Новенький

— Новенький? Неожиданный вопрос заставил Мина перестать витать в облаках и вернуться духовно в аудиторию, подняв вопросительно бровь, он устремляет взгляд на парня, что задал ему вопрос. — Да, — тише, чем хотелось бы, отвечает Юнги, не то горло болит, не то ему просто лень повысить голос на несколько тонов, чтобы его было лучше слышно. — А это что? — указывает взмахом головы всё тот же парень на крашенные в нежно-голубой волосы. — Нравится? — с улыбкой отвечает Мин, надеясь на хорошее расположение парня напротив, веря, что доброе лицо и кроличья улыбка не скрывают за собой плохого человека и у них даже есть возможность подружиться. Ошибся. — Скорее бесит, — дружелюбная улыбка тут же сменяется на оскал, а брови смещаются на переносице. — В педики что ли записываешься? От вопроса брюнета надежды Юнги ударяются, словно волны об скалы. Его глаза будто потухают и он понимает, кто на него обратил внимание. — Прости, но мне пле– — Чонгук? — оба парня устремляют взгляды на вход в аудиторию, высокий парень широко улыбается и машет брюнету. Юнги для себя подчёркивает, что парня напротив, оказывается, зовут Чонгук. Но тут же стирает это имя, вспоминая разговор, который прервал чужой голос. — Ты чего это возле этой незабудки стоишь? — парень подходит ближе и кладёт свою руку на чужое плечо, чуть сжимая и устремляя насмешливый взгляд на Юнги. — Сорвать что ли хочешь? Эту шутку оценил, кажется, только сам парень, довольно хлопая и сгибаясь от приступа смеха. Сам же Чонгук только напрягается и, последний раз мазнув взглядом по Юнги, отворачивается, бубня о том, «какой же ты, Хосок, всё-таки придурок», спускается вниз к первым партам. А у парня, от этих глаз брюнета, мурашки прошлись по телу и сигналы в голове, кричащие о том, что нужно срочно забыть этот взгляд Мин громко выдыхает, когда, так называемый, Хосок, вдоволь насмеявшись, подбегает к месту рядом с Чонгуком и усаживается, несколько раз оборачиваясь в сторону Юнги, и даже тыкает пальцем, устремляя на него внимание и других студентов. Кажется, на этой паре единственный, кто слушал преподавателя, был Юнги, паралельно делая вид, что чужие взгляды и перешёптывания совершенно не цепляют. «Вот и первый день в колледже, Мин Юнги, поздравляю, 10 из 10»

***

Юнги облокачивается макушкой о холодный бетон стены, выдыхая дым и обещая себе, что это последняя на сегодня сигарета. И плевать, что он, проснувшись, дал себе слово, что сегодня не закурит, но стоило подойти к воротам учебного заведения, как он чуть ли ни носом к носу встретился с ним. Все слова улетучились, а пальцы судорожно сжимали портфель, где находился спасительный дым. Он обещал себе в этом колледже начать новую жизнь и даже почти в это поверил, но попасть в первый же день на глаза гомофобу была самой его большой неудачей, как оказывается. Мину даже смешно, тот просто пристал к нему из-за цвета волос и, каждый раз ударяя его в живот при всей его компашке, шептал в лицо какой Юнги мерзкий и, что такие люди — отбросы общества, а Юнги… А Юнги даже не отрицал. В чём смысл отрицать правду, и даже если не был бы он геем, кто бы ему поверил, вдавливая его лицо в асфальт. Вот именно, молитвы и «правдивые» речи Юнги против одного слова Чон Чонгука — это ничто. И прямо сейчас рёбра нещадно болят, а не касаться к себе из-за синяков уже привычка. Чонгук в одиночку или при своих «друзьях» регулярно вбивает, в прямом смысле, Юнги о том, какой он мерзкий и противный. И всё бы ничего, Мин привык, он это терпит с 15 лет, но чёрные глаза, сжимающие крепко его подбородок чужие пальцы и дыхание на щеке не дают трезво оценивать ситуацию. Юнги закрывает глаза и вспоминает тот вечер. Лучше бы он никуда не ходил.

