Новенький

Чонгук ещё раз проверяет указанный на салфетке адрес, беспокоясь, что мог перепутать, так как район ему малоизвестен. Сверяясь с картой на телефоне в третий раз, он находит нужный подъезд и выдыхает. Парень так не волновался даже когда сдавал вступительные экзамены, кажется. Заходя внутрь, он находит лифт и поднимается на пятнадцатый этаж, если верить тому, что написал Тэхён, именно на этом этаже находится квартира Юнги. Чистый подъезд приятно удивляет и Чонгук находит нужную квартиру «097», чувствуя, как сердце бешено стучится в груди. Собираясь с силами, он понимает, что то, что он сейчас делает, совершенно не похоже на него, но его также не покидает мысль, что это он и есть настоящий. Не тот, каким его хотели бы видеть другие, а тот, который действует, основываясь на своих чувствах. Он нажимает на звонок и слышит классическую мелодию для звонков. Секунды тянутся медленно, и Гук понимает, что шансы того, что Юнги здесь, а не уехал ли куда-то или ещё чего, очень малы, и парень даже допускать мысли не хочет, что Юнги мог покончить жизнь са– — Кто там? — знакомый хриплый голос, заставляет сердце больно защемить и дать понять, как сильно он скучал. Юнги устал ждать, пока ему хоть что-то ответят и, решив проверить не балуется ли это детвора, заглядывает в глазок. Любимые черты лица и какой-то взволнованный взгляд с закушенной губой кажутся Мину миражом. Он тут же открывает двери, чтобы не дать своему воспалённому мозгу гиблые надежды и убедиться, что ему просто показалось. — Чонгук? — нет, этого не может быть, думает Юнги и смотрит на такого настоящего Гука, который так же, как и сам блондин, вылупил свои глаза. — Юнги, — и это «Юнги» прозвучало так отчаянно, словно это последнее, что говорит Чон перед смертью. Пальцы приятно покалывает, а желание обнять только возрастает. — Ты…ты что здесь дела– Юнги не успевает договорить, потому что Чон сразу же приближается и крепко обнимает, обхватывает своим холодными из-за улицы руками и сжимает все сильнее и сильнее. Запах Чона и мороза смешались и Мин просто не может не вдыхать родной запах, пропуская мысли от том, когда это запах Гука стал блондину родным. Мин утыкается носом в холодную шею и выдыхает, спустя долгое время, он наконец-то чувствует то, словно он оказался там, где должен был быть. Словно стоять и быть прижатым к Гуку — это и есть смысл его бытия. И счастье в том, что Чонгук чувствует то же самое. Потому что брюнет понимает, что жизнь начинается там, где он имеет возможность прикоснуться к Юнги, обхватить его руками и ощутить тепло чужого тела, вдыхая запах волос со светлой макушки. — Прости меня, слышишь, прости, — Чонгук шепчет это, переменно одаривая лицо Мина быстрыми поцелуями, куда попадёт. — Прости, что не пришёл раньше, прости, что не защитил как надо, прости, за те вещи, что позволял делать с тобой раньше. И сердце Юнги просто не выдерживает, он тает в руках Гука, как мороженое на солнце, и готов растаять полностью, лишь бы тот был всегда рядом и говорил, обещал, просил прощение. И Мин готов, готов простить ему абсолютно всё. Уже давно простил. — Гук, Гука-а, — хватает чужие ладони в свои и поочередно целует костяшки каждого пальца, — всё хорошо, честно. Мин улыбается своей сладкой улыбкой и, кажется, понимает, что он снова живёт, эти дни были такими мучительным и пустыми. Он словно не жил, а существовал. Он обнимает Гука, поднимается на носках и шепчет ему на ухо: — Хочешь чай или кофе, ты наверное замёрз, — и смотрит в глаза Чону так тепло и по-домашнему, словно только его и ждал. И, наверное, так и есть. — Хочу, очень хочу, — шепчет Чон и заходит вместе с Юнги в квартиру. Чонгук