На вырост

Мы решили: дорога каждая минута. Мы валяем дурака, и пока впечатления — наша валюта. Дайте танк (!) — Мы

Они вспомнили привычку шататься по заброшкам, когда в город пришло настоящее тепло. Леви сдал все зачеты и был допущен к сессии. Ещё месяц — и он станет настоящим экономистом, с реальным и осязаемым дипломом в руках. Эрвин же готовился к экзаменам на четвертом курсе медицинского, но не мог оставить без внимания очередной шаг своего друга к успеху. Когда он появился на пустующем недостроенном паркинге, который в выходные занимали роуп-джамперы, то увидел припаркованной в кустах красную Яву — Леви уже ждал его в назначенном месте. С крыши паркинга, на которую вела ржавая пожарная лестница, открывался захватывающий вид на городские окраины: заброшенную железную дорогу, частные кварталы, транспортные развязки улиц. Эрвин поднялся наверх, и сердце его замерло, когда на краю он увидел хрупкую одинокую фигуру. Порыв свежего ветра ударил в лицо, приводя в чувства, стирая дурацкую улыбку с губ. Черная кожаная куртка, узкие джинсы и подбритый затылок: Леви обернулся на скрип железа, и Эрвин приблизился к нему, чтобы сжать в медвежьих объятьях и по-братски похлопать по спине.  — Поздравляю. Осталось совсем немного, не подведи меня.  — Говоришь, будто ты мой препод, Эрвин… — мрачно уведомил его Леви и отстранился. Взгляд его глаз, подведенных черным, был цепким, почти хищным, в мимолетной улыбке блеснули клыки. — Я просто представляю лицо Кенни, когда он увидит этот проклятый кусок картона. В нашей семье никто и никогда не получал образование. Даже не знаю, какой будет его реакция.  — Думаю, он будет за тебя рад, — честно ответил Эрвин, устраиваясь на пыльной плите здания. Леви фыркнул.  — Точно нет. Но мы выпьем за то, чтобы он не придушил меня в порыве этой, как ты считаешь, необузданной радости. И, предугадывая вопрос Эрвина, добавил.  — Я взял вино.  — Предусмотрительно, — тот улыбнулся и кивнул, в предвкушении потер руки, когда увидел бутылку. — Есть чем открыть?  — Блять, — Леви закатил глаза и полез за пояс. В лучах закатного солнца блеснуло лезвие ножа — Эрвин узнал складную бабочку, которую сам подарил ему на день рождения. Значит, все было не совсем потеряно. Вино с привкусом раскуроченной пробки, плавающей внутри, заходило на ура. Они передавали бутылку из рук в руки и пили: Леви — жадно, урывками, его кадык дергался под тонкой кожей, а Эрвин это наблюдал, смаковал каждый глоток сладкого красного пойла и смотрел на сидящего рядом человека иначе, взглядом, подернутым легкой дымкой опьянения. Они лениво перекидывались новостями, могли бы обсудить это дома: после того, как Леви съехал от дяди, Эрвин часто тусовался на его съемной квартире. Да что уж, проводил там почти все свое свободное время — за подработками на скорой его катастрофически не хватало. То была однушка на окраине, пропитанная сигаретным дымом и духом тяжелой музыки. Эрвин ночевал у Леви и часто ехал в университет от него, пропахший этим запахом насквозь, с явным засосом на шее, которому каждый раз нужно было находить медицинское оправдание, поспавший час или два за ночь и счастливый, безмерно счастливый. Как и сейчас. В ход пошла вторая бутылка, чтобы почувствовать себя более раскованным, сгрести Леви в охапку и ошалело целовать бордовые от вина губы, оглаживать костлявые бока под курткой и прижимать к себе. Они были будто одни на километры вокруг — молодые и счастливые, опьяненные вином и друг другом. И только когда откинулись спинами на нагретые солнцем плиты, приметили немого свидетеля — однобокую луну, бесстыдно светящую сверху.  — Что планируешь на лето? — хрипло спросил Леви, затягиваясь сигаретой.  — Да ничего, буду работать.  — Переезжай ко мне. Эрвин вздрогнул и резко сел.  — Что? — Леви приподнял бровь, закинул свободную руку за голову, выдохнул густым дымом и придал голосу невозмутимый тон. — Ты и так почти живешь у меня. Летом учеба отвалится, я выйду на нормальную работу — заживем. К тому же я знаю тебя достаточно давно, чтобы быть уверенным в том, что ты не засрешь мою хату, как свинья.  — Тут ты прав, — Эрвин усмехнулся и пропустил пальцы через волосы. — Уверен? Это ведь серьезное решение.  — Да. Нормальное решение — давно пора.  — Хорошо. Леви подхватился и встал, протянул руку, а Эрвин улыбался, как дурак, и не сразу разгадал жест.  — Не растекайся сильно, домой поехали. На дорогах было пусто, но Леви не спешил. Он почти не пьянел от вина, вел мотоцикл уверенно, чувствуя крепкие объятья и тепло за спиной. Чувствуя ответственность и всепоглощающую силу двигаться дальше. Потому что за ним сидел Эрвин, а впереди у них была целая жизнь.