Цепи

Бессилие. Маринетт чувствует его также ярко, как пальцы Луки на своём запястье: чуткие, внимательные, как и всегда тёплые. В глазах Али погасли все огоньки, из них на мир глядит голодная тьма и скорая погибель. Нет в её взгляде больше игривости и упрямства, да и сама Алья словно увяла, покрылась трещинами, и того гляди, рассыплется черепками. Резко осунувшаяся, побледневшая, она походила скорее на блеклую тень той девушки, что когда-то (словно бы очень-очень давно) заговорила с Маринетт впервые. — Парни, вы не могли бы оставить нас наедине? — лишь голос остался прежним, бодрым, звучащим, как идеально настроенная гитарная струна. Лука на секунду сжимает руку Маринетт крепче, и шепчет, почти касаясь губами уха: — Будь осторожна с ней. Они обмениваются одинаково напряжёнными взглядами, после чего Лука уходит, уводя встревоженного Нино за собой. В комнате Альи горит розовым ночник, разгоняя вечерний сумрак. Пахнет дешёвым благовонием, которые зажгли словно нарочно, силясь прогнать пропитавший комнату запах безнадёжности и страха. Маринетт гипнотизирует взглядом потёртые временем постеры на стенах, уже не пытаясь отыскать правильных слов. — Ты мне не поможешь, — резко произносит Сезер, от её нарочито радушного тона не остаётся и следа. Она откидывает плед и рваным движением поднимается с кровати, заставляя Дюпен-Чен неосознанно попятиться назад. — Долго вы ломали голову над этой задачкой, а? Сезер опускает палец под ворот рубашки и вытаскивает наружу цепь, на которой болтается очень знакомое кольцо. Маринетт понимает, что пятиться больше некуда, когда упирается бёдрами о край подоконника. В синих глазах растекается неверие, на смену которому быстро приходит разочарование. — Почему? — спрашивает она с горечью в голосе. — Я хотела лишь одного, освобождения, — Сезер тоскливо вглядывается в квадрат окна за спиной Дюпен-Чен, перебирая кольцо между пальцев. — Хотела узнать, каково это, не просыпаться среди ночи от чувства, словно внутри тебя сила, которой никогда не выбраться наружу, мечется внутри тебя, кромсает на куски… Аля замолкает, словно застигнутая врасплох неким воспоминанием, но тут же отгоняет его и устремляет твёрдый взгляд в лицо Маринетт. — Я собиралась уничтожить магию. — Что? — Да, — Сезер медленно растягивает полные губы в улыбке. — Сначала только свою. Но ничего не вышло. И тогда я поняла, что должен быть другой путь. Алья прикрыла глаза и покачнулась. Медленно, словно старуха, она сделала два шага назад и опустилась обратно в разобранную постель. Маринетт заметила, что руки Али дрожат, когда она поправила сползшие очки. — До этого я использовала ведьм, старых, молодых, всех, кого удавалось найти, но они не смогли уничтожить эту силу внутри меня, — продолжила Сезер ослабшим голосом. — Как ты думаешь, смогли бы они пробраться туда, где сокрыта сама суть магии, смогли бы они, не ведая, что творят, стереть её из истории? Маринетт ничего не ответила, и тогда Аля усмехнулась. — Потом я оказалась на показе модельного дома Агреста, факультет выбрал меня, как одну из самых способных студенток, — Алья презрительно скривилась, цепляясь пальцами в ткань пледа. — Адриан вышел на подиум, все захлопали в ладоши, а я увидела, как магия так и струится вокруг него. Я поняла, что этой мой шанс. Маринетт отвернулась, испытывая смешанные эмоции. — У него было совсем немного друзей, и так я нашла Нино, — Сезер вздрогнула и подняла глаза на Дюпен-Чен. — Я и понятия не имела, что действительно влюблюсь в него. — Поэтому чуть не убила его? — резко осведомилась Маринетт. — Oh, dear, — Алья запустила пальцы в волосы. — Нет, конечно, нет… Это была случайность. Яд предназначался только тебе. — Ты хотела проверить, являюсь ли я ведьмой? — Маринетт скрестила руки на груди. — Да, потому что ты скрывала свои силы, ты совсем