Два брата

— Двое, значит? — протянул Ник, бросая на меня то добродушные, то жалостливые взгляды. Он сидел за большим столом вместе с другими главами базы: поджарыми, крепкими мужчинами разных возрастов в одинаковой форме, но с разными эполетами. — Жаль ребят. Случайная бестолковая смерть. Меня отпустили, посчитав, что моей вины в смертях бойцов нет. В наше время человеческая жизнь стала высоко цениться. Особенно здесь, где человеческие ресурсы так важны. Ближе к обеду мне позвонила Табита, моя давняя подруга. Она раньше служила здесь, а потом вышла замуж за одного из командиров и родила мальчишек-близнецов. Она рассказала, как счастливо живёт на острове. Им выделили большую квартиру с панорамным окном. И её ненаглядный взял отпуск, и они гуляют по улицам с уже подросшими пацанами. Я порадовался за подругу. Спросил, когда они с мужем пойдут за дочкой. Табита ответила, что хочет родить девочек-близняшек, чтобы муж совсем сошёл с ума, и рассмеялась. На обед я пошёл в приподнятом настроении. — Что-то Николас сегодня не в духе, — сказал Юрка, когда я подсел к нему за стол. Дамиан в это время приставал к девчонке за соседним, а брат где-то потерялся. Русский доедал чей-то обед. Надеюсь, не мой. — Его немного отругали, — ответил я, пожав плечами и принимаясь за обед. Вкусный суп с кусочками мяса. — Надеюсь, тебя не гложет совесть? Нет? Отлично. Я уже испугался, что ты чувствуешь себя виноватым. А это не так. Ты не видишь, на командирском столе есть что-нибудь вкусное? Поддержал, так поддержал. Разглядев у командиров вазочки с местными самодельными конфетами, Юра подорвался с места и пошёл к вожакам. Те пригласили мальчишку за стол, налили чайка, придвинули конфеты и стали о чём-то расспрашивать. Кажется, Юра с упоением стал рассказывать о задании. Вернулся Дамиан, выполнив задание по обольщению. Довольный собой, он сел рядом и принялся за еду. — Эти дамы во мне голод пробуждают! Юра съел мою порцию, да? Я тогда ем порцию Била, если что. Только ему не говори. Твоего брата нет? Его порцию съем тоже. К великому сожалению Дамиана появился Сэм. Он с аппетитом уплетал большое яблоко, и суп его интересовал мало. Мне вдруг стало не по себе. Откуда-то появилась лёгкая головная боль и озноб. Простыл, что ли? — Ты чего весь сияешь? — спросил я брата. Тот протянул мне яблоко, но я отказался. — Просто так. Оказывается, здесь столько вкусного спрятано везде! И тут я понял, откуда это яблоко. Большинство бойцов, у кого есть что вкусненькое, хорошенько прячут своё добро. Иногда в самых неожиданных местах. Особенно ребята изощряются с конфетами. Они плотно упаковывают их в мешок и прячут в сливные бочки унитазов. Наверное, они прячут еду, чтобы её не съел Юра. Несмотря на свои миниатюрные размеры, парнишка поглощает столько еды, сколько не влезет в меня с Дамианом. Раньше Ник шутил, что Юра запасается на зиму. Потом он понял, что русский действительно постоянно голодает, и стал приводить его за командирский стол, где Юра мог кушать сколько душе угодно. Желудку, точнее. — Ал, а мне тут нравится! Кормят вкусно, много свободного времени. Сладости везде запрятаны. — Ты только никому не рассказывай, — подсказал Дамиан, — что находишь их. У нас так не принято. Мужики не поймут. Алан, я тут подумал, может, снять на день-другой комнату для женатых? Проведу время с той симпатичной особой. — Тебе не позволят, — слабо отвечал я, всё больше теряясь в происходящем. Головная боль усиливалась. — Правильно. Но тебе — да. Подсуетишься, ладно? После обеда ко мне подошёл Ник и сказал следовать за ним. Дамиан как-то невзначай увязался следом. Мы попали в собственную