Два брата

Когда пришёл конец, Дамиан встречал его в отпуске. Он полетел в Бразилию, хотя тёплых чувств к ней не питал, да и до карнавала было ещё полгода. И это стало его последним путешествием. Он долго копил. Многие говорят, что стриптиз — работа непыльная и хорошо оплачиваемая. Да, за ночь выходило неплохо. Но Дамиану надо было всегда быть в форме — а это дорогие спортзалы и правильное питание. Хорошая одежда тоже играла важную роль, хоть Дан её и снимал. В итоге оставалось не так уж и много. Несмотря на глубокую осень, в Рио-де-Жанейро было душно. Воздух был горячим, и люди купались. Дан коротал вечер в баре на берегу, потягивая пиво, когда по новостям рассказали о случившемся. В Германию Дамиан вернуться уже не мог. В Европе объявили ЧП, и самолёты не могли пересечь границы. Он вернулся в отель в подавленном, близком к шоку состоянии. Дан не верил, что это произошло в самом деле. Он молился, чтобы новость оказалась шуткой. Отвратительной глупой шуткой. Прошло несколько дней. Время проживания в отеле подошло к концу, но посетителей никто не выгонял. Им всё равно было некуда податься. А когда волна дошла до столицы, жителей стали эвакуировать. Дамиан приглянулся военным, и они позвали его в Альфа. Там он познакомился с Аланом, а чуть позже взял под крыло Юру. Кусака был странным мертвецом. Он напоминал умственно-отсталого человека. Ни намёка на мысль в глазах, отсутствие инстинктов самосохранения и никакой реакции на внешние раздражители. У него брали анализы, тыкали в него иголками и проводили над несчастным эксперименты, а он терпел. Застегнув на парне ошейник с верёвкой, которую неустанно держал крепкий боец, его вывели гулять по лаборатории, чтобы добиться хоть каких-то действий. Он всё ещё был в наморднике. Сначала Кусака просто стоял, безразлично устремив белые глаза в пустоту. Спустя время он подошёл к Сэму. Мой брат горделиво усмехнулся, радуясь своей «собачонке». А как только в поле его зрения появился я, он стал пялиться на меня. Неприятное ощущение, скажу я вам. Не могу описать, как жутко становится, когда мертвец чего-то выжидает, не сводя с тебя глаз. Один из учёных предложил эксперимент, попутно обосновав его человеческим поведением. Известно, что люди — животные стадные. Мертвецы тоже. Они реагируют на резкие движения, вот почему наших бойцов учат передвигаться медленно и плавно, практически бесшумно. И, если побежит один мертвец, остальные кинутся за ним, даже если не увидели здорового человека. Они, словно самые чистосердечные врачи, спешат спасти людей от человечности. И, раз я сам частично стал мертвецом, учёный предложил мне побегать. Верёвку расслабили, чтобы Кусака мог свободно перемещаться. Я сорвался с места, обернувшись. И этот чёртов мертвец сиганул за мной. Господи, я чуть не умер. Инстинкты заставили адреналин в крови закипеть, а страх сковать холодом сердце. Я думал, что Кусака вцепится в меня и станет рвать на куски. Но я остановился. Кусака замер тоже. У всех на лице отразился ужас. Так странно было видеть пассивного сломанного зомби в движении. Сэм растерял смелость, а его доверие к питомцу надломилось. Он отошёл подальше. Следующий эксперимент предложил я. Мы одели одного из бойцов в толстую одежду, похожую на ту, которую носят дрессировщики собак, и поставили посреди лаборатории. Кусаке снова ослабили поводок. Я вновь сорвался с места и накинулся на бойца. Одомашненный зомби упал рядом со мной, но трогать бойца не стал. Он просто присел рядышком и смотрел, как я тыкаю пальцами в тело рядом. — Какой-то он бестолковый, — заключил Ник, всё это время наблюдавший за экспериментами. — Вот почему он был один на заправке. — Наверное, с ним никто не хотел дружить, — весело поддакнул Сэмми. Мне стало немного жаль Кусаку. Вдруг мертвецы и в правду не захотели с ним охотиться. Рэй записал что-то в компьютере и продекламировал: — Стадное чувство у него развито. Но он почему-то не хочет заражать людей. У него как будто сбой программы. Но в Алане он видит своего. — Вегетарианец! — снова пошутил Сэм, и я засмеялся. До