – это свобода. Только свобода. – Теперь твоя жизнь навсегда останется здесь, – продолжает довольно альфа, целуя Тэ между лопаток, как будто специально над ним издевается. – Навсегда. Тэхён закрывает глаза. Если бы только можно было сейчас собственное тело покинуть… улететь куда-нибудь далеко-далеко… Навсегда.

***

Как только Тэхён забирается в автомобиль, один из охранников, провожавший омегу до выхода, захлопывает дверцу с его стороны. Тэ морщится, пытаясь удобнее устроится на кожаном сидении так, чтобы задница не так сильно болела. Намджун наблюдает за ним с водительского места, выражение у альфы на лице прочесть сложно. – Ты хоть не пялься, – просит устало Тэ, абсолютно не настроенный сейчас выставлять на публику свой сучий образ. Нам уж наверняка знает, что ему сейчас пиздец как хреново. Машина трогается с места, отвозя их обратно в особняк. – Если нужно помочь с чем-то, Ви… ты обращайся, ладно? – вдруг подает голос альфа, заставляя омегу легко усмехнуться. – Ко мне, к Ёнджуну с Чонгуком, к Сокджину… даже к Ильби. Мы поможем… – Тогда пусти мне, пожалуйста, пулю в висок, – просит Тэхён, но затем, замечая, как меняется с его словами лицо альфы, смягчается. Намджун, если можно сказать, ни в чем особо не виноват. Лишь делает то, что делать обязан. – Спасибо… Нам в ответ кивает, и Тэ отворачивается, взглядом с тоской обводя пролетающие за окном сеульские улицы. Он дома и одновременно от дома как никогда далеко. И куда сейчас везет его эта машина, в какую жизнь, только одному богу известно.

***

NF, Andreas Moss - Lost in the moment

Ёнджун как никогда сейчас собран и решителен. Ему не страшно, хоть находится сейчас альфа в логове враждующего с ними клана. Его встречают у самых ворот внушительного особняка и ведут в кабинет босса – Чхве Мундже – альфы, что уже в годах, но хватки своей до сих пор не потерял, и от того является для До Шинёна главным соперником за власть. У них сейчас с кланом Чхве перемирие… ведь именно так в их мире называется тот самый период ожидания: кто быстрее оступится и другому подставит уязвимую глотку. Ёнджуну нужно, чтобы первым оказался Шинён. Потому что только таким образом удастся спасти их Пташку. – Рады видеть Вас в нашем доме, – улыбается ему прямо с порога Мундже, и Ёнджун, не сдержавшись, в ответ показывает скупую усмешку. Еще бы они не были рады. Вот только не ему, а тому, что сейчас у альфы в кейсе, который тот сжимает крепко в руках. Компромат на Шинёна. Далеко не весь, разумеется, но даже этого более, чем достаточно, чтобы того к стенке прижать. Эти данные Чхве ой как будут полезны. Информация о предстоящих поставках, тайные пути, по которым текут их денежные потоки, левые банковские счета… Ёнджун все это отбирал очень придирчиво. Чтобы один раз и навсегда. – Я кое-что Вам принес, как и договаривались, – бросает он коротко и протягивает кейс альфе, тот быстро его забирает, передавая своему доверенному лицу. – Премного благодарен, – говорит Мундже. – Договор будет исполнен с обеих сторон. – Можете забрать все и всех уничтожить, кроме тех людей, что были в моем списке. – Ким Намджун, Ким Сокджин, Чон Чонгук, Ли Ильби… – И Ким Ви, – с нажимом добавляет Ёнджун. – Ким Ви, конечно… новый мальчик Шинёна… как я мог про него не вспомнить, – кивает согласно Чхве Мундже. – Мы не тронем их, обещаю. – Благодарю, – кивает Ёнджун. – Мне пора. – Приятно иметь с Вами дело, – тянет Мундже, самолично провожая альфу до выхода. – Еще увидимся. Ёнджун кивает. – Непременно.

