Два брата

Я приходил в себя с закрытыми глазами. Мозг как будто переродился и начал работу с нуля. Я чувствовал, как шевелятся все его шестерёнки, как собираются мысли. Я как будто умнел. И ещё я был пристёгнут к кушетке толстыми ремнями. Нехорошо. Рядом сидел брат и причитал: — Братик мой, ты поправишься… но почему ты?.. — Потому что, Сэмми. Я открыл глаза и увидел брата. Он был нормальным, а не красным силуэтом. Мальчишка улыбался, трогая меня за руку. — Как ты себя чувствуешь? Врач сказал, что ты заразился. Но ведь это вроде неизлечимо… Ник устроил скандал, чтобы тебя пока не трогали. Ты вроде как того, ещё нормальный. Как ты? — Никак, — всё затекло, а я не мог пошевелиться. — Только тело болит ужасно. Сам подумай: если бы я заразился, я бы не вернулся в своё обычное состояние. — А что ты тогда подхватил? На грипп это не похоже, — скептично подметил братец. Я не мог с ним не согласиться. Сэм позвал Ника. Командир подошёл. И его взгляд показался мне каким-то стыдливым. Как будто он был виноват в том, что произошло. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше не бывало. — Скажу, всё хорошеешь. Хотя бы глаза вновь стали как раньше. Жутко было на тебя смотреть! — Что со мной будет? — Алан, пойми, ты сейчас должен быть заражённым. По идее. Так обычно происходит. Должно быть два исхода: либо мы бы тебя пристрелили после твоего превращения, либо ты бы нас обратил. А тут ни того, ни другого. Произошло что-то необъяснимое. Ты можешь нам пригодиться, а может быть даже и спасти кого-нибудь. У тебя проявились все признаки заражённого. Наши подумывали тебя пристрелить, да я их отговорил. Почему ты излечился? В этом весь вопрос. Не спорю, это хорошо. Но мы должны убедиться, что ты не заразен и не превратишься в монстра вновь. Кто-то поговаривает, что у тебя иммунитет к этой заразе. Но тут дело не в иммунитете. Дамиан вспомнил, что ты мог напиться крови обращённой собаки. И тут по моему телу побежали мурашки. Я вспомнил. Когда на меня бросился пёс на складе, Сэм размозжил ему голову. И я действительно наглотался крови и мозгов. От воспоминаний меня стало мутить. Тут появились мои врачеватели и несколько охранников. Они не понравились мне сразу: жёсткие, неприветливые. Грубо оттолкнув моего брата, охранники отодвинули стул вместе с командиром. Отстегнули ремни, я смог сесть. Ещё никогда я не был так рад сесть. Николас бодро улыбнулся, потряс кулаком в воздухе и медленно покинул изолятор. Брат поплёлся следом. Мне не дали прийти в себя. Пихнув в спину, заставили идти куда-то в незнакомое помещение. Ноги не слушались, а голова заболела ещё сильнее. Теперь она не раскалывалась, а буквально рассыпалась на сотни мелких кусочков. Я пытался как-то шутить с этими ребятами, но меня грубо одёрнули, отчего меня затошнило. Надо было вытошнить обед им под ноги. Меня потащили по незнакомым коридорам, о которых я даже не подозревал раньше. Мы очутились в большущей комнате, похожей на лабораторию НАТа. Посередине была огромная стеклянная коробка, напоминающая аквариум. Вряд ли для рыбок. — Куда вы меня ведёте?.. — в ответ меня втолкнули в коробку, её стеклянные двери закрылись. Оказывается, эта барокамера изнутри зеркальная, отчего я увидел себя, такого ослабевшего и измученного, со всех сторон и ракурсов. Бледная кожа покрылась мурашками, волосы на руках встали дыбом. Холодрыга. Захотелось спрятаться под одеяло. Какой же я сейчас жалкий. Двери разъехались, и в аквариум пожаловало сразу четверо человек. Все в белых, слегка поблёскивающих костюмах для защиты от радиации. На голове шлем с тонированным стеклом и клапанами от респираторов. На поясе у каждого из моих новых «друзей» по пистолету и дубинке, а за спиной огнемёт. Я попятился, натыкаясь на стену. С каких это пор я стал ненормальным? Просто так этих ребят бы не вызвали. Да, я