Ведьмин час

      Янг пробила череп ещё одному Урсе, затем юркнула между двумя другими, проскочив в узкий просвет среди кипящей чёрной массы. Один из чудовищных зверей всё же задел её — впрочем, можно ли это назвать удачей, когда тебя окружают со всех сторон? Она почувствовала, как её аура снова ослабла, и, стиснув зубы, закружилась на месте, выбрасывая кулаки во все стороны, словно взрыв света, — лишь бы хоть немного расширить тот крошечный круг пространства, где она ещё могла стоять.       Она давно уже потеряла счёт времени. Казалось, прошли часы с тех пор, как Вайсс пообещала найти выход за три минуты. Но она знала, что прошло не так уж много времени. Ведь монстр, ревущий на другом конце квартала, все еще не дал о себе знать.       И словно по сигналу, здание рядом с ней взорвалось. Янг отскочила в сторону, когда огромная бетонная плита рухнула прямо в центр её крошечного круга. К счастью, несколько Урс оказались не столь проворны — и теперь у неё появилось новое пространство для манёвра, любезно предоставленное союзом силы тяжести и архитектуры Вейла.       Она запрыгнула на один из неровных обломков и подняла взгляд. Руки уже дрожали — для страха в ней просто не осталось места, — поэтому с каким-то отстраненным благоговением смотрела на Нанука, чьи глаза, светящиеся злобным разумом, взирали на неё.       Он тяжело опустился на все четыре лапы, подался вперёд и издал рев — сплошную стену звука. Волна ярости ударила в неё, едва не сбив с ног. Она оскалилась, золотой свет вспыхнул на белых масках чудовищ вокруг, а волосы её запылали огнём. Вдруг, нелепо и запоздало, Янг пожалела, что не придумала заранее, какими хотела бы видеть свои последние слова. Теперь, разумеется, было слишком поздно.       Нанук сделал тяжёлый шаг вперёд… и замер, склонив голову набок. Янг тоже услышала это — свистящий звук, идущий… сверху?       Она подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее шкафчик падает, словно молния возмездия. Он обрушился прямо на спину Нанука с силой артиллерийского снаряда. Шкаф не пробил чудовище, но сбил его с ног и, вращаясь, вонзился в землю — к счастью, соплами вниз — всего в десяти футах от самой Янг.       Не успев осознать, что произошло, Янг уже бросилась к шкафу. Времени вводить координаты не было — она просто ударила ладонью по панели управления и вцепилась в неё изо всех сил.

***

      Геральт резко развернулся, держа клинок наготове. Но Салем даже не смотрела на него. Её красные глаза были устремлены на иллюзорное отражение самой себя в центре зала. На губах играла лёгкая, задумчивая тень улыбки, одна бровь была едва заметно приподнята. Спустя мгновение она, кажется, вспомнила о его присутствии и встретилась с ним взглядом.       — Не уверена, чего вы хотели добиться, — произнесла она, — но, если хотите увидеть мою историю, то пожалуйста, — Салем с великодушным жестом указала на происходящее позади него.       С настороженностью Геральт отступил на несколько шагов, заняв позицию так, чтобы видеть обеих Салем — настоящую и призрачную. Едва он перевёл взгляд, как иллюзия выпрямилась в центре зала. Из её глаз текли яростные слёзы; она сунула руку в карман и достала маленькое зеркальце.       — Ах вот оно что, — произнесла настоящая Салем с тенью довольного любопытства, — кажется, теперь я понимаю.       Иллюзорная Салем сжала кулак и, закричав, вонзила его прямо в зеркало. Осколки впились в кожу её пальцев, кровь заструилась по руке, но она, казалось, не чувствовала боли. Голова её металась, глаза судорожно искали что-то в тенях.       — Я уж начал думать, когда же ты снова позовёшь меня, Салем.       Призрачная Салем резко обернулась, вскинув взгляд к высоким окнам. Геральт уже и сам смотрел туда. На узком карнизе перед стеклом сидела фигура — та, что не раз являлась ведьмаку в кошмарах.       Гюнтер О’Дим лениво вертел в пальцах деревянную ложку, словно дирижёрскую палочку, глядя на призрачную Салем со снисходительной улыбкой. Затем его взгляд безошибочно скользнул туда, где сейчас спустя столетия стоял Геральт.       — Как же приятно снова тебя видеть, мой друг, — произнёс он.

