Цепи

Первое, что увидела Маринетт, спустившись вниз — толпу подростков, собравшихся вокруг над чем-то, явно лежащим на полу. Они вели обсуждение напуганным шёпотом, хватая друг друга за плечи и вскидывая ладони к лицу. — Как думаете, он мертв? — спросил деловито юноша с тёмными волнистыми волосами. — Не знаю, чел, не знаю. — пробормотал стоящий рядом с ним парень с зеленым ирокезом на голове. — Ну так посмотри! — прошипел первый, легко толкая друга в спину. — А чего сразу я? — с опаской зеленоволосый приблизился к центру образованного круга. Несколько мгновений тишина не прерывалась ничем. — Твою мать, — разнёсся тихий голос парня, мигом отринувшего от тела. — П-пульса нет, чел! — Дерьмо, — выплюнул брюнет, отходя в сторону и воровато оглядываясь. Все остальные заохали громче прежнего, не скрывая ужаса, отчётливо проступившего на лицах. И подобно выстрелу раздался напряжённый голос, принадлежавший Сезер: — Что произошло? Она не смела подойти ближе, между её пальцев были зажаты две сигареты — по всей видимости, она собиралась пойти с Нино на улицу. Разом все обернулись, и в глазах каждого застыло одинаковое выражение сочувствующего ужаса. — Отойдите в сторону, — неожиданно проговорил Куффен, выступая вперёд. — Ну, чего вы все встали!.. Мари, ты в состоянии вызвать неотложку? Толпа разошлась, с испугом и интересом наблюдая за Лукой, опустившимся рядом с лежащим на полу. — Нино?! — Аля пыталась привести своего кавалера в чувства, и Маринетт застыла, как вкопанная, глядя на это, пока не ощутила на себе испытующий взгляд Луки. Словно по волшебству (какая ирония!) все собравшиеся улизнули прочь, только высокая, длинноволосая девушка скромно осталась в углу, сжимая в руках жестяную банку с пивом, да Адриан делал попытки оттащить Сезер от неподвижного Нино. — Лука, выведи Алью и всех остальных, — не своим голосом приказала Маринетт. — Что ты собираешься делать? — подозрительно прищурился Куффен, но всё же обернулся ко всем остальным и попросил их пройти в другую комнату. — Я проходила курсы по оказанию первой помощи, — ответила Маринетт и очутилась на полу рядом с бессознательным Нино и нащупала дрожащими пальцами пульс. Которого действительно не было. По её спине прошла предательская дрожь, но экстремальная ситуация помогала не чувствовать недомогания, хотя слабость никуда не отступила. Магия неохотно откликнулась на зов своей хозяйки, с трудом добралась до пальцев, медленно и неспокойно разгораясь в солнечном сплетении. Грань была черна, наполнена болью, страхом и удивлением. Маринетт скользила по липкому пространству, ей отовсюду чудился запах дыма, а лица умерших проявлялись расплывшимися, нечёткими пятнами, словно отражения на поверхности воды, искажённые рябью. Она бросила взгляд назад, на окно, сотканное из воздуха, в котором золотистыми нитями струился свет, и можно было различить размытый образ собственной гостиной. Маринетт со вздохом отворачивается, продолжая поиски. Они заводят её достаточно далеко, туда, где голоса мертвых разрезают воздух звоном разбитого стекла, где горят синим пламенем костры, и их острые языки дотягиваются до серого навеса неба. В неясном, печальном шипении слух Дюпен-Чен то и дело ловит протяжное и тоскливое Маринетт, и это пробирает её до самых костей. Мёртвые, тенями, подсвеченными светом пламени, водят хороводы вокруг костров, и то, что Маринетт до недавнего времени считала неопределёнными звуками медленно преображается в стройное и чистое звучание арфы. Маринетт озирается по сторонам, пытаясь понять, откуда именно льётся музыка, но натыкается в конце концов на длинную фигуру в старомодном плаще. Незнакомец не напоминал мёртвого, но и едва ли Дюпен-Чен могла бы назвать его живым. Она пыталась различить