испугался. Один из гостей схватил меня за шиворот, но я вывернулся, даже не смея ввязываться в драку. В зеркале на меня глядел я диковатыми глазами. Мне скрутили руки за спиной. Ещё двое сократили расстояние меж нами, рассматривая меня сквозь свои поблёскивающие шлемы. Один из гостей махнул рукой и изобразил что-то из пальцев. Пол загудел. На месте пары плит возникло нечто вроде операционного белого стола с ремешками. Кажется, это для меня. Нет уж, мерси, належался! — Раздевайся. Ладненько. Разделся. Бельё надо было снять тоже. Снял и его. Как неловко… — Ты вроде не дурак, — похвалил один из них. — Будешь и дальше не дураком, мы тебя не убьём. Если ты не заразен, конечно. Он же любезно указал лапищей на стол. Я лёг, поморщился от холодного металла. Ремни застегнули. Один из гостей откуда-то вынул несколько непонятных приборов и пару больших шприцов. Меня мучали изрядно. Сначала взяли кровь на пробу, потом мазали какой-то жгучей дрянью и водили непонятной штукой по ней. Что-то отмечали в планшетах. Спустя час принесли результаты и озвучили вслух, вынося приговор: в крови моё начало борется с началом мертвеца, и я не могу заразиться. Более того, на меня теперь не будут реагировать мертвецы, принимая за заражённого. Нонсенс. Меня отпустили. В спальню я вернулся морально подавленным, напуганным и смущённым. Дан очень обрадовался и бросился меня обнимать, извиняясь, что стукнул бутылкой. Я хотел стукнуть его, но не было ни сил, ни настроения. Через два дня мы узнали, что тот профессор из НАТа до нас не долетел. Во время вынужденной посадки на экипаж напали мертвецы, и профессор убежал в город. Там он забаррикадировался в какой-то квартире и ждёт спасения. Смешной мужик. Потом ещё надо будет на остров попасть, чтобы забрать оттуда его ребёнка. Видите ли, профессор не ожидал, что это будет так надолго. А тут, раз подвернулся удачный случай, можно сходить и за сынком. Мы шли через парк небольшим отрядом. Два других огибали квартал с других сторон, зачищая путь к отходу. За городом меня и профессора будет ждать вертолёт, на котором мы полетим на остров. Одно радует — на этом острове живёт Табита со своими малышами. — Помнишь, как мы катались на аттракционах в нашем городе? — Сэмми мечтательно улыбнулся, озираясь по сторонам. Дан и Юра играли в какую-то игру на пальцах и шли чуть сзади. Пять других парней брели и вовсе в стороне, болтая. — Конечно, помню. А ещё я помню, как тебя стошнило после них, — брат сморщил недовольную мордашку, тоже погрузившись в омут воспоминаний. — Да, стошнило. На твою кофту. В итоге, недовольным всё равно остался я. Парк зарос кустами и травой, отчего казался нелюдимым и жутковатым. Аттракционы потеряли яркость красок, поржавели от дождей и отсутствия ухода. Кое-где грязь была пятнами из-за растворившейся в ней бумаге. Город, в котором мы находились, был практически чист: здесь побывала армия. Большая часть домов здесь с красными крестами на дверях — всё, что можно расстрелять в них, расстреляли. Но это только одна половина. Вторая, напротив, почти не изведана, как амазонские джунгли. Попадём мы туда через парк. В парке никого, кроме семейства рыжих псов, не оказалось. Родители, завидев нас, неохотно поднялись и побежали прочь. Щенки стремглав бросились следом. В ларьке, в котором когда-то продавали попкорн, сидела девушка. Точнее, её иссохшийся труп. Одни кости, обтянутые серой толстой шкурой. Дамиан сел к ней на колени и стал заигрывать. Она была стеснительной и молчала. Отряд медленно пересекал пустынные улицы города. Покорёженные машины, иногда встречались и хорошие, вроде бы даже на ходу. Было видно, что из них выскакивали прямо на ходу, чтобы спастись. Но спасения не было. Одичавшие животные — кошки и собаки — завидев нас, убегали прочь. Один раз мы даже увидели оленя. Он повернул рогатую голову в