***

Chord Overstreet - Hold on

От Ильби пахнет соленой свежестью моря – Тэхён чувствует это из-за обострившихся после течки рецепторов, но когда это омега успел съездить на пляж, понять не может. Вроде, еще утром был вместе со всеми на том небольшом представлении, что Шинён устроил для своих прихвостней при участии Тэ. – Ездил к морю? – спрашивает, все же, Тэхён, чтобы хоть какой-то разговор между ними завязать. Все-таки, этой ночью они, вроде, заключили мир или что-то типа того… Секретарь на мгновение отвлекается от своего занятия – он придирчиво осматривал гардероб, что с широкой руки До был завален брендовой одеждой для омеги, на предмет того, что Тэхён мог бы надеть в этот вечер, как будто тот сам не в состоянии, блять – он хмурится, а затем отвечает, пожимая плечами: – Соль для ванны. Тэхён хмыкает – значит, никакого моря. Он и сам давно на том не был, хотя любил бродить в одиночестве по песку, на который набегают с четкой периодичностью волны. И думать. Омега такие моменты очень ценил. Время в них останавливалось и не заставляло никуда торопиться, поэтому Тэ просто… жил. Представлял, что у него все хорошо, иногда даже позволял себе глупые мечты о том, как бы сложилась его жизнь, будь он нормальным. Несколько раз ловил себя на мысли, что в подобных мечтах присутствовал Чонгук… от этого по-особенному становилось тепло, а затем – непременно тоскливо. Но даже тоска тогда была Тэхёну приятна. Больно, но сладко. Теперь ему больше нельзя мечтать. Тэхён стягивает с себя одежду с осторожностью, помня прекрасно о каждом своем синяке. Ильби наблюдает за ним молча, в руках держа белую сорочку с высоким горлом – чтоб уж наверняка все следы на омеге скрыть. А затем помогает тому одеться. Ви правда в своем образе прекрасен. Насыщенный изумрудный цвет костюма с черной вышивкой на манжетах ему очень идет. – Может, сегодня без линз? – предлагает Ильби, искренне пытаясь быть дружелюбным по отношению к Пташке. Как бы ни сопротивлялся, с каждым разом, убеждаясь во внутренней силе этого омеги, секретарь потихоньку проникся к тому уважением. Пташка, оказывается, и впрямь оказалась непростая… – Сюда не идет лиловый. – Нет, без линз не получится, – протестует тут же Тэхён. Нет уж блять, однажды он перед Чонгуком уже прокололся, пожалуй, достаточно. – Есть другого цвета? – Зеленые? – предлагает Ильби, и Тэхён соглашается. Все лучше, чем собственная душа нараспашку. Секретарь помогает ему и с макияжем, замечая, как у Тэ с приближением вечера начинают трястись руки. Он вздыхает тихо, перехватывая у Тэхёна кисть и разворачивая того к себе лицом, чтобы было удобнее. – Спасибо, – заторможенно произносит Тэхён, взглядом соскальзывая куда-то на руки Ильби, но едва ли те сейчас перед собой вообще видя. – Шинён меня убьет, если ты появишься не при параде, – усмехается омега, и оба они понимают, что тот не шутит, и убить его могут буквально. Тэ вздыхает. И чувствует. На омеге запах Чонгука. Что за морской свежестью и природным жасминовым ароматом едва заметен, но, все же, присутствует. Тэхён ошибиться не может – чертова истинность, она теперь будто его преследует. Так они вместе? Или это просто случайность? В каких они отношениях? Хотя наплевать. Какая Тэхёну вообще разница? Правильно, никакой