снимает зимние ботинки и вешает куртку на крючок, куда указывает Юнги. Тот сразу же скрывается за поворотом и кричит, чтобы Чон шёл за ним, так оба оказываются на небольшой кухне. Мин ставит чайник на конфорку и поворачивается к Чону, нежно улыбаясь. Они смотрят друг на друга, как-будто ничего и не происходило. Как-будто не было тех тяжёлых, морально и физически, дней, не было тех унижений и ударов. Всё это стирается и забывается, стоит двоим утонуть друг в друге. Блондин молчит, иногда облизывая сухие губы, думает об этом всём, а ещё думает о том, что же с ними будет дальше. И уже хочет начать разговор, как Гук поднимается на ноги, подходит к Юнги и целует его. Поцелуй выходит немного неуклюжий, но Чон сразу же напирает на парня, прижимая его к столешнице своим телом. Юнги цепляется за чужую шею и проводит рукой по загривку, пока Чон проникает языком и углубляет поцелуй. Их языки касаются друг друга, а зубы изредка покусывают губы напротив. Мин прикрывает глаза и откидывает голову, позволяя Чону кусать и целовать свою шею. Грудь Юнги вздымается и соприкасается с грудью Чона, оба, кажется, уже на пределе, но тут свист чайника прерывает Чонгука от полюбившегося дела. Юнги расфокусированным взглядом смотрит на Чона и отодвигает его от себя, говоря, чтобы он садился. Внизу всё так же сжимается болезненно узел, а желание, чтобы Чон зашел дальше, теперь самая навязчивая мысль. Юнги заваривает, по желанию Чонгука, черный чай, а сам говорит, что ему нужно в душ, так как ещё утро, и он успел только позавтракать и почистить зубы. Чон только улыбается на это, вспоминая вкус Мина и мятной зубной пасты. Когда Юнги скрывается в ванной и через минуту становится слышен шум воды, Чонгук берёт чашку в руки и начинает экскурсию по чужой квартире, понимая, что парень живёт здесь один и всё до мелочей принадлежит ему и его образу жизни. Разбросанные листы, пару пустых коробок от лапши и пиццы — свидетельствуют о вчерашнем дне парня, потому что квартира, в общем-то, очень чистая, и не скажешь, что здесь живёт парень-подросток, по сути. Так Чон доходит до спальни и ухмыляется, незаправленная кровать, чашка от кофе и зашторенные окна. Чонгук присаживается на кровать, допивает свой чай и кладёт к пустой чашке кофе, свою, уже пустую, чашку от чая. Он ложится на спину и прикрывает глаза, в этот момент он достигает полного умиротворения, и ключем этого всего является Юнги. — Чонгук? — Юнги с мокрыми волосами и в светло-сером халате выглядит так уютно и по-домашнему. — Я не нашёл тебя на кухне и– — Иди ко мне, — Чонгук протягивает свою руку и Юнги, немного тушуясь и обдумывая данную ситуацию, всё-таки кладёт свою ладонь в чужую, приближаясь. Чон проводит носом по открытой, благодаря халату, груди и вдыхает запах геля и тела Юнги, — Миндальный гель. Щеки Мина непривычно красные и он просто кивает головой, ещё больше смущаясь, когда брюнет стягивает халат с плеча, покрывая ключицу поцелуями. Юнги чувствует, какое тепло оставляют поцелуи Гука и как табун приятных мурашек заставляют волосы по телу вставать дыбом. Чонгук и не хотел этим всем заниматься, но видя такого Юнги, просто невозможно устоять, и стоить подумать, что под халатом нет нижнего белья, как член в джинсах приятно пульсирует. Гук решает не строить догадки и кладёт ладонь на заднюю часть бедра Юнги, тот сразу громко вздыхает и облокачивается на плечи Чонгука, давая возможность ему продолжать то, что тот хочет, потому что вся атмосфера уже давным-давно пропитана чем-то интимным. Чем-то большим, чем просто желание раздеть и заполучить. Рука Чона поднимается все выше, пока другая обхватывает Юнги под подмышками, и Гук