нашу сторону, издал крик и пошёл дальше. Сколько грации и красоты было в этом животном! А его спокойствию в городе с мертвецами можно было позавидовать! Повсюду дома с красными крестами на дверях. Никого: ни живых, ни мёртвых. Даже трупов отряды чистильщиков не оставили. Частные домики сменились многоэтажками. И вот показалась она — нужная нам. Высокая, с тёмными окнами, с разводами крови на балконах. Я знаю подобное, когда дверь в твою квартиру сносят мертвецы, ты кидаешься на балкон, но не успеваешь выброситься, чтобы умереть быстро и без боли, тебя ловят цепкие руки, ты зависаешь так, перекинувшись наполовину через перила, и тебя рвут на куски. Кровь стекает вниз, на другие этажи. Люди кричат, мертвецы хрипят и давятся. Прелесть. В какой квартире обосновался профессор мы не знали. Дамиан нашёлся: стал кричать под окнами. С балкона среднего этажа высунулся человек. С отросшей гривой волос и длинной бородой. Он от радости чуть не выпрыгнул со своего балкона. Бесшумно выдохнув, я осторожно отворил тяжёлую дверь и ступил в мрачный, пропахший сыростью, подъезд. И поскользнулся на какой-то луже. Не упал. Сэм взвизгнул где-то с наружи, парни взволнованно заскрежетали оружием, готовясь расстрелять всё и вся, что есть в подъезде. — Тише, ребят, я жив! — успел крикнуть я до того, как грянули выстрелы. Мы поднялись уже до пятого этажа, когда снизу послышался подозрительный шорох. Через мгновение он сменился на леденящие душу вопли. Стайка мертвецов прибежала на шум. Мы решили пока не стрелять и затрусили наверх. У открытой двери квартиры нас уже ждал профессор. Закрыв дверь, мы облегчённо выдохнули. В подъезде было тихо. В прихожей стало совсем тесно — в ней ютился весь отряд. Профессор представился: — Меня зовут Рэй Морган. Можно просто Рэй. Спасибо, что пришли за мной! — он любовно потряс мою руку, поняв, что я командир. Мне даже брат при встрече так не радовался. — Сколько вам надо времени, чтобы собраться? — А у нас есть лишние полчаса? — я посмотрел на часы и кивнул. — Тогда позвольте угостить вас чаем. Все удивлённо округлили глаза. Чай? В городе без электричества? Но профессор не зря слыл учёным человеком. Он развёл костёр в ванной, сжигая мебель, и заварил, что бог послал в лице старых владельцев квартиры и их запасов чая. Мы расселись в гостиной: кто на остатках мебели, кто на полу. Чай оказался горячим и вполне годным. Брат отказался и отправился исследовать квартиру. После чая и приятной болтовни я связался с начальством, а потом сказал Рэю: — Сначала надо выбраться из города в парк. Сюда вертолёт не сядет — вольные не позволят. — Да, я всё понимаю! — согласился доктор. — Давно уже хочу покинуть этот кусок бетона. Ужасно соскучился по сыну! — Как удивительно. Пять лет прошло после той катастрофы, а сейчас, с новым президентом, наконец-то начали действовать. Говорят, что НАТ сможет сделать лекарство. — Многое говорят. Но я скажу вам, как работник НАТа: сейчас возможно всё. Мы с коллегами копались в архивах, но не так глубоко. У нас не было доступа к лабораториям, как вы знаете. Я посмотрю то, что вы извлекли из компьютера, и, вполне вероятно, смогу что-то сделать. Если не излечить, так, хотя бы, предотвратить новые заражения. Всё шло по плану. Мы должны были встретиться с остальными отрядами, пройти вместе на окраины и нескольким сесть в вертолёт. Сесть тут он не может, поскольку на окраинах в коттеджах живут вольные. Они сбивают вертолёты, подрывают машины и делают всё, что жизнь силовых структур осложнилась. Вольные — люди, которые не пошли на острова и собрались в группировки. Они грызутся между собой, охотятся, совершают рейды на продовольственные конвои (а раньше — на супермаркеты), у некоторых даже есть свой флаг. К этим ребятам лучше не соваться. Они нас не жалуют. Мы тихо спустились по лестнице. Мертвецы куда-то