вообще блять. Ему это не интересно, плевать хотел. Пошло все. – Ты как будто меня взглядом собираешься убить, – замечает Ильби, изогнув бровь. – Не обольщайся, ты в моем списке далеко не первый, – отвечает Тэ, себя мысленно одергивая. Ильби ухмыляется, дальше принимаясь за дело. Лицо у Тэхёна такое кукольное, будто ненастоящее… понятно становится, почему Чонгук на него положил глаз еще до истинности и всего остального дерьма. – Ты быстро привыкнешь, – снова заговаривает секретарь, пожимая плечами. – Я быстро привык… потому что выбора обычно нет. – Как ты попал сюда? – вдруг Тэхёну становится очень интересно. – Плохая компания, – улыбается Ильби. – Мой парень был шестеркой босса, и как-то раз я попался Шинёну на глаза. Он захотел меня. Но я быстро наскучил. – Почему? – Тэхён понимает, что вопрос бестактный, но в той ситуации, в какой находится он, любые средства хороши, и если существует шанс, что Шинён потеряет к нему свой интерес, то… – Мой парень был моим истинным, – с неожиданной грустью отвечает омега. – Шинён не хотел делиться и убил его. А после его смерти от меня осталось ничтожно мало. Но выбрасывать меня До не хотелось, да и парни вмешались… – Все мы тут поломанные игрушки, – делает Тэхён грустное умозаключение, и Ильби согласно хмыкает – Похоже на тост. – Значит, припасу эту фразу для сегодняшнего вечера. Видят боги, сегодня я планирую влить в себя ровно столько, сколько мне будет позволено. – Шинён ничего не имеет против хорошего алкоголя. – Ну, хоть в чем-то он мне импонирует. Омеги улыбаются друг другу и каждый из них про себя диву дается, насколько легко им оказалось сойтись. Вот что делает с людьми общее горе… и жопа, в которой вместе суждено было застрять. Тэ уже полностью готов и, чтобы образ свой придирчиво оценить, подходит к зеркалу. Глаза, что с зелеными на этот раз радужками, скользят по отражению, слегка недовольно осматривая лицо. На скулах даже под слоем консиллера все еще немного видны кровоподтеки, и не разберешь – то ли от зубов чужих, то ли просто от пальцев. Ну, хотя бы разодранную шею не видно… И вдруг перед ним все на мгновение плывет, голова начинает кружиться. Это секунда всего лишь, но Тэхён четко впитывает в себя следующий миг, в котором перед омегой стоит вовсе не он сам. В зеркало смотрится, но не себя почему-то видит. – Чимин? – шепчут собственные губы потерянно. Перед ним лучший друг. Стоит и с таким же ровно удивлением смотрит, распахнув широко свои темные глаза. На нем тоже официальный костюм с тонким черным галстуком, рыжие волосы, успевшие уже немного выцвести, аккуратно разделены косым пробором… Тэхён моргает и вдруг снова видит в зеркале самого себя, будто ничего странного с ним сейчас не произошло. – Ты сказал что-то? – переспрашивает Ильби, косясь на него. – В горле першит, – отмахивается Тэ, не отводя взгляда от зеркала. Но в том все теперь абсолютно нормально. Что еще за херня? Тэхён качает головой, чтобы в себя прийти, и отходит к окну. Совсем вовремя, чтобы увидеть, как к особняку подъезжает черный автомобиль, из которого выходит Ёнджун. Кажется, это за Тэхёном. – Пора, – Ильби хмыкает, тоже выглядывая в окно. – Да, – соглашается Тэхён, чувствуя, что в горле и правда начинает неприятно скрести. – Пора.