***

      Руби мчалась вверх на своём реактивном шкафчике, молясь, чтобы траектория оказалась хотя бы «достаточно близкой». Рядом и чуть позади Блейк изо всех сил держалась за свой шкаф, с мрачной решимостью испуганного человека. Они достигли вершины дуги, а затем начали снижаться, всё ещё летя к флоту дирижаблей, паривших над Вейлом. Когда до ближайшего судна оставалось лишь несколько десятков футов, Руби крикнула:       — Сейчас!       Они прыгнули одновременно. В полёте Блейк метнула крюк Гэмбол Шрауд в сторону Руби. Та поймала его рукоятью Кресент Роуз, развернулась и метнула Блейк вверх — к приближающемуся кораблю. Затем, встав обеими ногами на притуплённую часть лезвия у рукояти, Руби выпустила несколько зарядов гравитационного Прахa подряд, взмывая вперёд и вверх.       Ей немного не хватило высоты, чтобы приземлиться на крышу корабля, поэтому Руби махнула косой, зацепившись за борт, и прорезала в корпусе судна глубокую борозду. Затем, рывком подтянувшись, она перепрыгнула через Кресент Роуз и оказалась на корабле.       Блейк поймала её, когда та поднялась, и помогла встать на ноги. Второй рукой девушка-фавн уже доставала свой свиток. Лицо её заметно побледнело, едва экран загорелся.       — О нет… — прошептала она. — Янг…       Сердце Руби дрогнуло.       — Что случилось? — спросила она. — Что с ней?       Блейк показал ей свиток с данными ауры команды. У Янг индикатор горел глубоким красным — ещё не на нуле, но опасно близко к нему. Однако, насколько могла судить Руби, дальше он уже не падал.       Руби стиснула зубы.       — Ладно, — сказала она. — Следи за её показателями. Мы должны придерживаться плана, пока не встретимся все вместе. Так что направляемся к флагману. Есть идеи, какой… — она огляделась и запнулась. — Хотя нет, неважно.       Был только один корабль, который мог быть флагманом Айронвуда — гигантский линкор, вдвое больше фрегата, на котором они сейчас находились. Блейк подошла ближе, проследив за взглядом Руби.       — Сверху он кажется ещё больше, — заметила она. — Думаешь, он что-то компенсирует?       Руби фыркнула:       — Это не то, о чем я действительно хотела бы думать, Блейк. Пойдём, встретим остальных.