подевались. Может, заселили пустующую жилплощадь. Всё было спокойно. Даже тяжёлые армейские сапоги мягко ступали на ступени, усыпанные стеклом и бетонной крошкой. На улице, как ни странно, нас никто не поджидал. Вдохнув прохладный воздух, мы медленно двинулись в сторону знаменитого заброшенного парка. По многочисленным легендам там был когда-то сам президент, расхваливал парк, говорил, что надо построить там детский городок. Чтобы семьи приезжали туда на пикники и прочие приятные вещи. Но парком так никто и не занялся. Я уже было начал думать, что был прекрасный день, ведь ничто не предвещало беды! Но кто-то будто бы услышал мои мысли и наслал на нашу компанию мертвецов. И почему-то у меня поднялось настроение. Просто мертвецы, мчась к нам на всех порах, как бы удивлённо говорили «Уррр?». Их лица были озадачены только одним вопросом: «Что происходит?». Я засмеялся. Команда не стала поддерживать меня и достала оружие. Вопрошающе-удивлённые зомби полегли недалеко от нас. А я всё ещё продолжал смеяться. Я давно уже не делал этого так искренне! — Где есть чуть-чуть мертвецов, рядом и весь город соберётся, — сказал один из парней. — Алан, закрой рот! Нас услышат! — Поздно, уже услышали, — буркнул другой, кивая в сторону пустующей парковки. Оттуда уже неслась целая армия мертвецов из нескольких десятков. Рэй обеспокоенно попятился. Тут я вспомнил, что являюсь командиром: — Так, парни! — начал я строгим голосом. — Берите доктора и ведите его обходными путями в президентский парк. Отвечаете за мужика головой. Мы задержим их. Сэм с Юрой одновременно заныли — они рассчитывали, что героически бежать мы будем вместе со всеми. Толпа приближалась. Всё-таки я понял, как сглупил. Такую орду мы точно не сдержим. Я задумался. Умирать совсем не хочется. Сэмми приготовился бежать. И сейчас я был с ним согласен. — Видите домик? — я указал на стоящую рядом двухэтажку с балконами. — Забирайтесь по машинам на крышу. Там задержим их, а потом смоемся по другим домам и доберёмся до земель вольных людей и встретимся с нашим и другими отрядами. — Зачем? — не понял Дамиан, а мертвецы всё приближались. Они спотыкались о мусор, падали. Другие спотыкались об их тела, это задерживало их на некоторое время. — Ты хочешь остаться вместе с этими милыми ребятами? — Я весело кивнул в сторону бегущей толпы. — Там хотя бы живые люди, а не мёртвые. С ними хоть как-то можно договориться, а с этими красавцами — нет. Но ты можешь остаться и побеседовать с ними… Дан отмахнулся и первым полез на машину. Оттолкнувшись, он схватился за витиеватые перила балкона на втором этаже, подтянулся и вскарабкался наверх. Ещё мгновение, и Дан залез на крышу, случайно скользнув ногой по гладкой металлической черепице. Юра бросился следом, резво подтянувшись вслед за папашкой. Сэм уже стоял на машине. Он сомневался. Сумка с роликами тянула его вниз. Непонятно, зачем мальчишке сдались его игрушки тут, но я не стал отбирать сумку, когда мы собирались. Вздохнув, я забрал ролики у Сэма, и тот тоже оказался на крыше. Вдруг чья-то холодная рука схватила меня за ногу и утянула за собой с машины. Я вскрикнул и рухнул вниз, ударившись лбом о капот. Оказалось, столь любезно помогла мне спуститься очаровательная дамочка-зомби в нежно-голубом костюме. Должно быть, когда-то он был симпатичным, но сейчас — с разводами и дырками. — Вот дура! — ругнулся я, поднимаясь. — Я же вроде как ваш! Подступившая толпа действительно меня не тронула. Она даже не смотрела на меня. И от этого стало жутко. Было ощущение, что я заразился и вот-вот стану таким же, как они. Мертвецы запрыгивали на машину, но не догадывались подпрыгнуть до балкона. Холодея от ужаса, я аккуратно растолкал их с машины, отчего мертвецы попадали, и резво запрыгнул к друзьям. Оцепенение с них спало, и они наперебой стали комментировать