***

League of legends, The Glitch Mob, The world alive - RISE

Чимину некомфортно. Ему страшно и находиться в этом месте отвратительно. Он прямо всем собой чувствует, как становится грязным, пачкается, дыша с этими людьми одним воздухом. С людьми, которые мучают его Тэхёна. – Кажется, собралось большинство корейских кланов, – удивленно цокает Юнги, предусмотрительно придерживая за талию своего омеги чуть крепче, вплотную того прижимая к себе. И Чимин сейчас даже со всей своей хваленой смелостью очень даже не против. В этом месте любой храбрец почувствует себя букашкой, над которой занесли сапог. – Не знаю даже, стоит ли удивляться твоей осведомленности, – бормочет омега. Юнги пожимает плечами. – Я знаю ровно столько, сколько мне положено знать. Без этого сложно выжить, если ведешь такую жизнь, какой живу я… и, к сожалению, ты теперь тоже. Чимин понимает, что альфа прав, поэтому молчит и лишь сильнее к нему жмется, сканируя пространство на предмет знакомых лиц. Кого он надеется здесь увидеть? В первую очередь, конечно, Тэхёна… и Чонгука тоже, потому что не оказаться здесь тот просто не может. Также он почему-то уверен в том, что на этом приеме объявится Ким Тэхван. Омега будто чувствует, что встретит его здесь. Это странно немного, но отделаться от чувства сверхъестественной уверенности не так-то просто. Главное, чтобы их не заметили и не узнали те, кому этого делать не положено. Иначе всему крышка. – Тэхёна здесь пока нет, – заключает омега, – я чувствую. – Это начинает меня пугать, – отвечает Шуга, – ваша с ним связь. Это странно и ненормально. Никогда про такое раньше не слышал. Омега на его слова лишь пожимает плечами. Что он может ему сказать? Чимин и сам не понимает, как это работает, и что это вообще за хрень такая. Но знает, что если ее лишится, не сможет спокойно существовать. Тэхён ему нужен. И сейчас способность чувствовать его подобным образом – единственное, что у Пака осталось. Они медленно шагают по саду, в котором организован вечер, стараясь выглядеть непринужденно и, как и все здесь, немного скучающе. Чимин не знает, как Юнги удалось достать сюда приглашения, но узнавать пока и не особо хочется – слишком взволнован всем остальным. Ко входу в сад подъезжает черный астон мартин, и Чимин слегка дергается, узнавая водителя, что из него выходит, бросая ключи парковщику. Чонгук. Альфа слегка нервозно откидывает назад мешающие волосы, а затем на ходу уже засовывает обе руки в карманы классических черных брюк. Одет он слегка несоответствующе дресс-коду – как-то уж слишком небрежно – черные брюки и заправленная в них белая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Да еще и волосы на затылке собраны в маленький хвостик, из которого выбивается курчавая челка. Странный он. Но все равно, конечно, красиво. Чонгук не замечает омегу, и Чимин наблюдает за тем, как тот нашаривает телефон в одном из карманов, а затем чувствует в кармане собственного пиджака вибрацию от пришедшего сообщения. «Ты здесь?», – приходит с неопределившегося номера. Который Чимин предусмотрительно наизусть заучил. – «Один?» «Нет, я со своим альфой. Стою на два часа.» – С кем ты переписываешься? – спрашивает Юнги, прекрасно видя все сообщения в смартфоне омеги. – Сейчас увидишь, – отвечает ему Чимин. – Это… знакомый Тэхёна. Прости, что раньше не сказал. – Позже я еще за это с тобой поквитаюсь, – хмыкает Шуга, и Чимин от голоса альфы судорожно