усаживает парня к себе на колени. Мин послушно усаживается и поза окончательно оголяет ноги Юнги почти до тазовых косточек, показывая, что хозяин этого прекрасного тела, по мнению Гука, находится сейчас перед ним абсолютно голым. Брюнет замечает, как Мин заметно нервничает и словно не знает, можно ли ему делать и трогать те или иные места на теле Чона. Или, возможно, это страх? — Сладкий, если ты не хочешь, то мы можем не продолжать, — Чонгук наклоняется к чужим губам, ощущая, как Мин обдает его лицо теплым дыханием. — Нет, — Мин касается своими губами чужих: — не останавливайся. Стоило услышать желаемые слова, Чонгук переворачивает их, возвышаясь над Юнги. Блондин сводит колени вместе, его грудь и шея покрыты красными пятнами от возбуждения, а грудь не перестаёт вздыматься. Чон наклоняется и целует грудь, слегка оттягивая зубами нежную кожу. Юнги только и остаётся что стонать, и задевать острой коленкой чужой бугорок в джинсах, подкидывая брёвен в костер, по имени Чон Чонгук, и Гуку кажется, что ещё чуть-чуть и он загорится окончательно. Но теперь гореть им только вдвоём. Чон берёт в руки пояс халата и, встречаясь с затуманенным взглядом Юнги, распахивает его, открывая себе ещё больший взор на прекрасное, утонченное тело Мина. Дыхание почему-то спирает, стоило осознать, что всё это прямо сейчас принадлежит только ему и страшная ревность внутри шепчет, что только ему и должно принадлежать это тело. — Ч-чонгук, — стонет Юнги и тормошит парня за плечо, тут же слышит взволнованное Гуково: «Я делаю что-то не так?». Мин мягко улыбается и говорит желаемое: — разденься. Я тоже, хочу… И Гуку больше не надо ничего говорить, он сразу же стягивает толстовку, обнажая напряжённый торс и мокрую грудь, тянется сразу к бляшке ремня, как его опережают руки Мина: — Я хочу это сделать, — уверенный кивок Чонгука даёт волю действиям Юнги, тот выпрямляется и медленно расстегивает ремень, снимает пуговицу с петельки и, приближаясь к заметному бугорку, целует его. Гук просто уже кончить готов от такой развратной картины: то, как щеки Мина ещё больше краснеют, а его… — Бляяять, — расстегнув ширинку, Юнги облизывает член по всей длине, при этом неотрывно смотрит на брюнета. Парень просовывает руку под кромку боксёрок и влажной, теплой ладонью обхватывает уже давно истекающий природной смазкой член. — Юнги, ты что творишь? Тяжёло дыша и уже постанывая в голос, это всё что может спросить Гук, перед тем, как Мин окончательно стягивает с него бельё до колен и обхватывает головку губами, проталкивая язык в уретру. Чонгук, больше не имея сил терпеть, хватает парня за светлые волосы и кусает в губы. Отодвигаясь, он толкает блондина спиной на кровать и просовывает колено меж ног Юнги. Чон крепко хватает обе руки парня и располагает их прямо над его головой, при этом касаясь своим членом об чужой, заставляя обоих жалобно застонать от желания. Гук вторую, свободную, руку перемещает на бедро Юнги, опуская её на задницу и поражаясь мягкости и гладкости чужой кожи, не может остановиться гладить её. Он продолжает терзать чужие губы и уже пробирается указательным пальцем к сжимающемуся колечку мышц, как понимает одну очень важную вещь. — Юнги, я никогда не делал этого, — и так странно это всё говорить, но, облизав пересохшие губы, продолжает: — никогда не делал это с парнями. И нет, я видел как это но– — Всё… Всё в порядке, Гук, я растянул себя в душе, тебе только нужно, — Мин делает небольшую отдышку, смущаясь от того, как Чон на него смотрит, стоило тому сказать про то, что блондин себя растягивал. — Тебе нужно взять смазку, она в ящике. Чон отпускает руки парня, поднимаясь, достаёт нужный