лабораторию штаба и прильнули к экранам компьютеров. Пока мы кушали, местные учёные разобрали скачанную информацию и отправили её заказчикам — людям из НАТа. — Пока вы можете отдыхать. Через двое суток НАТ пришлёт нам своего специалиста, а дальше он будет нами командовать. Дамиан, я попрошу тебя не распространяться об этой информации, пока учёный не прилетел. Алан, ты какой-то бледный. — Нехорошо себя чувствую. — Отлежись. Если надо, сходи в медблок. Попрощавшись с командиром, мы направились в другое крыло, в медблок. После особо крупных заданий сюда отправляют несколько ребят из Омега, чтобы те помогали ухаживать за ранеными. Сейчас же лазарет пустовал, и врачи с медсёстрами занимались своими делами: пили чай, читали книги и играли в настольные игры. Увидев меня, они всполошились. Видимо, так давно сидели без работы, что соскучились по больным. Я описал свои симптомы. Медсестра дала мне градусник. Пока я сидел с ним под мышкой, Дан описывал, как будет проводить выходные с той девушкой из столовой. Он предложил к ним присоединиться. Я отказался. Внезапно мне стало совсем плохо. Я зачем-то вытащил градусник, отложил его в сторону и упал на кушетку. Всё заплыло туманом. Дан взволнованно позвал врачей, а одной медсестре приказал сбегать за Сэмом и Юрой. — Дружище, что с тобой? — друг потрогал меня за плечо. Меня вдруг обдало жаром, как будто огнедышащий дракон дыхнул огнём. Дан повернул мою голову и посмотрел мне в глаза. — Чёрт возьми, он заражён! Врачи рассыпались по помещению, лишь бы быть подальше от меня. Я не понимал, как такое может случиться. Даже если бы я заразился на задании, я бы уже давно обратился. Наверное, ещё в самолёте. Должно быть, Дамиан ошибся. Вдруг мне стало совсем легко. Я быстро поднялся с кушетки и пошёл к Дамиану. Я хотел что-то сказать, но почему-то забыл, как это делается. Вместо друга и медперсонала появились странные красные силуэты. И они были такие странные, что я хотел кого-нибудь в шутку куснуть. Мне показалось, или я действительно на мгновение учуял запах чистой, солоновато-стальной крови. — У, совсем плохо! — сказал один из докторов и нажал на кнопку сигнализации. Вот дурачок! Я же не заражённый. У-у-у, как тяжело шевелить мозгами. Чувствую, как мысли не строятся в пред… пре… слова… не выходят. У-у-у, они близко. У-у-у… — У-у-у, — услышал я собственный голос. Силуэт покрупнее попятился. В нём я признал Дамиана. — Ал, не подходи! Я убью тебя! Я не посмотрю, что ты мой друг! — сказал Дан. Я пошёл к нему. — Это ты мне? — вымолвил я. И даже со стороны я почувствовал, как друга бросило в жар от ужаса. Тут я услышал крик Сэма, увидел его силуэт, который рвался ко мне. Но его держали. Да что вы все так боитесь? — Алан! Брат! Очнись же, Алан, очнись! В глазах рябили красные силуэты. Вот же развелось-то вас! Я не знал, с кого начать, все почему-то пятились и убегали. Некоторые из силуэтов были более яркие и чёткие. Но пахло от всех одинаково: кровью. Что-то будто говорило мне: они должны стать такими же. А мозг уже почти перестал работать. Я вырывался из чьих-то рук, пытаясь укусить кого-нибудь, поскольку боль в голове затуманила мозг. Когда мне почти удалось вырваться, я почувствовал запах собственной крови, она отличалась ото всех других запахов. Я ощутил, как что-то горячее стекает по затылку. Ноги подкосились, я рухнул на пол. Взгляд стал более отчётливым и перед собой я увидел Дамиана, держащего в руках разбитую бутыль из-под спирта. Друга окаймляла красная полоса, но с каждой секундой она бледнела. В конце концов я перестал что-либо чувствовать и провалился в темноту — холодную и бесконечную.