случившееся. Я же пытался отдышаться, глядя на бурчащую толпу внизу. И мне было так мерзко и ужасно, что слов не подобрать! Перед нами открылась сверкающая под холодным весенним солнцем гладь крыш. Потом начинается небольшая речушка — точнее, уже пересохший сток с каменными стенками, а за ним — территория вольных людей. Раньше там был дорогой район с коттеджами. Мы беспрепятственно добрались до них. Вокруг поселения ни души, только высокий забор с приоткрытыми воротами. Мы прошли внутрь. Всё также подозрительно пусто. Раньше тут точно были люди: кругом грядки с кукурузой и картошкой, бельевые верёвки с одеждой и следы. Только где они теперь, эти люди? — Тебе не кажется странным это место? — Юра поднял к небу, такому же мрачному и серому, как и его глаза, встревоженный взор. — Понимаю, когда что-то кажется, надо доставать дробовик, но это действительно странно. — Да! — весело поддакнул Дамиан, сунув своё оружие в руки моего братца. Расстегнув ремень, он направился к углу дома. — Мы идём по территории вольных и до сих пор живы. Мы остановились в ожидании Дамиана. Он метил угол дома. Вдруг он что-то крякнул, не окончив своего занятия. Я вздрогнул. Всё дело в том, что из окна рядом с помеченным углом высунулся человек с пистолетом. Выглядел он очень даже хорошо — чистый, в более-менее симпатичной одежде. Вольный. Дан ретировался к нам, застёгивая ремень. Сэм же расплылся в улыбке, думая, что все люди добрые, как он, и помогают друг другу. Наивный мальчик. Он просто никогда не оборонялся от толпы испуганных людей. Он не знает, что это, когда ты не хочешь убивать их, ведь они люди, а не тупые куски мяса. Они понимают и чувствуют. Они обижены на власть за то, что те не помогли им пять лет назад. — Мы просто проходили мимо… — дружелюбно начал я. — …и решили помочиться на мой дом? — буркнул мужик, прищурившись. — Знаю я, кто вы. Валите! Мы поторопились скрыться с глаз этого человека. По асфальтовой дорожке, петляющей вдоль деревянных домиков, бегали дети. Они с интересом и страхом разглядывали нас, как индейцы когда-то колонистов. Население вылезло из своих нор. Мы двинулись дальше. Народ расступался, глядя на нас не так уж и агрессивно, как я ожидал. Домики расползлись по сторонам. Дорога закончилась. Остались только тропинки, бывшие садики и гаражи. Жителей тут и вовсе не было, все столпились в центральной части посёлка. Вдруг на одном из гаражей что-то шевельнулось. Оказалось, пухлый тёмный парень студенческого возраста. Он сидел на облупившейся крыше гаража (теперь склада с продуктами) и болтал свешенной ногой. Он улыбнулся, махнув нам вместо приветствия. Мальчишки нахмурились, настороженно поглядывая в сторону вольного. — Не знаю, что вы тут забыли, ребята, но вам тут не рады. Косматый молодой человек махнул нам ещё раз, привлекая внимание. Такой ленивый, с брюшком, неуклюжий. — Я — командир отряда гражданской оборонительной армии, — бодро начал я, сокращая расстояние между нами. Парень свесил ногу с крыши и улыбнулся. Безобидный, — непонятно, как такое существо смогло выжить в нашем жестоком мире. — Мы не трогаем вольных. Без приказа. — Вольным тоже не до вас, — парень съехал с крыши. Юра невольно шагнул вперёд, испугавшись за существо. Но оно ловко спрыгнуло на ноги, потянулось и направилось к нам. — У нас процветающий город. К чему нам проблемы? Только вы вряд ли тут разберётесь. У нас тут сюрпризы со всех сторон. Могу помочь… Я хотел отказаться, но Дамиан предложил посоветоваться. Молодая часть нашего звена надулась. Юра ныл, что я заведу нас куда-нибудь в дебри, а братец ныл, что я не верю людям. Дамиан ничего толкового сказать не смог. Он, как старый волк, не верил вольным людям. Мы не раз сталкивались с ними. Однажды нас, бойцов, перевозили на бронированных военных машинах, чем-то напоминающих чёрные автобусы. Ничего