не такая, как Адриан, — Сезер окинула её задумчивым взглядом. — Или твоя бабушка. Её легко было вычислить. Я видела, как она шепчет что-то своим цветам в саду, и те мгновенно расцветают, даже совсем завядшие. — Я не понимаю, зачем ты пыталась её убить. К чему были эти фокусы с бабочкой, и нападение в школе? — Маринетт нахмурилась, пытливо вглядываясь в Сезер. Аля замялась. — Я начиталась этих книг, где колдуны устраивали охоту на ведьм… — Чтобы получить их силу, — закончила за неё Маринетт, легко кивнув. — И ты решила, что Агрест станет настолько силен, что сможет уничтожить магию? Сезер кивнула, по её лицу было видно, что она давно осознала всю глубину своей ошибки. Маринетт выдохнула и неожиданно подошла к Але, опускаясь на пол. Она взяла её за руки и посмотрела прямо в глаза. — Тебе повезло, что ты так и не убила меня. В глазах Сезер светлым росчерком пронеслось удивление. — Что ты имеешь ввиду? Маринетт хитро улыбнулась. В синих глазах заиграло совсем не присущее им озорство. — Ты не умрешь, Сезер, — самым уверенным тоном сообщила она, отпуская ладони Али. — Просто поверь мне, ладно? Алья ничего не ответила, только закрыла глаза, словно желая оказаться как можно дальше от происходящего. И Маринетт понимала её, как никогда, хорошо понимала. Стоило ей выпрямиться, обдумывая важную мысль в голове, как зеркало на бельевом шкафу лопнуло, и из него, ничуть не смущаясь, вышла Джина Дюпен, а следом за ней Джагед Стоун. — Отойди от неё, Мари, — жёстким тоном приказала Джина. — Что ты собираешься сделать? — Маринетт не послушалась, встав между бабушкой и Альей. — Хочу уберечь тебя, упрямое ты создание, — глаза Джины опасно сверкнули. — Поэтому посторонись, иначе… Стоун закатил глаза, давая всем видом понять, что устал от пустой болтовни, и решительно двинулся в сторону Маринетт. Магия стала совершенно мягкой, словно ручной, но в то же время Маринетт ощущала всю полноту собственной силы. На этот раз она точно знала, что делает. Маринетт не собиралась никого калечить. Только остановить. Она направила на Стоуна указательный палец, и с его кончика вырвалась чёрная стрела, пронзившая грудь музыканту. Он покачнулся, на его лице отпечаталось удивление, которое вскоре полностью стёрлось с его лица. Стоун камнем упал на пол, впав в глубокий и безмятежный сон. Джина ошарашенно попятилась прочь, вскидывая руки в защитном жесте. — Маринетт, — мягко позвала она её, совсем как в детстве. А потом невидимая сила выбросила Джину обратно в чернеющий проём зеркала, и стоило этому произойти, как то стало целым, словно никогда и не было разбито. Тяжело дыша, Маринетт приблизилась к мужчине, и проверив пульс, взглянула на явно испуганную Алью. — Я всё исправлю. Всё станет как прежде. «Стоун очнётся, а бабушка окажется у себя дома как ни в чём не бывало», — успокоила Маринетт уже саму себя. — А что мне делать с этим? — брезгливо скривившись спросила Сезер. Маринетт невинно улыбнулась и пробормотав что-то себе под нос, щёлкнула пальцами, заставив Джаггеда раствориться в воздухе. — Что ты наделала? — вновь забеспокоилась Аля. — Отправила его домой, — цокнув языком, ответила Маринетт и добавила, будто обращаясь уже не совсем к Сезер. — Не о чем беспокоиться. * Ломтик одинокой луны лениво показывался из-под бархата синих туч. Маринетт выглядела подозрительно спокойной. Она была умиротворенней ночного неба, тише весеннего ветра. Сердце Луки сжималось украдкой от дурного предчувствия. Ему отчаянно хотелось схватить Маринетт и убежать прочь или же стать живым щитом против невидимых вражеских стрел. Но Маринетт — ведьма. В её глазах, будто так и сверкающих сапфирами во тьме, читается громкая решительность. Лука не успевает и слова промолвить, как женские губы опаляют его горьким, колдовским поцелуем. Всё в этот миг становится незначительным и