вечера мы возились с Кусакой. То, сняв с него намордник, ему подставляли руку, то человеческую кровь, но ко всему он относился с безразличием. В итоге Рэй решился на отчаянный эксперимент: он решил превратить его в человека. Найдя нужную группу крови в банке, он подготовил всё к переливанию. Из медчасти притащили всё нужное для операции и даже резиновые перчатки. Кусаку пристегнули к кушетке. И даже, мать его, с пристёгнутой головой, он сверлил меня своим взглядом. Крови понадобилось много, а сама операция длилась несколько часов. Рэй как-то заменял одну кровь на другую, выкачивая мёртвую. Под конец операции, когда Сэм задремал за столом, а я совсем заскучал, Рэй сообщил, что всё готово. Точнее, что Кусака умер совсем. В нём была нормальная человеческая кровь, но она не могла вдохнуть жизнь в мёртвое тело. И тут до профессора что-то дошло. Он поспешил ввести в почерневшие вены парня мою кровь. А она была заражена лишь на часть благодаря приветливому пёсику из НАТа. И произошло чудо. Через несколько минут сердце Кусаки стало биться. Он начал дышать. Воздух со свистом выходил изо рта, и, кажется, я слышал, как разрабатываются его лёгкие, не дышавшие уже несколько лет. Ночь Кусака провёл в коме. Всё его тело как будто родилось во второй раз, и заново училось существовать. На утро парень очнулся. Около пяти часов утра в спальню ворвался Ник. Командир растормошил меня, крикнул Сэма и приказал бежать за ним, наплевав, что разбудил вместе с нами всех остальных. В пижамных штанах и шлёпанцах мы кинулись за ним. Я не забуду того, что увидел в лаборатории. На кушетке сидел Кусака. Точнее, тощий бледный паренёк, укутанный в одеяло. Его глаза стали… нормальными. Он обратился в человека. Мне показалось, что ему не больше лет, чем Юре. Наверное, около восемнадцати. Он сидел на кушетке и трясся, как ненормальный. Взволнованно копошились учёные, таская ему еду, горячее питьё и одежду. Подойдя ближе, я понял, что он голый. Худые острые плечи и ноги иногда высовывались из-под одеяла. И это действительно было вторым рождением. Я подставил стул к кушетке, сел и уставился на Кусаку. Наверное, так же, как недавно он глядел на меня. Сэм стоял у стены, закрыв руками рот, и не мог поверить в происходящее. На наших глазах случилось чудо. Зомби стал человеком. — Эй, дружище, ты как? — спросил я Кусаку. Тот уставился на меня на короткое время, но, когда к его губам поднесли кружку с горячим чаем, кинулся его пить, забыв обо мне. Подошёл Рэй, невероятно гордый собой. Я похвалил его работу. — А он совсем человек? Или тоже не до конца? — Нет, человеком он стал без брака. Я, если честно, до сих пор не могу отойти от шока. Пока вас с братом не было, я попробовал с ним поговорить. Сейчас он просто напуганный мальчик. Он кое-что смог сказать, но его органы учатся этому заново. Я уверен, он помнит, как обратился. — Наверное, он чувствует то, что чувствует ребёнок во время рождения. — Пожалуй, ты прав. Это чудо. Собственно, как и само рождение. У него тоже было обращение от твоей крови, но оно прошло не до конца, как у тебя. Вы теперь невидимые для зомби-чумы. И я думаю, что это ключ к спасению человечества. — Господи, ну и чудеса! Тем временем Сэм оправился от шока. Он подошёл к Кусаке и потрогал его за плечо. Парень кушал — наверное, он очень оголодал за эти годы, — и не обращал внимание на моего брата. Рэй сказал, что связался с коллегами. Им надо в лабораторию НАТа, чтобы вместе поработать над вакциной. Это слово заставило меня задрожать. Столько лет мы мечтали о спасении, и вот оно совсем рядом. Это я спасаю человечество. Ещё Рэй сказал, что они попробуют сделать так, чтобы человек не обращался, а сразу становился нормальным. Ведь неизвестно, как другие, более слабые организмы отреагируют на инородные лейкоциты. — Если всё пройдёт удачно, то мы спасём мир, — вздохнул учёный, с улыбкой глядя на Кусаку. Тот отогрелся, наелся и с любопытством озирался по сторонам. — Хочешь быть героем, Алан? — Конечно, — кивнул я. — Если скажете, как, я буду спасать мир вместе с вами.