не предвещало беды. Как вдруг огромная масса живых людей набросились на колонну. Люди колотили железом и палками по корпусу, пытались перевернуть машины. Молоденькие бойцы перепугались. Более опытные уже взялись за оружие, чтобы припугнуть вольных, но командир остановил нас жестом руки. «Приказа стрелять не было!» — гаркнул он, встав. Из автобуса можно попасть на крышу по лесенке, а там пулемёт. — «Сказано сидеть — сидите. Дисциплина приводит мозги в порядок. Нарушите, станете как они». Бойцы притихли. Стало жутко. Машина загудела — её уже расшатали, а ехать по людям страшно. В нас тоже сохранились человеческие чувства. Командир ухмыльнулся, когда мы потупились, и полез наверх. Мгновение, и слышна череда выстрелов. Они превратились в сплошную пальбу. Долгую, страшную. Крики вдруг слились в единый вопль ужаса. Люди бежали, но пули достигали всех. Прошла минута. Выстрелы стихли, но ужас в наших сердцах остался. За всё время никто из бойцов не проронил ни звука. Командир вернулся на своё место. Спокойный и умиротворённый. «С вами случится тоже самое, если нарушите приказ. Алан, — вдруг обратился он ко мне. Я тогда ещё не был командиром, но начальство уже бросало в мою сторону одобрительные взгляды. — Ты далеко пойдёшь и поведёшь армию за собой. Но не забывай о дисциплине». Машины тронулись с места. Человечьи кости захрустели под колёсами. А я задумался о том, как можно пропагандировать свободу, если дышишь и существуешь дисциплиной. Я думаю об этом до сих пор. Даже сейчас, когда я уже командир, дисциплина не поддалась моему обаянию, и я её практически не признаю. Меня легко уболтать на авантюру или что-то, чего не было в приказе. И мне кажется, что, узнай начальство об этом, моему командирскому званию придёт конец. — Ладно, — вздохнул я. — Что ты хочешь за услугу? — Пистолет, — существо сложило два пальца в виде пистолета и «выстрелило» в Юру. Тот фыркнул, ведь пистолет — единственное его оружие помимо снайперской винтовки. Пока достанешь такую — тебя растерзают. Дамиан шепнул что-то вроде оптимистичного «у нас нет выбора». Он прав. Как правило, защищённые поселения вольных окружают моря из мертвецов. Выйдем не туда — не отобьёмся. — Я же не прицельную попросил, а всего лишь пистолет. Вам жалко, что ли? — Получишь его, когда выведешь нас к парку, — сказал я. Существо нагло посмотрело мне в глаза. Подумав, он кивнул и не спеша побрёл куда-то. Юра нахмурился, лучше пристёгивая пистолет. Перспектива расставания с игрушкой, пускай и не такой любимой, как винтовка, ему не нравилась. Дамиан притянул мальчишку к себе и пошутил, что мы убьём существо в конце. Или не пошутил? Я поравнялся с сопровождающим. Тот, совсем заскучав, сразу же принялся за экскурсию. Когда случился апокалипсис, этот город узнал о новости по телевизору. Жители слажено и спокойно запасли продукты и переехали в коттеджи. Когда мертвецы пришли через несколько недель, жители уже возвели стены и оборонялись из-за неё. Кое-кого, конечно, растерзали, но тут возник собственный мирок — один из самых знаменитых среди вольных. Отряды чистильщиков обошли его стороной, даже не заглянув в ближайшие к нему районы. А те мертвецы, которых мы видели, — вымирающий вид. Но что творится за пределами города — другая история. Ни один свободный человек не верит армии спасения: ни Альфа, ни Омега (эти ребята обороняют города, а потом уже приходят к нам). Просто вольным не успели помочь. Людей было слишком много. Я помню, ведь меня вывозили вместе с братом и другой молодёжью. Все боялись, девочки плакали. Всех здоровых записали в армию, не глядя на пол. Каждый обязан был научиться выживать. Потом я пошёл на государственную службу, а брата сплавил в город. Спустя пару лет мне сообщили, что родители мертвы. Мама скончалась от какой-то болезни, а отца задавила толпа во время паники. Сэм