***

      Рейвен изо всех сил старалась сохранить ровное дыхание, следуя за Кроу и Озпином в лифт. Когда двери бесшумно сомкнулись, и кабина тронулась вниз, директор тихо выдохнул, словно выпуская усталость, накопившуюся за долгий день.       — Они не сломали лифт, — произнёс он. — Уже хороший знак.       — Барти и Питер внизу? — спросил Кроу.       — Должны быть, — мрачно ответил Озпин. — Если, конечно, с тех пор, как я проверял, не случилось чего-то ещё.       — Тяжёлый денёк? — ядовито поинтересовалась Рейвен.       — Крайне, — без выражения ответил Озпин, встретившись с ней взглядом. Она не выдержала и отвела глаза.       Лифт достиг хранилища. Двери открылись с тихим шипением, и в цилиндрическую кабину хлынул зловещий зеленоватый свет. Рейвен первой вышла наружу в вязкую тишину, за ней последовали Озпин и Кроу. Она огляделась.       Профессора Порт и Ублек лежали поверженными у одной из стен. На противоположной стороне комнаты стояла женщина, спиной к ним, и рассматривала странный механизм, нечто вроде стеклянного саркофага.       Она обернулась. Её глаза вспыхнули пламенем.       — Профессор Озпин, — произнесла она c ухмылкой на губах. — Как я рада, что вы успели… увидеть это своими глазами.       И прежде, чем кто-либо успел среагировать, она вонзила изогнутый клинок сквозь стекло — прямо в грудь девушки внутри саркофага.       — Нет! — вскрикнул Кроу. А с другой стороны Рейвен услышала тихий, обречённый выдох Озпина.       Рейвен видела, как сила покинула девушку в саркофаге — теперь она поняла, что это была прежняя Дева Осени, — и перетекла в женщину в красном. Пламя в её глазах разрослось, превращаясь в два ослепительных пожара.       — Что ж, начнём? — спросила та, играючи вращая свои сабли.       Рейвен вытащила меч, глубоко вдохнула и позволила собственной силе Девы разгореться во всей полноте.       — Эй, соплячка, — произнесла она с презрением. — Позволь показать, как это делается.       Весна бросилась в атаку — и Осень ринулась ей навстречу.

***

      Янг с облегчением выдохнула, когда приземлилась на палубу флагмана. Руби возникла рядом вихрем розовых лепестков и бросилась к сестре, обнимая её.       — Янг! Ты в порядке? Что случилось с твоей аурой?       — Попала в заварушку, — хрипло ответила Янг. — Нанук и его Урсы. Пришлось их сдерживать, чтобы атласцы и мирные жители успели уйти. Шкафчик уже летел, мне оставалось только продержаться, — она устало улыбнулась Руби; её волосы свисали влажными прядями, как это всегда случалось, если она слишком часто использовала свое Проявление. — Я в порядке.       — Но штурмовать дирижабль ты вряд ли сейчас готова, — сухо заметила Блейк, подходя и касаясь руки Янг. Она перевела взгляд на Руби, — хочешь, чтобы кто-то из нас отвёл её в безопасное место?       Руби лишь посмотрела на неё, потом махнула рукой в сторону бушующего вокруг боя.       — Какое «безопасное место»? — тихо сказала она. — Нет, мы создадим плацдарм внутри корабля, и Янг сможет подождать там, пока мы будем пробиваться к мостику. Наверняка внутри ещё остались атласцы, которые держат оборону.       