Ведьмин час

      Два дня спустя Геральт, как обычно, наблюдал, как его ученики один за другим входят в класс к семи утра. Руби слегка поморщилась, спускаясь по ступеням к своему месту. Геральт сразу понял: она идет первой, чтобы остальные не заметили выражения её лица. Видимо, ночь выдалась тяжёлой, но она изо всех сил старалась не показывать, как ей трудно опираться на протез.       Класс быстро расселся и затих, устремив на него взгляды. Узел тревоги в его груди немного ослаб. Сегодня после полудня, возможно, начнется хаос, — но это, по крайней мере, оставалось привычным.       Они не были Цири, но он по-настоящему заботился об этих двенадцати детях. Он и вполовину не успел научить их всему, чему хотел за эти несколько коротких месяцев, но, если повезёт, времени у него ещё будет достаточно — и тогда он сможет подготовить их к выходу в мир, который, он надеялся, будет безопаснее, чем тот, что ждал их за стенами академии сейчас.       Он прочистил горло:       — Сегодня после обеда я отправляюсь на задание. Оно не должно занять много времени — но, как вы знаете, с такими вещами никогда нельзя быть уверенным. Поэтому я отменяю занятия на оставшуюся часть недели. Если потребуется продление, об этом сообщит директор Озпин.       Ответом ему стало дружное кивание.       — А что за задание? — поинтересовалась Руби.       — Извините, секретное, — коротко ответил Геральт. — А теперь… — он поднял небольшой флакон со стола. В нём плескалась бледно-зелёная вязкая жидкость, прозрачная, как само стекло, в которое она была заключена. — Мы получили образцы масла Гримм с фабрик — в образовательных целях. Сегодня мы поговорим о том, как можно применять его в конструкции оружия. Если ваше оружие уже способно использовать Прах, то вы вполне можете приспособить его и под масло.       Во время обеда Геральта удивило появление знакомой женщины в белом, которая бесшумно опустилась на сиденье рядом.       — Привет, Геральт, — сказала Саммер.       — Саммер, — отозвался он, пристально вглядываясь в её лицо. — Ты сегодня с нами?       — Именно так, — кивнула она, накладывая себе щедрую порцию макарон с сыром.       — Тебе не обязательно…       — О, это чистейшей воды эгоизм, — перебила Саммер, не глядя на него. — Если я не пойду, а вы провалитесь, я себе этого никогда не прощу. А если пойду, и мы победим, я смогу уйти на покой с чистой совестью. Звучит как достойное времяпровождение пары дней, не правда ли?       Он усмехнулся с долей горечи:       — А если ты пойдёшь… и мы проиграем?       — Ну… тогда можно будет об этом не беспокоиться, — сухо ответила Саммер. — Я буду мертва.       — И тебя это устраивает?       Саммер бросила на него тяжелый взгляд.       — «Устраивает» — это слишком громкое слово, — она опустила глаза на тарелку. — Я не хочу снова оставлять свою семью. Очень, очень не хочу.       — Тебе не обязательно…       Она продолжила, будто не слышала его:       — Когда я впервые пошла в Охотники, когда поступила в боевую академию… я была бы довольна тем, что имею сейчас. Я бы просто взяла и ушла на покой. Но теперь? — Она медленно покачала головой. — Теперь у меня две дочери, которые только начинают этот путь. И я… я хочу для них большего, чем просто мир. Больше, чем покой. Даже больше, чем быть рядом с ними или иметь их в своей жизни. Я хочу, чтобы они… — она запнулась. — Хочу, чтобы они выросли в мире, отличном от того, в котором росла я. Чтобы они знали, что Гримм можно победить. Что мы не просто идём маршем к забвению.       — Ты хочешь, чтобы у них была надежда, — кивнул Геральт.       Саммер глубоко вздохнула:       — Я всегда думала, что надежда — это просто мысль о том, что завтра может быть лучше, чем сегодня. Завтра. И всё. Я даже не представляла, что может быть мир, в котором это становится направлением, где всё продолжает улучшаться. Для меня всегда было неизбежным фактом, что однажды Гримм прорвутся, разрушат наши стены, утопят улицы в крови и поглотят мир. И вот мысль о том, что одним-единственным заданием я могу изменить саму суть этого мира? — Она посмотрела на него, и на её лице появилась мягкая, печальная улыбка. — Надо быть сумасшедшей, чтобы не попытаться.       Геральт встретился с ней взглядом.       — Спасибо тебе, — тихо сказал он. — Ты хочешь поговорить с дочерьми перед уходом?       — Я хотя бы попрощаюсь, — кивнула Саммер. Её губы чуть изогнулись. — По крайней мере, в этот раз я точно знаю, что задание достаточно опасное, чтобы забрать меня у них.       Геральт медленно кивнул:       — Думаю… — он замялся. — Думаю, ты должна рассказать им, что это за задание.       — Оно же совершенно секретное, — приподняла она бровь.       — Эти девочки умеют хранить тайны. Вся их команда — умеет. И я думаю, Руби и Янг заслуживают знать, почему ты идешь на этот риск. Что на кону. И почему для тебя это важно. И думаю, они должны услышать это от тебя.       Она оценивающе посмотрела на него, потом кивнула:       — Ты же не собираешься спрашивать разрешения у Озпина?       — Не собираюсь.       Уголки её губ приподнялись:       — Ну что ж. Почему бы и не побыть немного бунтаркой? Кажется, я это заслужила.       Руби как раз заканчивала отсоединять свой киберпротез после обеда, когда в дверь их общежития раздался стук. Блейк пошла открывать.       — Мам! — воскликнула Янг. Следом раздался глухой удар — она спрыгнула со своей кровати.       Руби стиснула зубы, когда интерфейс протеза отключился и она потеряла над ним контроль. Осторожно поставив ногу на стол, она развернулась на кресле и с улыбкой произнесла:       — Привет, мама!       — Привет, девочки, — тепло сказала Саммер, проскользнув мимо Блейк. Она крепко обняла Янг, затем подошла к Руби и обняла и её.       — Я ведь видела тебя за обедом! — сказала Янг. — Что случилось, мама? Почему ты вернулась в Бикон?       Улыбка матери немного потускнела.       — Ну… У меня задание. Геральт, наверное, говорил вам, что уходит в миссию? Я иду с ним.       — О, круто, — отозвалась Янг.       Но Руби вовсе не считала это крутым. Что же это за задание такое, которое требует и мастерства Геральта, и умений их матери? Насколько же оно опасно?       Саммер встретилась с ней взглядом — и Руби сразу поняла, что её догадки верны.       — Девочки, — начала Роуз-старшая, — вы должны пообещать, что никому не расскажете о моём задании. Я хочу вам всё объяснить, но только при одном условии: полная тайна.       — Мы с Блейк можем выйти, — быстро сказала Вайсс. Мама улыбнулась ей:       — Не нужно. Раз уж мои дочери вам доверяют, значит и я могу. Главное — вы должны пообещать, что сохраните секрет. От всех. Даже от друзей и семьи. Ах да, — добавила она, — и выключите свои свитки.       — Свитки? — переспросила Блейк в замешательстве. — Э… ладно.       — Обещаем, — тихо сказала Руби, нажимая кнопку питания на устройстве. Остальные последовали её примеру. — Что это за задание? И… насколько оно опасно?       Улыбка Саммер стала грустной.       — Очень, — тихо произнесла она, — но, возможно, я понадоблюсь им. А если всё получится — мы спасём мир.