бутылёк, бросая его возле правого бока Мина. — Значит, ты занимался непристойностями, пока я находился с тобой в одной квартире, и сделал это так тихо, что я даже не услышал. Ты, наверное, сладко поскуливал, пока шум воды заглушал тебя, верно? — Юнги стонет от слов Чонгука и цепляет собственные соски рукой, возбуждаясь от всей ситуации ещё больше, хотя куда уже. — Скажи, а ты представлял мой член, когда делал это? — Гука-а, — стонет Юнги, понимая, что он и так уже еле сдерживается и ещё чуть-чуть и он просто не выдержит. Он слышит, как Гук открывает бутылек и, с характерным звуком, выливает густую жидкость себе на пальцы, тут же прижимаясь к гладкому отверстию Мина. Юнги заметно напрягается в первые секунды, но утешающий поцелуй под татуировкой от Гука почему-то расслабляет. Чонгук решает не медлить и с лёгкостью просовывает три пальца, решая больше не тянуть резину и…точно: — А резинка? — Ох, чёрт, она там же. Чонгук снова отрывается от Юнги, ощущая, как холод комнаты тут же облизывает его обнаженное тело, он достаёт пачку презервативов и тут же отрывает один, зубами раскрывая его и растягивая по члену. — Если тебе будет больно, то– Юнги цепляет голову Чона и нежно целует его в губы, говоря: — Ты не сделаешь мне больно, Чон, — и смотрит своими мерцающими глазами в черные омуты Гука, заставляет сердце брюнета, кажется, заскулить маленьким щенком. — Больше никогда не сделаю, прости. Гук проталкивает головку члена внутрь. Ощущение того, как горячие и всё равно туговатые стенки сжимают его член — просто крышесносное удовольствие. Он гортанно стонет вместе с громким стоном Юнги, который готов прямо сейчас улететь в экзосферу, понимая, что он делает и с кем он делает. Чон снова целует Юнги и толкается глубже, делая первые толчки, давая парню привыкнуть, когда Мин шепчет «Давай», Гук начинает толкаться резче и быстрее, закидывая чужие ноги к себе на плечи и при этом не отрываясь от чужих губ, безостановочно терзает их, ловя слетающие стоны. Глаза блондина слезятся от удовольствия и он прогибается ещё больше, давая Чону проникать глубже. В сердце брюнет проник и подавно. Комната давно пропитана потом, звуками шлепков кожи об кожу и любовью между двоими. Чонгук берёт в руки член Юнги и начинает надрачивать в такт своим толчкам, запомнив с последнего и первого их раза, как именно нравится Мину, чтобы тот стонал ещё громче, а чужие пальцы сжимали простынь ещё сильнее. Понимая, что Чонгук уже близится к пику, он ускоряет фрикции и громко стонет. Кончая в презерватив, он содрогается от оргазма и прерывисто дышит. Чон продолжает мокрой рукой надрачивать член Мина, и тот, спустя не долгую минуту, кончает, пачкая руку парня. Громко выстанывая имя Гука и матерясь, из-за оргазма Юнги сжимает анус насколько позволяет всё ещё присутствующий в нём член Гука, и Чон рычит, понимая, что, кажется, он ещё даже не успел высунуть и снять презерватив, а у него снова встаёт из-за такого Мина. Юнги тяжёло дышит, кладёт руку на потную грудь и смотрит на Гука. Тот ложится с ним рядом и, перед этим стянув презерватив, завязанным кинул куда-то на пол, придвигая обессиленное тело к себе. Мин смотрит внимательно и старается понять, понравилось ли Гуку и не чувствует ли он отвращение. — Ты мне нравишься, Юнги, — сердце владельца имени больно ёкает, — очень сильно нравишься. И я пойму, если ты– — Ты мне тоже, Гук, ты мне пиздец как сильно нравишься, — смеётся нежно Юнги и получает лёгкий поцелуй в щеку от Чона. Оба парня мокрые, в сперме Юнги, красные, но абсолютно счастливые. Кажется, оба пришли к тому, от чего длительное время убегали, и теперь знают, что от друг друга они точно не убегут.