лицо в тени низко надвинутого капюшона, но наткнулась только на колючий, нечеловеческий взгляд. — Чудесная музыка, не так ли? — Маринетт не ожидала услышать обыкновенный человеческий голос, пусть и немного надменный. — Да, — неуверенно ответила она. — Звучит восхитительно. Жаль, что не видно исполнителя. Незнакомец сделал уверенный шаг вперед. — Я мог бы вас представить… Маринетт уже не замечала надменности в спокойном голосе, ей начало казаться, что узнать невидимого музыканта крайне важно. «Но не могу же я согласиться? — запротестовал робкий голос внутри. — мне ещё нужно… Нужно… Нужно что? — Идёмте, — незнакомец уже протягивал длинные, белые пальцы, и Маринетт решила, что ничего дурного в этом нет… — Что произошло? — знакомый голос холодным эхом привлёк внимание Маринетт. Она резко обернулась, встречая растерянный взгляд Нино, неожиданно совсем не похожего на бесплотные тени остальных мёртвых. Это словно разбудило её, она попыталась было вспомнить, что с нею происходило до этого, но не смогла. Маринетт молча ухватила Нино за ледяную руку и потянула за собой, туда, где жёлтые пятна света оставались незамеченными для мёртвых, блуждающих в темноте по кругу. Звуки арфы смолкли, но Дюпен-Чен не могла осознать этого. * Нино закашлялся, резко дёрнулся, будто его кто-то облил холодной водой, а потом его вырвало прямо на пол. Перед глазами Дюпен-Чен всё ещё стояли мёртвые, тенями скользящие в медленном, бессмысленном хороводе, и неприятный, кислый запах чужой рвоты возвратил её в реальность. — Извини, — промямлил Нино, поправляя съехавшие на бок очки. Он прочистил горло и уставился на Маринетт затуманенным взором. — Можешь сказать, что случилось? — она с трудом поднялась на ноги и подала руку Ляифу. — Я пил то же самое, что пила ты, Адриан и Аля. — А то, что принесли с собой те прибывшие, не пробовал? — настороженно поинтересовалась Маринетт, приводя Нино на кухню, где до сих пор находились Алья, незнакомая девушка и Лука с Адрианом. Нино на последний вопрос ответил твёрдым «Нет» и тут же оказался в руках Сезер, запричитавшей о том, что успела испугаться до поседения. Маринетт рухнула на первый попавшийся стул, её руки мелко дрожали, и она спрятала их между колен. Взгляд Куффена она могла почувствовать на себе, кажется, и в многотысячной толпе — внимательный, пристальный до неприличия. — Да-а, — протянул оказавшийся рядом Адриан. — Ну и вечер выдался. — Уже ночь, — напомнила молчавшая до этого девушка. Одетая во всё чёрное, тощая, она напомнила Маринетт модель с обложки неформального журнала. Она непрестанно поправляла длинную чёлку, чтобы та непременно прикрывала половину её лица, гипнотизировала хмурым взглядом дверной проём и изредка вздыхала. Девушка держалась рядом с Лукой, и Маринетт невольно вспомнила, как он упомянул свою сестру. «Наверное, это она и есть», — мелькнула в её голове мысль. Неловкое молчание вновь прервал Агрест. — Маринетт, ты как? На тебе лица нет… Но она лишь покачала головой. — Не всякий день, наверное, в доме нашей драгоценной старосты происходит убийство, — изрёк Куффен, чем вызвал ропот голосов. — Убийство? — слабо пробормотал Нино. — Gosh! Что ты такое несёшь? — Сезер крепче вцепилась в плечо Ляифа. — Хочешь сказать, что кто-то пытался убить Нино? — и без того большие глаза Адриана округлились. Маринетт и Лука обменялись тяжёлыми взглядами. «Не говори ничего, просто промолчи, чёрт тебя побери», — взмолилась Маринетт, не стушевываясь под прицелом глаз цвета морской волны. — Он был мёртв, причём не меньше минуты, — вопреки её надеждам сказал Куффен. — Просто потрясающее везение, Маринетт. — Непрямой массаж сердца, — чувствуя на себе множество шокированных взглядов, пробормотала Дюпен-Чен. Она устала. Всё, чего