сглатывает образовавшуюся во рту слюну. Чонгук проходит совсем рядом с ними, но даже виду не подает, что знает Чимина. Омега понимает, что нужно последовать за Чоном туда, где их не смогут услышать, и дергает Юнги за руку, зовя за собой. – Тот альфа показался мне знакомым, – задумчиво бормочет Шуга, но позволяет Паку увести его. Пока главных звезд вечера нет, они в относительной безопасности, а значит, могут и поговорить. Чимин двигается по запаху ликера, что за собой оставляет Чонгук. Альфу почти не видно, пока он, оставив сад позади себя, входит внутрь здания, которое к тому примыкает, и растворяется среди гостей. Но дорожка его аромата, которую Чимин очень отчетливо среди других различает, ведет, куда надо. И заводит в небольшой тупик на втором этаже у окна, прикрытого жалюзи. Чонгук ждет их там, все еще держа руки в карманах своих брюк, кивает в приветствии, когда Чимин и Юнги подходят, и вдруг удивленно приподнимает брови, кидая взгляд на синеволосого альфу. – Хён? Юнги на секунду хмурится, а затем и его брови здороваются с лежащей на лбу челкой. – Хрена себе! А я думал, ты уже на том свете… Чимин ничего абсолютно не понимает, наблюдая за тем, как два альфы пожимают друг другу руки. – Нет, пока еще на этом, – качает головой Чонгук, и затем замечает состояние Чимина. – Мы раньше учились в одной школе. – Только я был на год старше, – подтверждает Юнги. – Надо же, как тесен мир. – Да пиздец, – бормочет Чимин, все еще отказываясь понимать, как тесно, оказывается, все их жизни переплетаются. Что это, нахрен, еще такое? Чонгук с Юнги и Тэхёном учились в одной школе. Теперь Чимин с Юнги, Тэхён похищен, а Чонгук волей судьбы – один из его похитителей… что дальше? Может, Хосок тоже будет не против втянуться? Подыщем и ему из их тесного круга какого-нибудь омегу с нелегкой судьбой… Ну, а что такого? Вместе же только веселее! – Погоди ка… – Чимин прямо видит, как над головой у Юнги ослепительно ярко загорается лампочка. – Твой друг Ви… которого ты зовешь Тэхёном… только не говорите мне, что… Чонгук неожиданно ухмыляется, выглядя при этом слегка безумно, и глаза его начинают блестеть, как у заядлого мазохиста. – Ты все понял правильно, Юнги-хён. Это действительно он. – Ебать меня, – Шуга усмехается, качая головой, переводит свой взгляд на Чимина. – Ахренеть можно. Я, вообще-то, не верю в совпадения, но это просто какая-то абсолютно лютая херня! Я Тэхёна по школе еще с первого класса знал… но потом, вроде, всем сказали, что он умер… – Умер? – остальные альфа и омега на него с удивлением смотрят. – Ну да… умер. Говорили вроде, что погиб вместе с папой от какой-то болезни. А потом… да, спустя несколько месяцев объявился Ви из клана Ким… теперь многое становится ясным. – У меня от всего этого голова начинает болеть, – признается Чимин. – Вечер только начался, – мягко напоминает Шуга, снова привлекая омегу ближе к себе. Чонгук с интересом наблюдает за ними. – Значит, мы оба влезли, куда не следует, а, хён? – тихо спрашивает он. – Ничего не знаю, мелкий, я, как ты знаешь, встрял, еще когда был сопливым школьником. А вот ты… честно сказать, после того пожара несколько лет назад, я надеялся, что ты, все же, соскочишь. А потом и вовсе никаких вестей о тебе ни от кого не получал, вот и решил, что… – Пришлось замести следы, – просто отвечает Чонгук и вдруг весь напрягается, шумно воздух втянув. Чимин ему вторит, тоже это чувствуя. Тэхён здесь.