***

— Прости меня, Юнги, я поступил, как подонок, — Тэхён смотрит на спину Юнги, который остался убирать в кабинете, вытирая сейчас доску. — Всё в порядке, Тэ, — Мин слегка улыбается и отряхивает руки от пыли, которую оставили после себя мелки. — Чонгук-и, он мне всё рассказал и здесь… Здесь виноваты мы все. Он не был ангелом, а тебе просто нужен был человек, который бы смог заглушить твою боль и помочь тебе. Тэхён смотрит на то, как расслабленно и почему-то счастливым выглядит Юнги, и понимает, что, кажется, тот его и правда простил. Уже прошёл месяц с того неприятного инцидента и почему-то Ким безумно счастлив видеть искреннюю улыбку Юнги и смех, когда он рядом с Гуком, который теперь не боится показать на публику настоящего себя. Изредка находятся индивидуумы, которые бросают колкие слова в сторону парочки, но ничего, кроме как игнорирования, не получают. Тэхён же старался лишний раз им на глаза не попадаться и всё выжидал момент, когда Мин останется один, чтобы можно было с ним поговорить и извиниться. — Я просто, на самом деле, не ценил то, что между нами, — Тэхён старается не смотреть на Юнги, чувствуя чужой взгляд на себе. — с самого начала я чувствовал к тебе сожаление из-за отношения Гука, поэтому и начал приставать, но потом, когда я увидел вас и когда ты мне рассказал… Тэ прикрывает глаза и громко глотает, понимая, что прямо сейчас он должен рассказать всё как есть, а решение останется только за Мином. — Я понял, что это мой шанс отомстить Гуку. И эта месть красным светом у меня в голове, я настолько был в неё поглощён, что даже не думал о том, какой вред могу причинить тебе. Я подталкивал тебя на отношения с ним, чтобы разрушить его жизнь, но вместе с этим разрушил и твою. Юнги подходит к Тэхёну и обнимает его, кладя подбородок на чужое плечо. Глаза так не вовремя слезятся и Мин понимает, как же тяжёло всё-таки было парню. — Всё хорошо, Тэ-Тэ, я не оправдываю твою месть, но… Но она нас сблизила, как это было бы не странно, она нас троих сблизила. И я даже должен тебе сказать спасибо, — Юнги поднимает голову и смотрит прямо на Кима, рукой поправляя кучерявую прядку. — Я скажу тебе спасибо, и ты дурак. Я давно тебя уже простил. — Значит, — глаза Тэхёна бегают по чужому миниатюрному лицу, — значит мир? — Значит мир, дурачок, — и Юнги ещё крепче обнимает Тэ, понимая, что соскучился по нему и верит, что теперь они начнут всё с чистого листа и начнут всё правильно. — Я кстати, когда узнал, что ты гей, первое, что подумал: «Было бы классно его трахнуть», — Мин тут же заливисто засмеялся и легонько ударил Кима в плечо, на что последний начал громко хохотать. Сейчас Мин Юнги готов точно сказать, что он самый счастливый человек в чёртовом мире. И если бы ему предложили снова пережить всё это или оставить свою прежнюю жизнь без этих людей и пережитого, он бы безоговорочно выбрал бы первое, чтобы снова начать все с брошенного когда-то Гуком в сентябре: «Новенький?».