И наконец, к ним подлетела Вайсс. Она скользила по цепочке глифов и, споткнувшись на последнем, тяжело выдохнула:       — Я… больше никогда не хочу это повторять.       — Поддерживаю, — откликнулась Янг с бледной усмешкой. Затем повернулась к сестре:       — Ну что, Рубс, как мы попадем внутрь?       — Ангар находится в задней части, — ответила Руби. — Думаю, стоит хотя бы попробовать туда попасть, прежде чем придумывать что-то сложное, верно?       — Логично, — кивнула Блейк. — Но именно там должны находиться «Рыцари», которых ещё не выпустили в бой, разве нет?       — Возможно, — сказала Руби, — но они могут и патрулировать, или охранять мостик, или вообще быть где угодно. С чего-то ведь нужно начать. Просто будем осторожны.       — Ты у нас лидер, — Янг усмехнулась, — мы следуем за тобой.       Руби кивнула, развернулась и повела команду вдоль корпуса корабля. Они спрыгнули с кормы, пролетая сквозь жар от двигателей, а затем направили себя прямо в открытый ангар — при помощи выстрелов, глифов и меткого броска крюка Гэмбол Шрауд.       Они перекатились, приземлившись в ангаре, и сразу вскочили на ноги, готовые к бою.       — Добро пожаловать, команда RWBY, — произнёс генерал Айронвуд, голос его звучал напряжённо, взгляд был тяжёл. — Полагаю, вы прибыли помочь нам вернуть корабль под контроль? — Он сделал знак, и атласские солдаты, уже приготовившиеся стрелять при их внезапном появлении, опустили оружие.       — Так точно, сэр, — ответила Руби, оглядываясь. У выходов из ангара стояли солдаты, но их было гораздо меньше, чем она ожидала увидеть. — Что происходит?       — Корабль захвачен Романом Торчвиком и Неополитан, — мрачно пояснил Айронвуд. — Они действуют вместе с силами Гримм, среди которых, как минимум, один разумный Альфа. Когда они поднялись на борт, наши автоматические системы защиты были выведены из строя, и они успели захватить мостик, прежде чем мы смогли что-либо предпринять. Теперь «Рыцари» обращены против нас. По всему кораблю остались очаги сопротивления, но большинство моих людей заперты в своих казармах.       — У вас есть специалисты по кибербезопасности, которые могут вернуть управление? — спросила Руби, заметив, что за терминалами никто не работает.       Глаза Айронвуда сузились.       — Почти все мои специалисты были на земле, пытаясь предотвратить это, — холодно ответил он. — Мы ожидали нападения во время фестиваля Вайтел. Полагаю, наши планы кто-то раскрыл, — он метнул взгляд в сторону Янг. — Мой главный подозреваемый — Рейвен Бранвен. Надеюсь, вы об этом не знали?       — Нет, — мрачно ответила Янг. — Но, признаться, не особо удивлена. Что дальше?       — Теперь, когда вы здесь, — сказал Айронвуд, — возможно, у нас достаточно сил, чтобы вернуть судно. Все готовы к бою?       — У Янг почти не осталось ауры, — ответила Руби. — Остальные готовы.       — Отлично, — Айронвуд кивнул. — Мы должны вернуть мостик — любой ценой.