***

The Rose - Sorry

Тэхён чувствует на себе взгляд Ёнджуна, но что-то говорить ему настроения нет абсолютно никакого. День еще не кончился, а омега устал так сильно, что еле-еле глаза свои держит открытыми. В салоне автомобиля полутьма, а за окном – яркие огоньки ночного Сеула, что, кажется, с приходом темноты наоборот пробуждается, скидывая объятия сна с его обитателей. На улицы выходят люди… другие абсолютно, отличные от тех, кто по земле ходят днем. Эта реальность совершенно не похожая на привычное представление о мире. И когда-то она Тэхёну даже импонировала. Но не сейчас. Сейчас он уже просто молится, чтобы все побыстрее закончилось, и его, наконец, оставили ненадолго в покое. Что еще омегу ждет этой ночью, он не знает и знать не хочет. Море незнакомцев, что оценивающе и с огромной долей презрения либо похоти скользят по тебе взглядом, порция страха, боли, несколько часов жесткого секса… перспективы у Тэхёна, мягко сказать, нерадостные. Но выбора никто ему не дает, так что… – Почти приехали, – подает голос Ёнджун, молчавший отчего-то всю дорогу. На разговорчивого альфу это совсем не похоже. Неужели тоже чувствует, насколько Тэхёну херово? Тэ отворачивается от вида ночного города и взгляд свой переводит на альфу. Ёнджун теперь смотрит на дорогу, лицо у него серьезное, меж бровей – глубокая морщинка, а на лбу проглядывается напряженная вена. Тэхён не дурак, чтобы эмоции альфы не суметь прочитать. Не только у него одного, значит, не все в порядке. – Что с тобой? – тихо спрашивает он, чувствуя потребность узнать, что у альфы на душе вдруг появилось такого, что заставляет того переживать. Вроде, он всегда лишь своим странным светом разбавлял тэхёновы серые будни, не давая тому в себя с головой уйти. Он правда был хорошим… Но Ёнджун ему сейчас даже не отвечает. Продолжает молча давить на газ и маневрировать в плотном потоке машин. Вскоре они подъезжают к месту банкета. Тэ отстегивает ремень безопасности и послушно замирает в ожидании, пока ему кто-нибудь откроет дверь, чтобы, по правилам приличия, которые даже в их блядском обществе соблюдаются, помочь выйти. Но Ёнджун вдруг блокирует дверцы авто, заставляя омегу нахмуриться. – Ты чего, Ёнджун? Альфа молчит еще несколько секунд, просто смотрит на Тэхёна как-то по-особенному серьезно, будто пытается сказать что-то одними только глазами. И отчего-то Тэхёну читать, что там, в этих глазах, совсем не хочется – потому что страшно становится. И на этот раз не за себя. Их за тонированными окнами в автомобиле не видно ни разу. Ёнджун руку к нему медленно протягивает, похолодевшей щеки омеги костяшками пальцев касается и почти невесомо ими к подбородку ведет, смотрит, слегка улыбаясь, и серебристое колечко в его губе от этого мерцает. – Прости, – альфа шепчет это омеге так тихо, что Тэхёну едва ли удается услышать, но по губам все читает и чувствует, что тело начинает предательски, почему-то, дрожать. – Что… Но альфа уже отстраниться успевает, щелкнув замками на дверцах и возвращая их обоих в пугающую действительность.

***

Florence + The Machine - Never let me go

Чимин наблюдает за остановившейся на парковке черной иномаркой и не может сдержать волнения, что изнутри прорывается наружу мелкой дрожью. Сейчас он снова Тэхёна увидит, убедиться сможет своими глазами, что тот живой, все еще дышит хотя бы… Да, возможно, для других это может показаться ничтожно малым, но за прошедшую неделю Чимин уже и не на такое согласиться готов. Потому что один, без ТэТэ, не сможет ну никак. Чимин с Юнги стоят далеко, так, чтобы их со входа видно не было. Запах омеги предусмотрительно скрыт подавителями, чтобы никто не учуял. Не стоит пока Тэхёну на них отвлекаться, слишком велики риски. Да и приходить было едва ли такой уж хорошей идеей… просто Чимин по-другому уже не справляется, волнение за лучшего друга скоро его задушит. – Про какой пожар ты упоминал при Чонгуке? – спрашивает он альфу, чтобы хоть чем-то себя отрезвить. – Ты разве не в курсе? Ничего, значит, он тебе про себя не рассказывал, – хмыкает Шуга, но удовлетворяет, все же, интерес своей второй, как-никак, половинки: – Его родителей убили в собственном же доме, устроив там пожар, и Чона, вероятно, надеялись там же убрать, вот только тот выжил, и никто об этом не узнал. Я его тогда у себя спрятал, а потом спустя несколько дней он исчез, будто сквозь землю провалился. Я подумал, что его все-таки нашли и довели дело до конца. Семья Чон многим была, как кость в горле. Слишком правильный был у него отец… вернее, слишком уж мастерски мог вести дела. – О чем ты? – омега слегка не врубается. – Потом расскажу, не здесь, – говорит тихо Шуга и кивает на парковку, которую Чонгук уже успел пересечь. Альфа приближается к автомобилю, из которого, почему-то, никто выходить не спешит, руку протягивает и открывает дверцу со стороны пассажира. Чимин перестает дышать. Сереброволосый омега в дорогом изумрудном костюме грациозно выходит из авто, опираясь на руку Чонгука, в которую вложил свою ладонь, и тому смотрит в глаза пристально, первым сдаваться и взгляд отводить не собирается. Упрямый, как и всегда. Тэхён-и… И вдруг Ким весь вздрагивает, голову свою поворачивает с такой скоростью, что чудо – как только шею себе не свернул. И точно на Чимина смотрит. Омеги замирают, сердца их, кажется, перестают даже биться. Что-то внутри каждого из них трескается, но из трещинок этих пробиваться начинает мягкий свет. Губы Тэхёна двигаются, безмолвно складываясь в отчетливое: «Чимин». Он почти кидается в направлении друга, которого у него так жестоко отняли, но Чонгук реагирует мгновенно, перехватывая за талию свободной рукой, и что-то шепчет в самое ухо. Юнги в свою очередь крепко прижимает к себе Чимина, чувствуя прекрасно, как ладонь омеги протестующее упирается ему в грудь. Потому что Чимину тоже Тэхён сейчас необходим. – Чон его приведет, – тихо шепчет он, пытаясь успокоить. – Прямо здесь вам встречаться опасно. – Да, да, я знаю, – Чимин прохладный воздух вдыхает глубоко, себя остудить пытаясь, и немного, все же, получается.