ей хотелось на данный момент — это завалиться в постель и забыть об этом кошмарном, нескончаемом дне. Но время продолжало тянуться, как карамель, которую варили родители для своей пекарни. «Наверняка они в курсе того, что Джина уехала, но точно не знают, что она пропала», — вяло подумала Маринетт. — Вау, я был убитым, — со значением произнёс Нино, расплываясь в нелепо радостной улыбке. — Дурак! — Аля насупилась и потянула его за собой, на ходу обращаясь к Маринетт и Адриану, игнорируя странную парочку. — Мы уходим, пока ещё метро работает, you know, да и думаю Нино стоит завтра сходить к доктору. — Я здоров! — заверил всех Ляиф и чуть было не задел головой дверной косяк, после чего Алья смерила его взглядом человека, получившего доказательство своей правоты. Маринетт кисло улыбнулась и помахала рукой на прощание. «А ведь всё начало происходить, стоило лишь Луке здесь появиться», — подумала она, кидая быстрый взгляд в его сторону. Несмотря на тяжеленное утомление, придавившее плечи, Маринетт поднялась на ноги и принялась за уборку, не обращая ни на кого внимания. Однако вскоре к ней присоединился Агрест, по всей видимости, съедаемый чувством вины из-за того, что так ни с чем и не помог до этого. Маринетт улыбнулась, когда они столкнулись, подметая мусор с пола. — Спасибо, — вырвалось у неё. — Всегда пожалуйста, — скромно отозвался Адриан. А после даже взялся героически убрать в гостиной то, что исторг желудок Нино, и даже не поморщился. Работа проходила в молчании, однако в нём не было неловкости. И так, занятые благим делом, никто не заметил, куда и когда подевались Куффены. Маринетт была рада подобному обстоятельству, и всё же лёгкое уязвление коснулось её души. «Мог бы и попрощаться, — она тут же нахмурилась собственным мыслям, отправляя мусорный мешок на крыльцо. — да какое мне до него дело?» Когда с уборкой было окончено, Дюпен-Чен заварила две чашки чая и молча всунула одну Адриану. — Тебе не кажется, что… Лука? Так ведь его зовут? Тебе не кажется, что он подозрительный? — поинтересовался Адриан, блуждая взглядом по усталому лицу Маринетт. — Что ты имеешь ввиду? — уточнила она, наматывая ниточку чайного пакетика на палец. Агрест взъерошил волосы и нахмурился, подбирая в уме слова. — Он просто… Очень странный, — выпалил он. — Лука ведь тоже вроде старосты, да? Я вообще не понимаю, как он очутился там. Маринетт ощутила привкус обиды. Но решила воздержаться от излишне неоднозначных высказываний, в защиту своего заместителя. — Ты его плохо знаешь, — произнесла она избитую фразу и добавила. — Он бывает абсолютно нормальным. Агрест быстро кивнул, но судя по его суженным глазам — мнения он не поменял. — Ладно, я пойду, — он отставил недопитый чай. Маринетт последовала его примеру и проводила до дверей, и глядя, как Адриан надевает куртку, воскликнула: — Как эти штуки так быстро зажили? — она замолчала, поймав непонимающий взгляд зеленых глаз. — Ожоги… У тебя половина руки была в них. — Не понимаю о чём ты, прости… Адриан побледнел и одёрнул рукава, прежде чем повернуть дверную ручку. — Увидимся в универе, Маринетт. — Увидимся, — прошептала она, а потом захлопнула дверь и ощутив благословенное одиночество, побрела к себе в комнату. Её взгляд зацепился за общую фотографию с Джиной. И Маринетт совсем неожиданно расплакалась. Она больше ни в чём не была уверена, а более того — не знала, что делать. * Бабочка прячется под самым горлышком-куполом, и чем больше Маринетт смотрит на нее, тем меньше верит, что это какое-то проявление её бабушки. Маринетт чувствует свою бесполезность: чего она только не делала, чтобы вызволить душу Джины! Кроме того — она потратила на это все выходные. Она меняла руны местами, перепробовала все варианты