***

      Гюнтер О’Дим поднялся, будто вовсе не замечая, что стоит в воздухе. Затем начал спускаться вниз — шаг за шагом, словно по невидимой лестнице, к призрачной Салем. Его взгляд вернулся к ней, потом лениво скользнул по разрушенному залу.       — Что ж, — произнёс он. — Я бы сказал, что ты, похоже, переживаешь не лучшие времена. Хотя, признаться, даже это выглядит получше той лачуги, где ты жила в прошлый раз.       — Ты солгал мне, — прошипела Салем из прошлого, сверкая глазами, словно раскалёнными углями. — Ты… ты как-то изменил его! Настроил против меня!       Улыбка Гюнтера стала ещё шире и снисходительнее.       — Конечно нет, моя дорогая, — произнёс он. — Я торговец! Репутация — всё, что у меня есть. Я принципиально никогда не лгу и не нарушаю даже дух заключённого договора. Если твой милый Озма отвернулся от тебя, то это лишь следствие ваших с ним решений, а не моего вмешательства. Даю тебе слово.       Салем оскалилась, но потом опустила взгляд на куклу, всё ещё зажатую в её ладони. Один из осколков зеркала пробил мешковину насквозь. Она глубоко вдохнула.       — Мои дочери, — прошептала она. — Ты вернул его. Вернешь ли ты их мне теперь?       — М-м, — протянул О’Дим, неопределённо хмыкнув. — Я ведь говорил тебе однажды, что возвращение мёртвых — это что-то вне моей компетенции. Озма был исключением — в его смерти участвовали иные силы, и этими силами я мог манипулировать. Но твои дочери… они были убиты — если не смертными, то, по крайней мере, людьми.       — Значит, ты не можешь? — хрипло спросила Салем.       — Я этого не говорил, —О’Дим прищурился. — Я могу вернуть твоих дочерей в этот мир, — произнёс он медленно, — но не могу вернуть их души из-за границы сновидений. Они будут существовать как видения, как воспоминания. Воспоминания, которые, возможно, однажды ты сумеешь воплотить.       — Я не понимаю.       — Тогда объясню проще. В настоящее время Озма обречён — и не мной, заметь, а самим собой — воплощаться снова и снова, перерождаясь в разных телах. Я могу повторить этот процесс для твоих дочерей, но не могу заставить их души вытеснить души живых, в чьих телах они окажутся. Это не под силу даже мне. Однако… возможно, ты сама сможешь.       Глаза Салем сузились.       — Это всё, на что ты способен?       Гюнтер кивнул.       — Если бы души были чем-то, чем я мог бы так легко манипулировать и изменять, — сухо заметил он, — с какой стати, по-твоему, я вообще стал бы желать твою?       Она усмехнулась, криво и зло.       — Верно. Ты ведь понимаешь, что я бессмертна? Я уже сделала все возможное, чтобы умереть. Так что тебе меня не заполучить. Тогда зачем ты вообще даёшь мне эти желания?       Господин Зеркало улыбнулся. — Ничто не вечно, дорогая моя, — сказал он мягко. — Или почти ничто. Ты пока не нашла способа умереть, но вечность рано или поздно настигает любую душу. А я умею ждать. И я могу позволить себе быть терпеливым. В конце концов, единственное, что останется, когда погаснет последний свет — это тьма. Я.       Глаза Салем сузились ещё сильнее.       — Хорошо, — произнесла она холодно. — Тогда своим последним желанием я сделаю так, что ты никогда не сможешь отнять у меня моих дочерей… и меня у них.       Бровь Гюнтера приподнялась.       — О? И как же ты собираешься этого добиться?       — Ты говорил, что будешь здесь вечно, — холодно произнесла Салем. — До тех пор, пока не погаснет последний свет — таковы были твои слова. Поэтому я свяжу свою судьбу с твоей. Я стану столь же непобедимой, как и ты. Меня никто не сможет одолеть, пока не одолеют тебя.       Улыбка Гюнтера не изменилась.       — Это твоё последнее желание?       — Да.       — Да будет так, — произнёс Гюнтер с заметным удовлетворением. — Итак: за второе желание я верну миру память о твоих дочерях — тебе лишь предстоит найти способ воплотить эти воспоминания. Скажу даром: это возможно, хотя мне самому недоступно. Что касается твоего третьего желания — ты не будешь повержена никем, кроме того, кто сумел одолеть меня. Если когда-нибудь такой человек появится… — его взгляд, безошибочно, вновь обратился к Геральту, — тогда он, и только он, сможет убить тебя так же легко, как и любого другого монстра. Но никто иной не сможет зайти так далеко.       — Отлично, — сказала Салем.       Гюнтер О’Дим подмигнул — не Салем, а Геральту — и переломил деревянную ложку пополам.       Иллюзия рассеялась. Они вновь стояли в восстановленном зале. За стенами визжали Гримм, а ветер выл над безжизненными полями Прахa.       — Я сама пустила в мир разные версии этой истории, — в голосе Салем звучало лёгкое веселье. Ведьмак повернулся к ней, лицо его оставалось непроницаемым. Она улыбалась, глаза блестели злобой.       — Тысяча версий одной и той же истории, в каждой из которых главная мораль заключается в том, что третье желание ведьмы приводит её к гибели. Немало храбрецов пытались бросить мне вызов, уверенные, что знают мою слабость. Все потерпели поражение. Как ты сам только что услышал, моё истинное третье желание сделало меня непобедимой. Никто не может уничтожить его — а значит, никто не может уничтожить меня.       — Не совсем то, что я слышал, — спокойно возразил Геральт.       Она приподняла бровь.       — О? И что же ты слышал?       — Никто не может победить тебя, если не победил его, — произнёс ведьмак. — А если смог… то убьёт тебя, как и любого другого монстра, на которого охотился.       Её глаза широко раскрылись.       — Ты ведь не хочешь сказать, что…       — Боюсь, что да, — ответил он.       И, единым плавным движением, Геральт выхватил Арондит — и вонзил клинок ей прямо в грудь, до самой рукояти.