***

      Они собрались в классе Геральта. Озпин стоял с кружкой в одной руке и тростью в другой, внешне спокойный, если не считать того, как дрожала кружка в его пальцах. В центре помещения на полу сидела Цири, глаза её были закрыты, а вокруг тела мерцало бледно-зелёное волшебное сияние, напоминающее клубящийся дым. Йеннифэр проверяла запасы реагентов, вытаскивая то один, то другой из карманов своей дорожной сумки, перекинутой через плечо. Вторая половина была у Геральта — он поправил ремни своего рюкзака, тяжело вздохнув. В кресле, где обычно сидел он сам, теперь откинувшись на спинку, дремал Регис. У дальней стены стоял Кроу, скрестив руки на груди.       Дверь тихо отворилась. Саммер вошла и так же тихо закрыла её за собой.       — Всё, — сказала она. Её глаза были слегка покрасневшими. — Я попрощалась.       — Я позабочусь о девочках, — мягко произнёс Кроу. — Как следует, на этот раз.       Она подарила ему тёплую улыбку:       — Я знаю, Кроу. Спасибо, — повернулась к Озпину. — Я рассказала девочкам, куда направляюсь.       Тот моргнул:       — …Вот как. Понимаю.       — Я не прошу прощения и не жду одобрения, — сказала она. — Просто хотела, чтобы вы знали. На всякий случай.       — Благодарю за предупреждение, — сдержанно ответил Озпин. — Ты рассказала им всё?       — Всё, что важно прямо сейчас, — кивнула Саммер. — Я рассказала Руби и про её глаза. Вдруг я… не вернусь, чтобы обучить её пользоваться ими.       Директор вздохнул:       — Понимаю. И, насколько это вообще что-то значит, я тебя не виню. Они действительно имеют право знать.       Плечи Саммер чуть расслабились, и она одарила Озпина тихой, благодарной улыбкой. — Спасибо. И… надеюсь, когда всё это закончится, вы тоже наконец сможете отдохнуть.       Он кивнул, губы его дрогнули в тени улыбки:       — Спасибо, Саммер.       — Цири, — Геральт повернулся к дочери, — ты готова?       Цири вскочила на ноги с лёгкостью и грацией, доступной лишь юным:       — Когда ты скажешь, — с улыбкой ответила она. — Всё будет как в старые добрые времена. Только теперь это ты — избранный герой, а я просто буду сопровождать тебя.       — Надеюсь, тебе это «сопровождение» покажется более расслабляющим, чем мне, — сухо заметил Геральт.       — О, вполне возможно, — легко откликнулась Цири, — для тебя это — одна из важнейших битв в жизни. А для меня — отпуск, — она протянула руки — одну ему, другую Йеннифэр. — Возьмитесь за руки, все четверо. Время отправляться.       Геральт вложил свою ладонь в её. Рядом Саммер обхватила запястье Цири. С другой стороны её поддержали Йеннифэр и Регис.       — Добро пожаловать на борт «Ciri Air», — произнесла та с интонацией человека, отпускающего глупую шутку, прекрасно понимая, что никто вокруг не в курсе, — надеюсь, ваш перелёт пройдёт приятно. Возможна турбулентность, в том числе запредельная, так что пристегните ремни и держите вёдра поближе.       А затем их окутала ослепительная вспышка зелёного света — и они исчезли.

***

      Синдер вздрогнула, почувствовав, как в кармане завибрировал свиток. Кто бы мог писать ей сейчас? Может, Торчвик снова всё испортил и теперь просит, чтобы она его вытащила? Но нет — это было не сообщение. Вибрация прекратилась так же внезапно, как началась.       Незаметно она достала свиток и бросила взгляд на экран, пока преподаватель у доски монотонно вещал о какой-то незначительной географической ерунде. Это было не текстовое сообщение и не вызов. Это была система оповещения, которую она сама настроила — на случай срабатывания одного конкретного события.       Монитор ауры профессора Геральта, доступ к которому она получила благодаря взлому Уоттса через ТСС, потерял сигнал.       Она облизнула губы, спрятала свиток и подняла руку.       — Профессор, — сказала она. — Можно выйти в туалет?       Две минуты спустя Салем ответила на вызов.       — Они ушли, — сообщила Синдер без лишних вступлений. — Мэм, если мы собираемся действовать — время пришло.       — Превосходно, — промурлыкала Салем. — Через сколько начнётся паника?       — Дайте мне полчаса, — ответила Синдер. — Кстати… вы ведь говорили, что время для тонких манипуляций прошло. Вы действительно уверены?       — Почему ты спрашиваешь? — насторожилась Салем.       — У меня есть идея.       — После нападения на Сиеч Тарак, — скороговоркой вещал Ублек, размахивая деревянной указкой по карте Вакуо на голографическом экране, — генерал Атрейдес вопреки желаниям…       Проектор внезапно погас. Вся комната погрузилась во тьму, огни замигали и исчезли.       Воцарилась тишина — даже те студенты, что до этого перешёптывались на задних рядах, замолчали в изумлении.       — Перебои с электричеством? — спросила Янг, сидя рядом с Руби.       — Похоже на то, — кивнул профессор Ублек. — Что ж, полагаю, мы можем переместиться в…       Экран снова вспыхнул, но вместо карты Вакуо на нём появилось изображение одной-единственной шахматной фигуры — чёрной королевы. Свет в зале так и не вернулся.       — Жители Вейла, — раздался из динамиков женский голос, бархатистый и зловещий. — Ваши лидеры… ваши защитники… лгали вам.       Озпин сжал ладони так сильно, пальцы побелели от напряжения.       — После Великой войны они говорили вам, будто наступила новая эра мира, — продолжал голос с экрана его стола, в котором слышалась усмешка. — Но они знали правду. И теперь узнаете её вы.       — Кроу, — охрипшим голосом сказал Озпин, пока голос продолжал греметь в динамиках. — Команда вампира… они должны сейчас быть на занятиях у профессора Пич.       — Хочешь, чтобы я привел их? — тихо спросил Кроу.       — Я хочу, чтобы ты остановил их.       — На протяжении веков, — вещал голос по всем радиоприёмникам в огромной комнате для совещаний, — вы цеплялись за своё существование, находясь под постоянной осадой сил, которых вы не понимаете и которым не в силах противостоять.       Джеймс Айронвуд активировал Меттл. Страх, ужас, тревога — всё исчезло, оставив лишь холодный рассудок. Это — двойной агент из Мистраля, понял он. Она пытается посеять панику. Она хочет призвать Гримм. Значит, они не стали ждать фестиваля Вайтел.       Они знали о Геральте. Неизвестно, как много — значит, надо считать, что знают всё. Единственные, кто знал, что поведала Лампа, были в той комнате.       …Нет. Знали ещё двое. Саммер Роуз и Рейвен Бранвен. Либо кто-то из Круга — предатель… либо это Рейвен. Её не видели в Вейле уже неделю. Она могла узнать, когда Саммер отправляется.       Совершенно плавными, экономными движениями он повернулся к Винтер, которая в ужасе уставилась на свой личный свиток.       — Специалист Шни, — произнёс он, и она резко обернулась.       — Сэр?       — Отправьте поисковые отряды в академию Бикон. Найдите и арестуйте Рейвен Бранвен, если она всё ещё на территории школы.       На главной площади Вейла — самой оживлённой точке Ремнант — изображение чёрной королевы отображалось на каждом голографическом экране и рекламном щите. На одном из небоскрёбов приземлилась чёрная птица и замерла, широко распахнув красные глаза. Её крохотное сердце бешено колотилось от тревоги.       — Гримм терзают вас столько, сколько помнит история, — говорил голос. — Вам говорят, что они — безмозглые чудовища, движимые лишь жаждой охоты и стремлением затушить радость и веселье. Это… почти правда. Большинство из них действительно не умнее зверей, но это не значит, что за ними не стоит разум.       Рейвен Бранвен расправила крылья и взмыла в небо. Она была уже на полпути за пределы города, когда увидела: южные скалы горы Дарал начали покрываться трещинами.       — Когда-то ей поклонялись как богине, — звучал голос Синдер, эхом разносясь по комнатам и коридорам общежития. — Но вы забыли её. И она решила напомнить вам.       — Не думал, что она вот так выйдет на публику, — пробормотал Меркури. Его расслабленная поза не могла скрыть напряжения в глазах.       — Ага, — согласилась Эмеральд едва слышно.       — Она, — Повелительница Пепла, Королева Гримм, последняя и единственная богиня Ремнанта. Она видела ваши сияющие города, ваши стены — и смеётся над вашей самонадеянностью полагать, что они вас защитят.       