активирующих слов, и вот уже вся левая рука была покрыта порезами, впрочем, которые Маринетт было всё ещё по силам бесследно излечить. Она с грустной улыбкой вспомнила, как когда только приехала к бабушке, её обожгло заколдованное растение на входе во двор. Следы от ожогов не проходили целый день, но потом пропали сами собой. Маринетт не сдаётся: она вспоминает, что где-то на чердаке до сих пор пылится обветшалое руководство по изготовлению всевозможных зелий. Но это потом. Маринетт поднимает с пола рюкзак, и не желая опоздать на первую пару, поспешно уходит. * Антропологию вела мадам Росси, и она терпеть не могла, когда на её лекции опаздывали. Маринетт пришла раньше на целых десять минут, и с раздражением отметила, что пока бежала до университета, успела где-то заляпать штанины брюк. Она была из тех людей, которым настроение может испортить самая ничтожная мелочь. Поэтому за попытками незаметно очистить одежду, применяя магию, она хмурилась сильнее обычного, и даже не обратила внимания на поздоровавшегося с ней Адриана. Лила Росси вошла в аудиторию, эхо от стука её каблуков отозвалось в сознании Маринетт болезненно, она вынырнула из-под парты, чудом не приложившись о столешницу макушкой. — Как я и обещала, сегодня у нас будет тест по теме «Шельский период»… — сразу заявила Росси. Маринетт сдаёт работу позже всех, чем заслуживает удивлённо-насмешливый взгляд профессора Росси. — Всё ли с вами в порядке, Дюпен-Чен? Маринетт мысленно усмехается: за последние дни она слышит этот вопрос чаще других. — Всё отлично, — машинально отвечает она и поспешно уходит, опасаясь новых вопросов. Прокручивая в голове ответы сданного теста и раскрывая на ходу учебник, Маринетт не сразу заметила, что идет по коридору университета не одна. — Лгунья из тебя отвратная, — голос Луки окончательно разбивает иллюзию ее одиночества. Она нехотя прикрывает учебник, закладывая палец между страниц. — Ты о чём? — нарочито пренебрежительно интересуется она, а у самой желудок сжимается от дурного предчувствия. — Как тебе удалось спасти Нино? — Куффен резко останавливается, на его лице нет ни намёка на прежнюю беспечность. Маринетт тупо смотрит на него, потом медленно приподнимает губы в улыбке. — У тебя проблемы с памятью, Куффен? — она с резким нажимом произносит его фамилию, и так сильно сжимает в руках учебник, что палец, оставленный между страниц начинает болеть. — Не жалуюсь, — сухо отвечает Лука. — Какие именно курсы ты посещала и когда? — В прошлом году «Декарт» проводил курс для нашего универститета, — напомнила Маринетт. — Помню, — мягко согласился Лука. — Вот только я их посещал лично, и тебя среди числа записавшихся не было. Маринетт побледнела, так легко пойманная на лжи, она посетовала, что совсем забыла о том, что лично вносила имя Куффена в список желающих посещать чёртовы курсы. — Ладно, я не посещала их, хорошо, — быстро сказала она и метнула острый взгляд в сторону Луки. — Но это не помешало мне попытаться… — Чушь, — тихо изрёк Лука и поймав её растерянный взгляд, улыбнулся. Дюпен-Чен преодолела растерянность и прерывисто вздохнула. — Да какая тебя разница, в самом деле! Чего ты ко мне пристал? Она неосознанно подошла ближе, буравя лицо Луки озлобленным взглядом, будто пытаясь отыскать прямо на коже объяснение его поведению, затерянное среди родинок. — Хочу узнать, кто ты, Маринетт Дюпен-Чен, — рассудительно ответил тот и смерив старосту долгим, задумчивым взглядом, сделал небольшой шаг назад. — И я уже начинаю догадываться. Маринетт вздрогнула и сдержала себя от порыва запустить в Куффена многострадальный учебник. — Мне нечего скрывать, — прошептала она и быстро развернувшись, почти бегом удалилась прочь, давя в себе гиблое желание обернуться.