***

— Йоу, чувак, проходи, — Тэхён улыбчиво освобождает проход внутрь для Юнги в собственный дом, выглядя при этом абсолютно счастливым и явно нетрезвым. Для Юнги Ким был одним из немногих, с кем было приятно общаться, и иногда, даже сказать очень редко, классно зависнуть. Просто у Кима и без Юнги куча друзей, с которыми тому, судя по всему, классно, и парень на фоне этих друзей блеклый и скучный. Мин мягко улыбается, поднимая пакет, что позвякивает стеклом, намекая на то, что пришёл не с пустыми руками и Тэхён, радостно захлопав, заорал на весь коридор о прибавлении в семью, тут же куда-то улетая вместе с пакетом. Юнги закрывает за собой двери, снимает куртку и проходит внутрь, где очень громко играют разные ремиксы известных песен и, кажется, Мин даже улавливает чьи-то стоны, но это последнее, что хотел бы услышать парень. Мин подходит к большому столу, который сейчас больше смахивает на свинарник из-за разбросанных пустых стаканов, разлитого алкоголя и крошек от всякой еды. Задумываясь что взять, Юнги зарывается в свои блондинистые волосы. Тоника давно смылась и сейчас Юнги только периодически подкрашивает корни и меняет оттенки блонда. Замечая ещё не открытую бутылку сидра, он довольно улыбается и хватает её, получая удовольствие от улавливаемого шипения любимого напитка ушами. Юнги начинает подхватывать волну тусовки и немного раскачивается с бутылкой в руках. Он приподнимает правую руку, щёлкает пальцами и вливается в толпу, озорно смеясь. Мину весело, он мало кого знает, да и его, мало вероятно, что кто-то узнаёт, поэтому он спокойно двигается в скопление людей, попивая напиток. Иногда он рычит под биты песен, чувствуя себя диким и отвязным. «Приходя сюда, Юнги думал, что сможет развеяться и забыть о неприятных стычках с Чонгуком. Но он опять ошибся.» Худенькая девчонка цепляется за Мина и начинает прыгать под песни вместе с ним, они ярко улыбаются друг другу и она предлагает свою выпивку, протягивая стакан Юнги. Блондин отказывается, указывая на свою бутылку в руках, и осознаёт, что она уже пустая. Он хлопает незнакомку по плечу и поворачивается в сторону столов, где должна стоять желаемая выпивка. Он с большими усилиями вылазит из жмущейся друг к другу молодежи, и тут же находит взглядом желаемое, думая, что, скорее всего, Тэхён разложил принесённый им алкоголь. Он с лёгкостью открывает крышку бутылки и делает голодные глотки, словно у него была жажда. Он уже собирается снова пойти танцевать, как неизвестный парень толкает его и Мин, чуть ли не половину разливает на себя, глухо матерясь. Пропуская мимо ушей чужое «Прости чувак, я не хотел», он спрашивает где находится туалет и, за указанным направлением, находит уборную. Юнги заходит в комнату и снимает белую футболку, проверяя нет ли пятен на светлых джинсах. Тусклый свет комнаты, как не кстати, подчеркивает утонченное тело парня и Мин старается не смотреть на собственное отражение. За закрытой дверью шум заглушается и кажется, что Юнги находится не просто за дверью, а по другую сторону вселенной. Он чувствует лёгкое головокружение, понимая, что очень быстро напился из-за того, что пил на голодный желудок. Блондин намыливает пятно на футболке, надеясь, что оно отстирается и замечает, как нельзя кстати, фен, которым он сможет высушить футболку, а то ходить в мокром, хоть и чистом, он как-то не очень хочет. Выжидая, пока мыло впитается в футболку, чтобы сделать всё что нужно, Юнги хватает свою бутылку и успевает сделать несколько глотков, когда дверь открывается, и тот, кто заходит в неё, заставляет Мина чуть ли не подавиться. — Чонгук?