***

– У вас не больше десяти минут, Шинён уже выехал из офиса, – предупреждает его Чонгук, пока под руку ведет по дорожкам сада. Все смотрят на них, все смотрят на него… на Ви. Оценивают. Взгляды омег, на него обращенные, презрительные, взгляды альф – с похотью в глубине черных зрачков. Что ж… мир абсолютно нихуя не меняется, и Тэ едва ли удивлен. Насрать. Даже то, что Чонгук сейчас, ведя куда-то, его – бля – касается, не заставляет мысли в панике разбежаться из головы прочь. По крайней мере, не до конца. Потому что он ведет его к Чимину. Только это сейчас для омеги по-настоящему важно. Даже не то, как вообще подобное случилось, не то, как Чимин и Чонгук встретились, не то, что отважились провернуть такую откровенную, сука, глупость… просто дайте им, пожалуйста, встретиться. Дайте Тэхёну коснуться человека, которым дорожит по-настоящему искренне, и который им дорожит в ответ точно так же. Потому что это одиночество… оно его скоро совсем убьет, и Тэхён просто под его гнетом кончится. Банально, конечно, до жути, но останавливаются они перед дверью туалета. Чон делает три коротких стука, прежде чем та распахивается, и отступает, пропуская омегу вперед, сам заходить не спешит. Но Тэ на него больше не реагирует. Все мысли как будто отключаются. Все, кроме одной только лишь. – Чимин-и, – тянет он жалобно, находя взглядом глаза родные, что стремительно наполняются слезами. – Тэ… – Пак то ли вздыхает, то ли всхлипывает, делая шаг к тому навстречу. Они друг к другу бегут буквально и с силой впечатываются, не падают лишь благодаря цепким рукам, что цепляются за плечи, немного даже больно, но слишком необходимо. Оба омеги дрожат, оба чувствуют, что наконец-то обрели целостность, потому что эта связь, что между ними, она вообще какая-то конченая. Но одновременно с этим – правильная. По-другому им не надо. Чимин слегка только отстраняется, заглядывая в лицо друга, искренне ему улыбается, стирает слезы со щек своими теплыми маленькими пальцами. – Не плачь, ТэТэ, тебе сейчас нельзя, – просит он, чем только вызывает новый приступ рыданий, что омега из последних сил сейчас сдерживает, чтобы не рассыпаться прямо здесь на кафельном полу. – Как ты обо мне узнал? Что тут делаешь..? – Тэхён шепчет, потому что голос свой, кажется, потерял. На мгновение переводит взгляд на синеволосого альфу, что стоит за спиной у Чимина в немом ожидании, тот ему коротко кивает. – Я от волнения по тебе чуть не умер, – в ответ произносит торопливо Чимин, тихо шмыгая носом. Ладони гладят лицо родное, будто пытаются передать Тэхёну часть своего тепла. – Почему ты мне раньше ничего про себя не рассказывал? Почему так долго все в себе держал?! – Я не имел права тебя за собой тянуть, – отвечает Тэ, снова пряча от друга лицо в изгибе плеча, наклоняясь неудобно, потому что Чимин – он такой маленький и хрупкий, что становится страшно касаться. – Какой же ты глупый, Тэхён-и… я с тобой везде, без тебя просто не смогу. – Как и я без тебя. Они оба смеются немного по-сумасшедшему, смеха своего пугаются, но остановиться не могут. – Мы тебя отсюда вытащим, – обещает Чимин. – Обязательно. Ты не один, никогда об этом забывать не смей. Мы все рядом, понятно? Я, мой Юнги, Чон Чонгук… – Подожди, при чем здесь… – Тэхён не понимает и хмурится, даже отстраняется от омеги, в глаза того заглядывая, и выглядит в тот момент, словно затравленный щенок, что предложенной ласки хочет до визга жалкого, но боится вместо нее боль получить снова. Тэхён жаждет услышать, что Чонгуку на него не плевать, что тот за него тоже волнуется очень и спасти пытается… но вдруг эта глупая надежда, что вперемешку с любовью, вновь рассыплется на обожженных ладонях пеплом? И что же тогда ему делать? – У Чонгука есть план, – шепчет ему Чимин сбивчиво, торопится ужасно все, что возможно, рассказать, пока время не вышло. – Верь ему. Обещай, что будешь верить! У Тэхёна зубы скрипят. Что сделать, простите? Поверить кому?! – Минн-и… – Тэхён головой трясет из стороны в сторону быстро-быстро, то, что друг ему говорит, воспринимать отказываясь. – Да забудь ты про свои чертовы детские обиды, наконец! – восклицает друг настолько громко, насколько вообще возможно в их ситуации. – Не позволишь нам себя вытащить, и я тебя лично убью! Слышишь?! Если я Чонгуку верю, то и ты поверь. Неужели не видишь: он же за тебя сам умереть готов… Тэхён шумно носом воздух втягивает, не хочет он слышать тех слов, что Чимин ему так настойчиво говорит. Не хочет и одновременно до смерти в них нуждается. Потому что все эти годы… столько времени… мечтал о них преступно и непозволительно. Укрывал надежно от самого себя под тоннами ненависти, под злостью своей… свои жалкие чувства лелеял и жизнью подпитывал. Своей собственной. И теперь от того в тысячный раз ломается. И это даже приятно… – Я… обещаю… – Ну, слава Богу, – тянет Чимин как-то устало, отступая от друга дальше, но тот отчаянно за одежду омеги цепляется, пытаясь обратно притянуть, отпускать отказываясь. – Пора расставаться, Тэхён-и, – ласково произносит Чимин и руки с себя осторожно убирает. – Не оставляй меня, пожалуйста, – Тэхён жалобно шепчет, позволяя как всегда другу увидеть все свои слабости, все абсолютно до грамма. То даже, что самому себе никогда не показывает. Боль, страх, отчаяние, панику… – Я не могу так, я долго не справлюсь… – Долго и не надо, потерпи еще чуть-чуть, – уговаривает его Чимин, чувствуя, что сам в любой момент может снова позорно разреветься. – Скоро все закончится, обещаю. И мы снова увидимся. – Я тебе верю, – вздыхает Тэхён, а затем, немного подумав, скрепя сердце, добавляет чуть слышно: – и Чонгуку тоже. – Хорошо, Тэхён-и, ты молодец, – подбадривает Чимин лучшего друга. – А теперь подойди сюда, нужно поправить твой макияж, пока ты отсюда не вышел.

