Трудный ребёнок

- Сириус, мы с Нимфадорой идём на дискотеку, ты пойдёшь с нами? - Нет , Флёр.,- мужчина отрицательно помотал головой и слегка улыбнулся.,- Идите без меня. Я может попозже присоединюсь. - Ладно. Ну же , Нимфадора , побежали скорее! А то всех парней разберут!,- девушка засмеялась и потащила подружку на танцпол... - Йииииииха!,- Гарри с громким криком вынырнул из облака и устремился к земле. В крыльях свистел ветер , в нос бил вечерний прохладный воздух, в общем, лучшего полёта мальчик и представить себе не мог. - А он что тут делает?!,- Гарри вдруг остановился и посмотрел на пляж , где сейчас у самой воды одиноко сидел его крёстный. Синие глаза смотрели на тёмную морскую гладь , в длинных , чёрных , вьющихся волосах еле заметно играл лунный свет. Мальчик тихонько приземлился на песок. Сириус дёрнулся , не поворачивая головы. Маленький анимаг присел с ним рядом и в пол голоса поинтересовался: - Почему ты сидишь здесь один? Почему не идёшь к девочкам? - Не знаю.,- крёстный вздохнул.,- Как - то сегодня не хочется. - Не хочется быть с ними? - Не хочется веселиться. Гарри с непониманием на него посмотрел , по телу пробежал неприятный холодок. - Но…почему? - Почему?,- тупо переспросил Сириус.,- Может потому , что они всё таки девчонки и веселятся немного по - другому, чем веселились бы например я и мои друзья. Они вон видишь пошли на танцы, а я куда? Не буду ж я там вместе с ними парней клеить . - А ты клей девушек! Крёстный засмеялся: - Брось , Гарри, мне тридцать пять лет!… - Ну так ты ещё молодой! - Нет , дело не в этом. Просто понимаешь мне это уже не интересно. Я из этого вырос. Нимфадора и Флёр молодые , у них ещё вся жизнь впереди, а мне уже поздновато крутить курортные романы. И получается когда они вечером уходят куда-то развлекаться, я остаюсь один... - Я не знал.,- Гарри вдруг почувствовал себя виноватым.,- Я думал ты веселишься и… - Нет. Я ни в коем случае не виню в этом тебя , Гарри!,- поспешил оправдаться Сириус .,- Ты ещё маленький и тебе наверняка было бы скучно постоянно сидеть возле меня. Тебе нужны игры и приключения, да и к тому же я знаю, что ты прекрасно умеешь развлекать себя сам и тебе не нужны для этого друзья, я ведь прав? - Ну прав ,- проговорил мальчик , ковыряя пальцем песок.,- Но ты ни разу не говорил мне, что тебе одиноко... - Это не важно.,- перебил его крёстный.,- Просто забудь , не думай об этом. Это не то , в чём тебе стоит копаться. Отдыхай и веселись , нечего замарачиваться из-за всякой ерунды.,- он сказал это просто и добродушно, но Гарри было не обмануть , он слишком хорошо умел разбираться в людях и поэтому уловил в его словах и поймал в его взгляде еле заметную иронию и грусть , какую - то непонятную смесь меланхолии и печали , и это слегка его подрасстроило. - Чего ты сидишь?,- Сириус вывел крестника из ступора.,- Иди летай или что ты там делал . А пойду посмотрю, не слишком ли увлеклись спиртными напитками наши подружки. Гарри встал и задумчиво посмотрел на море . В нём вдруг снова начало пробуждаться то чувство жалости, которое периодически возникало у него в моменты , когда крёстный был чересчур уж разбитый. Но мальчик не говорил. Никому и никогда. Жалеть про себя он мог сколько и кого угодно, но признаться в этом у него никогда не хватало смелости. Чувство собственного достоинства всегда брало над ним верх и заставляло его быть скрытным и холодным , не допуская унижения или проявления чрезмерной любви или привязанности. " Грубый , злой , избалованный ребёнок ! В нём нет ни капли доброты или уважения!",- Гарри очень часто слышал эти слова буквально от всех взрослых, с кем он был знаком. Так говорил Люпин, Снейп, МакГонаголл, даже иногда профессор Флитвик… Но так никогда не говорил Сириус. Потому, что он так не считал, не понимал , не верил. "Он не такой, я знаю его лучше вашего!",- пустые слова бесполезного спора , всегда заканчивающегося только лишь вздохами и стонами МакГонаголл и грустным взглядом Дамблдора, сопровождающимся усталым : " Мне очень жаль, Сириус." Гарри стоял под кабинетом и слушал , мысленно соглашаясь с тем , что он наверное и вправду грубый и избалованный. Но с чем он никак не мог согласиться , так это с тем , что он злой и в нём нет ни капли доброты. " Я не злой. ",- повторял про себя мальчик.,- " Вредный , противный , но не злой. " В том , что Гарри так себя ведёт все всегда обвиняли только Сириуса и никого больше. " Ты его избаловал просто вкрай , Сириус!",- визжала МакГонаголл, в очередной раз вызывая горе опекуна к себе в кабинет. " Общением ты никак его не исправишь!",- утверждал Люпин.,- " Здесь поможет только ремень!" Но Сириус не слушал , не желая внимать разумным советам учителей и друзей. Нет , он не был упёртым, не был безразличным. Он просто был слишком добрым. Слишком добрым для того , чтобы бить или наказывать своего единственного ребёнка, на чью долю и так с детства выпало не мало испытаний и трудностей. Сириус прекрасно понимал , что он его портит , как прекрасно понимал и то , что Гарри полностью сел ему на шею и теперь при каждом удобном случае поливает его грязью с ног до головы. Он понимал , но с этим ничего поделать не мог , а точнее не хотел, в надежде на то , что его крестник когда нибудь сам поймёт, что ведёт себя неправильно. Стараясь поддерживать с мальчиком чисто дружеское общение, Сириус надеялся на то , что у них наладятся отношения и надежды эти , как ему казалось , были не напрасными, но показать это могло только лишь время. Крёстный всегда видел в Гарри совершенно не то , что видели другие. Он видел в нём доброту и любовь , искренний смех и счастье, скрытое где-то глубоко в его сердце. Он верил в то , что цветок однажды раскроется, только для этого нужно тепло и солнечный свет. И каждый раз после очередной Гарриной выходки Сириус вздыхал и с уверенностью повторял одни и те же слова. ,- " Плохих детей не бывает. Есть только те , кому просто долгое время не доставало любви. "…