***

— Я вот только одного понять не могу, — спрашивает Хосок с набитым ртом, устремляя взгляд на Чонгука, чтобы обратить на себя внимание. — Почему ты не даёшь нам с парнями хорошо так промыть мозги этому Юнги, чтобы он неделю встать не мог? — Ну же, Хо, — мычит Хёнджин, — Наш Чонгук-и сам наслаждается этим пареньком, не давая его в обиду никому, кроме себя. Парни друг другу хищно улыбаются и следят за реакцией Гука на свой диалог, Чон же просто жуёт свой обед, а потом откидывается на стуле, вытирая тыльной стороной ладони рот. — Тебе так нравится этот парень? — спрашивает Хосок и уточняет, увидев нахмуренный взгляд Чонгука: — Так нравится бить его? — Ох, — улыбается брюнет. — Не поверите, ещё как. Его боль доставляет мне такое удовольствие, этот выродок не заслуживает ходить по нашему колледжу. А воспоминания о сладких губах и сорвавшихся в поцелуе стонах, он оставляет при себе, закусывая нижнюю губу. «Уууу», - довольно закричали парни, похлопывая Гука по шее и плечам, возвышая его в собственных глазах и делая поводом для гордости.

***

— Чонгук? — Ты, — пьяный взгляд мажет по обнаженному торсу, груди, шее. — Блядский педик. Чонгук, даже будучи пьяным, выглядит дико и стойко, он словно и не пил. Его рычание, и он, в долю секунды, заставляет Мина позорно прижаться к стенке и заскулить от страха. «Отдых испорчен», — понимает про себя Мин и уже готовится получать очередные удары, покорно прикрывая глаза. Чонгук, неожиданно для Мина, отходит на несколько шагов и оценивающим взглядом смотрит на собственноручно поставленные синяки на чужом животе, потом цепляется за татуировку на правой стороне рёбер «Born to die» и усмехается. Он чувствует, как низ живота приятно сводит и старается, он максимально старается, держать себя в чёртовых руках и не сорваться не в том направлении. — Ты хоть знаешь, что я к тебе отношусь по-особенному? — спрашивает Чон, встречаясь с перепуганными и явно тоже нетрезвым взглядом Юнги. — Знаешь? — рычит Гук на чужое прерывистое дыхание, приближаясь. — То, что ты сам меня бьешь, — Юнги сглатывает, стоит увидеть чужую ухмылку, — это ты называешь «по-особенному»? Чонгук на колкость парня реагирует молниеносно, резко хватает Мина за талию и приближается ещё ближе, из-за чего кончики их носов сталкиваются. Он склоняется, словно хищник над жертвой, но Юнги не такая уж и жертва. Гордо поднимая голову и смотря в глаза своему карателю. — Да, сладкий, — Юнги передёргивает от прозвища, которое он слышит впервые с уст Чонгука. — Использовал бы я всю свою силу на тебе, — чужая рука опускается на тонкую бледную шею, чуть сжимая, — тебя бы в реанимации откачивали. Мин только и может, что судорожно вдыхать и выдыхать, стараясь адаптироваться под данную ситуацию. Но, мягко говоря, выходит не очень и его мелко начинает потряхивать, стоит словить в голове мысль о том, что ему нравится. Ему нравится блядское насильственное отношения Гука к нему, как тот сжимает его и угрожает. И чувства Юнги пугают его не меньше, чем сам Чонгук, стоит подумать, что дело далеко не в насилии. Набрав как можно больше воздуха в лёгкие, Мин задаёт крутящийся вопрос на языке: — И к чему такая снисходительность? Чужие глаза напротив загораются опасным огоньком и Чонгук ещё больше наклоняется к парню, что чуть ли не касается своими губами чужих: — Потому что… - и его фраза обрывается, стоит ему резко вцепиться своими губами в Юнги, ощутив, наконец, желаемый вкус. Он сдавливает чужой подбородок, из-за чего Юнги то ли охает, то ли стонет, и проникает языком внутрь, встречаясь с чужим и не находя никаких сопротивлений. Юнги цепляется за чужую шею, чувствуя дикое возбуждение, удовольствие от поцелуя и языка Гука, а также и то, что он задыхается. Желая сделать глоток воздуха, он отстраняется, слыша рык Гука на свой стон. А сам взгляд и лицо Чонгука выражало то, как-будто его оторвали от источника жизни. — Ненавижу, — шепчет в распухшие, в собственной слюне, губы Чон, и отпускает парня, резко разворачиваясь. Собираясь уже уходить, он достаточно тихо, не оборачиваясь, говорит: — Скажешь кому-то про это и ты труп. На этом Гук открывает дверь и громко хлопает ею, вернув Юнги в настоящее время, давая уловить шум вечеринки, а не только чужое дыхание и голос. А Мин и так осознаёт, что уже труп, только живой какой-то слишком, потому что что-то слева так болезненно колотится, что прям бесит.