***

Stealth - Judgement Day

Чонгук ждет его все это время у двери, следя тщательно за своим лицом, которое выражать сейчас какие-либо эмоции ни в коем случае не должно. Никто ни о чем здесь заподозрить не должен. Он чутко прислушивается к звукам за дверью, слышит иногда тихие всхлипы и родной голос, что хриплый и слегка дрожит. Тэхён, кажется, там за дверью плачет, и альфу это заставляет внутри себя зверем метаться. Потому что сердце стремится дорогое ему всеми силами защитить. Но нельзя, и остается только стоять здесь и ждать, пока омеги закончат, а еще следить за тем, когда же приедет Шинён, потому что к его появлению все должно быть в лучшем виде. Идеально, чтобы босс ни к чему придраться не смог. Особенно к своему – ебать – омеге. Ручка в двери, наконец, опускается, и Тэхён проскальзывает наружу, сталкиваясь тут же взглядом с Чоном. Лицо у омеги слегка бледнее, чем было, но взгляд зеленый ни на секунду не ломается, смотрит с вызовом и, как обычно, альфу буквально пронзает. Будто между ними ничего ни коим образом не меняется. Будто ничего абсолютно и не случилось. Вот только… Вот только руки у Тэ все еще мелко дрожат. Чонгук тут же к нему подходит, предлагая, как того приличия требуют, свой локоть, и Тэхён за тот цепляется неожиданно с такой силой, что Чону даже немного больно. Но он рад… рад, что омега ему свои эмоции показывать больше не опасается, что хотя бы немногое, но доверяет. Возможно, у них хоть что-то вернуть, все таки, получится… Возможно, они еще не все абсолютно между собой мосты порушили, и жалкая ниточка, все же, смогла уцелеть, осталась. – Сколько есть еще времени? – спрашивает Тэхён, и альфа от его голоса вздрагивает, никак в себя прийти не может. Потому что это первые слова, что омега ему… именно, сука, ему говорит. И он от этого немного трогается умом. Но в себя довольно быстро приходит, мысленно давая себе пощечину. Нет, отвлекаться нельзя, рядом с ним Тэхён. Он замечает светлую макушку Намджуна, что благодаря своему высокому росту всегда легко в толпе находится, и понимает тут же, что времени не осталось ни секунды буквально. Потому что где Намджун, там и… – Шинён уже здесь, – отвечает он Тэхёну, накрывая всего на одно мгновение буквально его ладонь, что у альфы на сгибе локтя, своей ладонью. И не знает сам, кого из них этим жестом успокоить больше пытается. Ведь сейчас готовится снова отдать того, кем дышит буквально… Конченому ублюдку. Но отдает. Сам подводит Тэхёна к До, и омега послушно от одного альфы к другому переходит, после себя оставляя на теле Чонгука электрические разряды, что устремляются по венам в разные стороны, от ярости своей кипя и боль причиняя поистине адскую. Возможно ли, что Тэ подобное чувствует тоже? Чонгук надеется, что нет. Хватит ему этой боли одной на двоих. Он ее заслужил. Шинён при виде своей новой игрушки улыбается, словно ребенок, весь светится буквально, но что-то во взгляде его всех абсолютно – Тэхёна, Намджуна, самого Чона – пугает. Они чувствуют: тьма вокруг них сгущается. Их скоро накроет, как лавина. И гадай теперь, возможно ли будет выбраться… – Вот ты где, Ви, – произносит он ласково, заключая в объятия омегу и тут же захватывая в нетерпеливом поцелуе плотно сомкнутые губы, те насильно раскрывая, делая больно. – Я успел по тебе соскучиться, хорошо, что у нас вся ночь впереди, как считаешь? Тэхён на него смотрит нечитаемо и глаза не отводит. Никаких абсолютно эмоций, лишь осторожное ожидание. – Но придется немного подождать, милый, – продолжает ворковать Шинён, и у окружающих от этого ласкового голоса, что с боссом никак не вяжется, волосы на теле дыбом встают. Что-то не так, что-то приближается страшное… – Кое с чем придется разобраться сегодня, но обещаю, много времени это не займет. Шинён с Тэхёном проходят в сад, следом за ними устремляются и Нам с Чонгуком, как будто немые тени. Ёнджун тоже возникает рядом, как будто всегда среди них находился, невозмутимо на всю их процессию смотрит и ждет. Ждет не дождется, когда план его придет в движение. Времени совсем немного осталось, и от этого на душе капельку легче. Скоро Ви будет свободен, скоро все они будут свободны. А пока До подзывает к себе официанта, берет с подноса у того два фужера с шампанским, один из которых тут же передает Ви, и улыбается еще шире прежнего. Музыка, что разливается тягучей карамелью над садом, становится тише, разговоры гостей прекращаются, потому что все прекрасно знают – разговаривать одновременно с боссом себе дороже. Все будто бы останавливается, даже стрелки на часах и те начинают тикать как будто бы медленнее. Чимин с Юнги издалека за этим всем наблюдают, и оба чувствуют, как неприятно закручиваются гайки странного напряжения. Что-то не так. Опасность. – Я рад видеть здесь своих дорогих гостей, – с улыбкой произносит До, салютуя собравшимся бокалом шампанского и ближе притягивая к себе Тэхёна свободной рукой так, что тот с трудом уже дышит. – Сегодня мы приветствуем того, кто вскоре станет полноправным хозяином этого Дома. Мою прекрасную Пташку, Господина Кима… если кто-то здесь еще не знает его имени. Тэхён смотрит перед собой, не утруждая себя отвечать на чужие взгляды, на него сейчас, словно копья, направленные. Пошли нахуй. – Все вы, собравшиеся здесь, мои верные друзья и соратники, – продолжает Шинён свою торжественную речь, но улыбка его вдруг на этом моменте ломается. И режет присутствующих буквально своими осколками. В груди у альфы начинает клокотать рычание. – Вот только… даже самые верные друзья за спиной могут предать в любой момент, правда… Он одним глотком осушает бокал с шампанским и тот с чувством швыряет на каменный пол. Звук стекла прорывает установившееся гробовое молчание, словно молния. И та смертельна, без всяких сомнений. Рука альфы за пояс тянется. – Правда… Ёнджун? И никто… никто абсолютно ничего разобрать не успевает. Потому что все слишком быстро, слишком пугающе! Ужасно. Потому что До Шинён достает пистолет из-за пояса и, направив дуло на человека, что является его левой рукой уже много лет, без малейших колебаний стреляет. И Ёнджун соскальзывает вниз, разбивается о камни точно так же, как минутой ранее хрупкий стеклянный фужер. Но не осколками все вокруг орошает... А своей кровью.