никогда не говорил со мной об этом, хотя я всегда был готов к такому разговору. Юра совсем приуныл. У него бывает. В такие моменты набегают командиры и уводят мальчишку с собой — кормить вкусностями и поить чаем. Избалованный, но всеми любимый ребёнок. Дамиан на правах мастера не любит, когда тот грустит — Странный у вас отряд, — заметило существо. — Я думал, к вам берут только таких кабанов, как вы с ним, — он указал на Дамиана. — Дело не в силе. Юра, например, отличный снайпер и друг. Ему лишь бы повыше взобраться, и твой тыл прикрыт. Мы беседовали о всяких мелочах весь недолгий путь. Вот мы очутились у металлической двери, ведущей в мир. Существо улыбнулось и предупредило нас, чтобы мы не орали. Он толкнул дверь. Перед нами открылась чудовищная, но всё же потрясающая картина: два десятка мертвецов просто стояли и глядели в одну точку. Ругнувшись, Дамиан вскинул оружие, собираясь расстрелять всё то, что когда-то сдохло не до конца. Но спутник остановил его. Как бы это и не было странно, но мертвецы не тронулись с места, они даже не посмотрели на нас. — Мы называем их спящими, — весело начал парень, смело шагнув вперёд. — Поначалу было страшно, когда мы только-только наткнулись на этот феномен. Просто этих малышей никто не беспокоил долгое время, вот они и уснули. Можно ходить рядом, тихо говорить, и они не проснутся. Это очень странно и пугающе. Оборачиваешься, смотришь в эти глаза, ждёшь. Ждёшь, что набросятся со спины. Но они просто стоят, как будто увидели что-то интересное. Сэмми протянул руку к одному из зомби, но я остановил его назидательным подзатыльником. Мы прошли опасную зону без приключений. Настало время прощания со спутником. Юра неохотно отдал свой пистолет и обиделся на весь мир. Махнув нам, парень вновь направился к спящим. А он бесстрашный для своего неуклюжего тела. Город вольных остался позади. Солнце уже клонилось к закату. Неожиданно позвонил Ник. Он спросил, можем ли мы остаться на ночь где-нибудь. Впереди виднелась заправка. Поэтому я ответил удовлетворительно. Ник рассказал, что в каком-то из островов прорвало ворота. Проводились укрепительные работы, но это было слишком шумно, и все окрестные мертвецы собрались там и прорвали ворота. Почти никто не пострадал, люди быстро убежали в другие отсеки острова, отделённые заборами. Все вертолёты заняты — доставляют материалы и бойцов для зачистки. Два других отряда, включая профессора, уже встретились и расположились в многоэтажке в спальном районе. Завтра рано утром нам надо встретиться в парке. Перспектива ночевать на заправке в плохо зачищенном городе не радовала, но выбора не было. Идти ночью в атаку — верная смерть. Сэмми надел яркие голубые ролики, которые зачем-то взял с собой и спрятал в рюкзаке, и поехал по пустой дороге вперёд. Мы двинулись за ним, любуясь алым закатом. Когда всё так спокойно на несколько мгновений забываешь об ужасе, о чудовищах и о смерти. В траве стрекочут сверчки, шуршат какие-то звери. Как же было здорово раньше, только люди не ценили эти чудные вечера. Через минут пятнадцать Сэм вернулся к нам с хорошей новостью — заправка пустая и с надёжной дверью. Может, там остались шоколадки, незамеченные вольными. Просроченные пятилетние шоколадки. Звучит вкусно. Но припасов не оказалось. Внутри магазина на той же заправке тоже было пусто, даже витрин не осталось. Пришлось улечься на полу. Сэмми попросился отлить и пропал минут на десять. Я стал волноваться. Схватив оружие, мы всей толпой пошли к двери, как вдруг она распахнулась. На пороге был счастливый братишка. — Я нашёл кое-что… — начал было Сэм, но Юра вскрикнул. Просто за спиной брата вдруг очутился мертвец. Дамиан вскинул винтовку, целясь то ли в Сэма, то ли в чудище. Но Сэмми испуганно вскинул руки, остановив нас. — Тише, ребят! Всё нормально! Можно оставить его себе?