***

Знакомый голос прерывает поток воспоминаний о недавнем вечере. Юнги сразу же съеживается, стоить узнать такое ненавистное, но почему-то родное «Юнги». — Хэй, Юнги, оглох что ли? — уже менее приветливо огрызается Гук, подходя к Мину, почему-то один, без своей компашки. — Чего тебе? — грубее, чем хотелось бы, вопросом на вопрос отвечает Юнги. — Слышь ты, сопля, — оказываясь вплотную и закрывая своим телом чужое, рычит на ухо Гук. — Смелости смотрю набрался где-то? Мин на это только брезгливо отфыркивается и старается оттолкнуть от себя парня, упираясь руками в чужую грудь. Чонгук от этого только сильнее напирает и, по истечению нескольких секунд, его рука грубо сжимает минового бедро, по-любому оставляя после себя синяки. Мин шипит прямо в губы напротив, не боясь смотреть в чужие глаза, хоть и кидает в холодный пот от него. — Отпусти, придурок. Стоило последнему слову слететь с розовых губ, как Гук тут же напрягается, ещё сильнее хватая чужое лицо и почти касаясь своими губами миновых, говорит:  — Совсем спятил или я давно тебе мозги не вправлял? — А что? — Юнги убирает чужую руку с лица, — Трахнешь меня, а своим дружкам расскажешь, какой ты крутой и навалял мне? — Ах, ты су– — Чон Чонгук, Мин Юнги, что вы делаете? — не досказать желаемое Гуку не дал их преподаватель по компьютерной логике. Мужчина нахмуренно наблюдает за тем, как медленно Чон отходит от блондина и замечает, как последний, кажется, задышал. — Юнги, всё в порядке? Обеспокоенный взгляд учителя теперь впивается в Мина, подмечая про себя, что возможно, он всё-таки не так всё понял, но не успокоится, пока не услышит ответ студента. — Да, всё в порядке учитель Хва, мы просто немного повздорили, но теперь всё и правда хорошо, — Мин поворачивается в сторону Гука, обращая на себя внимание уже двоих людей. — теперь нам незачем больше видеться, мы всё решили, спасибо. И его последняя фраза была ответом для двоих, Чонгук прожигает чужую спину взглядом и следит за тем, как худые ноги оставляют его один на один с учителем. Он поворачивается в его сторону, уважительно кланяется и шепчет, чтобы тот услышал: «Да, всё хорошо, спасибо, до свидания и хорошего дня». И тоже уходит, только уже в другом направлении, напряжённо сжимая руки и пытаясь угомонить безумно бьющееся сердце в груди.

***

Юнги понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. После этого, он подошёл к раковине, взял футболку и несколько раз простирал трясущимися руками пятно, включая холодную воду, он смывает химию и выключает кран, тяжёло дыша. Парень всё никак не может понять, что только что произошло и почему губы и язык так отчётливо помнят чужой вкус, это бесит, это неимоверно бесит. Но также и поражает, Юнги поднимает взгляд на своё отражение в зеркале и усмехается: — Да ладно, Юнги, — говорит своему отражению парень, — неужели ты смог зацепить парня, который избивал тебя же из-за того, что предпочитаешь давать в зад? Мин от собственных слов безумно расхохотался и зарылся мокрой рукой в волосы, сжимая их до боли, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Он запрокидывает голову и шепчет: «Нет, этого не может быть, мы просто оба очень пьяны». Давая себе фору ещё в несколько секунд, он возвращает голову в нормальное положение, берёт фен и высушивает футболку. Закусывая губу и неотрывно наблюдая за своим телом, за тем, как немного напрягаются худые руки, как вздымается его грудь и синяки. Вот оно. Чёртовы синяки, оставленные этим уродом. Нет, Юнги никогда не выделялся особой мужественностью, раз даже не пытался отстоять свою честь и показать, что он всё-таки не сопля, но всё же. Эти синяки для него словно ежедневное напоминание кто он и кому он принадлежит. «Кому я принадлежу… Блять, полный бред», - отмахиваясь от ненужных мыслей, он возвращает своё внимание на фен с футболкой и замечает, что она почти сухая. Выключая фен, он успевает натянуть футболку перед тем, как в туалет залетает парочка, безумно целуясь и хватаясь за друг друга руками, пробираясь ими туда, куда чужим стоило бы не смотреть. Парень отрывается от красных губ своей подруги и смотрит на Юнги, тот в сдающимся жесте поднимает руки вверх и говорит: «Ухожу-ухожу». Подходит к двери и выходит из, оказывается, менее душного помещения, чем коридор, в главный зал. Как только он выходит, слышит, как запирается на замок дверь и хмыкает. «Ну хоть кому-то сегодня будет хорошо» Блондин быстро ретируется, обходит толпу стороной и выходит в коридор, который ведёт уже на выход. Среди кучи разбросанной и развешенной одежды находит свою куртку и выходит на улицу, удовлетворённо задышав полной грудью. Парень достаёт сигареты, проходит несколько метров и закуривает, совершенно не ощущая чужого жаждущего и, в тоже время, ненавистного взгляда, который бы точно заставил его почувствовать настоящий страх.