Бред, подумал Роман, взмахом трости сбивая очередного солдата. Королева Гримм? С ума сошла. Просто очередная мятежница с манией величия, кучей денег и оружия. Переживу и её, как пережил всех.       Впереди Нео пронзила сердце охраннику, и, когда он рухнул за её спиной, повернулась к нему, склонив голову на бок.       — Да, да, я иду, — буркнул Роман и направился к мосту вместе с ней.       — Она живёт уже десять тысяч лет. Проживёт ещё десять. Её невозможно убить. Ни клинком, ни пулей, ни Прахом, ни каким-либо другим оружием или умением, которое вы — или те, кто был до вас — когда-либо изобретали. Она неумолима, неудержима, неуязвима. И сегодня… она решила, что больше ждать не намерена.       Тайянг судорожно прижал к себе Цвайа, его руки дрожали, в то время как пёс оставался совершенно неподвижным. Где-то в лесах Патча, как ему показалось, раздался первый вой.       — Жители Вейла, у вас два пути. Склонитесь перед Её Величеством, и, быть может, она пощадит вас. Но если вы решите сопротивляться… она будет смеяться, сокрушая ваши кости в пыль. Сегодня — первый день новой эры. Ликуйте, жители Вейла. Ликуйте, жители Ремнанта. Время Гримм пришло.       — Что может напугать их больше, чем само Ваше существование? — почти мечтательно произнесла Синдер. — Озпин ведь так и не рассказал своей команде о Вашей неуязвимости, потому что знает — они сдадутся, как только поймут, что победа невозможна. Именно так Вы подчинили себе Лайонхарта. Почему бы не применить тот же приём снова?       Салем молчала. Несколько долгих, тягучих секунд.       — У тебя ведь есть запасной план? — её голос прозвучал мягко, почти ласково — и оттого особенно опасно.       — Конечно! — ответила Синдер, и это была правда. — Мы можем использовать присутствие войск Атласа и наш контроль над их сетью, чтобы спровоцировать инцидент, который станет поводом для войны. Но… всегда есть риск, что моих агентов схватят до того, как они захватят контроль над Рыцарями.       Снова повисла тишина.       — А чего, в конце концов, мне бояться? — задумчиво протянула Салем. — Я неостановима. Непобедима. Озма так старался сохранить мою неуязвимость в тайне. Было бы… жаль лишить его этой иллюзии. — Она рассмеялась. — Хорошо, Синдер. Ты получила моё разрешение.       — Есть, мэм.       Гора треснула пополам. С раскатом, похожим на грохот рушащихся мировых основ, наружу вырвался Нидхёгг, взметнув в небо крылья. Рейвен зависла в воздухе, медленно оборачиваясь. На севере, только-только появляясь за горизонтом, двигалась армия Голиафов, и во главе её — исполинский Ганеша.       На востоке чёрное облако стремительно приближалось — стая Неверморов, столь многочисленная и огромная, что даже в самых страшных кошмарах она не могла представить себе нечто подобное. В самом центре летел Громовержец, распростёршие крылья были столь необъятны, что внезапно легенды о том, как он окружал Ремнант своим оперением, уже не казались такими нелепыми.       На западе бушевало море: пенная буря срывала волны на берег, словно пиво, встряхнутое в злобе барменом перед подачей. И вот из воды появилась чёрная голова на змеевидной шее. Потом — вторая. И ещё. Их были десятки. Некоторые принадлежали отдельным змееподобным Гримм, но многие росли из единого тела — Гидры.       Мне надо было уйти раньше, с горечью подумала Рейвен, зависая над шумом сирен, криками и паникой.       Она подумала о девочке с фиалковыми глазами и пышной гривой светлых волос, которая смотрела на неё с горечью и презрением.       О мужчине с такими же волосами и улыбкой, что рождалась так же легко, как солнечный свет. Кроме тех случаев, когда он кричал, умоляя её вернуться — голос его тогда срывался от крика.       О маленьком ребёнке с глазами, как ртуть, и тёмными волосами с алыми кончиками, который понимал суровость мира и смеялся ему в лицо.       О серьёзной девушке с теми же глазами, что морщились в уголках, когда Рейвен удавалось вызвать на её лице хоть каплю улыбки. Её мягкая улыбка из-под белого капюшона…       Это было самое трудное, что ей приходилось делать в жизни. И всё же она не могла представить, чтобы поступила иначе, когда развернулась и направилась в сторону академии Бикон.