***

— И ты думаешь, это нормально? — Что? — То, что Чонгук себе позволяет, — говорит Тэхён, смотря на город с крыши колледжа. — Он тебя целует, прижимает и, при этом, избивает при своих дружках. Ведёт себя, как полоумный придурок, или у него раздвоение личности, или– — Тэ, успокойся, — Юнги смотрит на профиль своего, вроде как, друга и думает, почему из всех людей, кто видел его с Гуком, стал именно неугомонный Ким, который просто теперь не может оставить в покое их отношения. — Серьёзно, это не твоё дело, отвянь. — В смысле не моё, — обернувшись на последние слова друга, Ким сделал лицо как-будто его на самом деле чем-то серьёзным обидели и его это очень задело. — Нет, чувак, это, как раз-таки, моё дело. Узнал бы кто другой, сейчас бы уже весь колледж знал бы, что Чон Чонгук грёбаный педик, как он любит обзывать других. Так ещё и при этом урод, который набивает морду таким же, как и он сам. В каком-то плане Тэхён прав, отмечает про себя Юнги. Ладно, он во всём прав и за это Мин ему благодарен, потому что меньше всего он бы хотел бы быть впутанным в отношения с гомофобом колледжа и кто знает, на что был бы готов пойти Чон, чтобы доказать обратное. — Всё равно это не имеет смысла. — В каком плане не имеет смысла? — Я про Чонгука и про его отношение, — Мин делает паузу, поворачивается и облокачивается поясницей на преграду. Скрестив руки, он смотрит на встревоженный взгляд Тэ. — У нас с самого начало всё было как-то неправильно. — Да камон, он на следующей день твоего появления в колледже, со своими дружками окружил тебя на заднем дворе и дал пару левых коронных. Если слухи не врут. — Не врут, и ты прав. Но знаешь, как это сказать… Юнги тушуется, обдумывая, стоит ли это рассказывать Киму или нет. Всё-таки каким бы простаком Тэ не был бы, но секреты он держать умеет, да и кому будет интересна жизнь Юнги, если она его и самого как-то не колышет. — Ну так возьми и просто скажи, что тут тянуть козла за рога. — Я бы принял бы всё за простую случайность, понимаешь, всё. Его взгляды, его удары, — на последнем слове парень осекается, но продолжает: — даже то, когда он меня поцеловал, можно принять просто за пьяную случайность, или те моменты, когда он позволял себе опасную близость, но чёрт, это всё было бы нормально, ведь так? Блять, я не знаю. Юнги несколько раз выдыхает, пытаясь снова собраться с мыслями. Ким терпеливо ждёт и утешающе сжимает чужое плечо. — Он словно играет со мной, словно знает, что я могу что-то чувствовать, и играет с этим… — А ты, — Тэхён несколько секунд обдумывает, стоит ли задавать этот вопрос, но потом понимает, что это наверняка поможет его другу. Поможет Юнги принять чёртову истинность, если он подтвердит это собственным словами. — А ты что-то чувствуешь к нему, Юнги? Мин смотрит на чужое лицо, его ресницы трепещут, а пальцы обеспокоенно мнут подолы футболки, когда сигарета уже давно дотлела при полёте вниз. Он видит, как серьёзно настроен Тэхён на ответ и понимает, что или сейчас, или потом просто будет поздно. — Да, Тэ, он мне нравится. Очень сильно нравится.