обветшалым. Он дал слово, что доверится ей. И не собирался ставить ценность обещания под сомнение. — Просто скажи мне, что ты собираешься сделать? — просит он, бережно очерчивая пальцами контуры девичьего лица, словно стараясь запомнить. «Будто я смогу её забыть, ха!» — Куффен злится на себя за ничтожную сентиментальность. Маринетт отстраняется с лёгким сожалением, вырисовывающимся в изгибе её раскрасневшихся губ. — Не будет больше ни ведьм, ни колдунов, — заявляет она с пугающим спокойствием. — Пришло время для нормального мира. — Как ты это сделаешь? — Лука хмурится. — Я объясню всё позже, — Дюпен-Чен зажигает настольную лампу и берёт с полки изящный флакон. — Не смотри так, это всего лишь снотворное Куффен качает головой, не в силах совладать с ощущением сюрреалистичности происходящего. — Я ведь могу как-то помочь, да? — задаёт он вопрос, наблюдая, как Маринетт выпивает зелье, усаживаясь на кровать. — Просто будь здесь, — отвечает она мягким тоном, доверчиво глядя на Луку. — Если что-то пойдёт не так, я проснусь. И тогда уже будем решать проблему вместе. — Это всё неправильно, — ворчливо произносит Куффен, скрывая за этим тревогу. — Я ведь не могу себе позволить просто… — Ты мне обещал, помнишь? — голос Дюпен-Чен звучит уже сонливо. Она позволяет телу мягко стечь по подушкам. — Тем более, у тебя не менее важная миссия, ты должен проследить за тем, чтобы со мной ничего… не случилось. — Ну конечно, — отвечает Лука и опускается на пол рядом с изголовьем кровати, глядя, как Маринетт стремительно уходит в мистический сон. По её расслабленным губам пробегает улыбка, и сердце Куффена становится парадоксальным образом тяжелее. Он не замечает, парализованный собственными мыслями, как ночь за окном становится беспощадно тёмной. * На этот раз Маринетт едва ли могла сказать, что места ей знакомы. Однако воздух показался почти родным. В замешательстве она разглядывала извилистые силуэты деревьев, прячущихся в невесомых тканях сизого тумана. В её голове не было ни малейшего понятия о том, что нужно делать теперь, как искать Незнакомца, куда идти… Маринетт тяжёлым взглядом обвела шепчущийся лес впереди, с трудом представляя, что ждёт её там, среди деревьев и темноты. — Уж и не знал, что после смерти буду вынужден скитаться по лесам в обществе школьницы, — тоскливо вздохнул кто-то, разрушая илюзию одиночества. Маринетт обернула голову и увидела того, кого меньше всего на свете ожидала в эту пору встретить. Габриэль Агрест чуть склонил голову в насмешливом поклоне. — Что с вами случилось? — Маринетт бросила взгляд назад, в противоположную от леса сторону, с радостью находя тонкую полосу золотистого света. — Вам здесь нечего делать, мсье Агрест. Габриэль сардонически ухмыльнулся и прикоснулся к оголенной ветви дерева. — Я работал, как обычно, у себя в кабинете, когда ощутил странную дурноту… Перед глазами всё почернело, и дальше я ничего не помню. Наверное, скоро моё тело обнаружит Натали. Маринетт покачала головой, осознавая всю глубину своих прошлых ошибок. Лука не вылечил Агреста до конца. — У меня стойкое ощущение, что я вас уже где-то видел, — проговорил Габриэль задумчиво. — Ваше лицо мне знакомо. — Здесь все лица кажутся знакомыми, — покривила душой Дюпен-Чен. — Но вам нужно выбираться отсюда. Габриэль озадаченно нахмурился, заведя руки за спину. — Так скоро? Я надеялся встретить здесь свою Эмили… — Нет! — чуть эмоциональнее, чем следовало, воскликнула Маринетт и продолжила более спокойно. — Вы её здесь не найдёте. Она уже давно села на корабль. — Что? Какой ещё корабль? — Агрест огляделся. — Я даже не вижу моря. — И не увидите, — процедила Маринетт, раздражаясь от осознания потери времени. — Обернитесь — Ах да, пресловутый свет в конце тоннеля, — Габриэль хмыкнул. — Знаете, мадемуазель, я жалею, что не успел попрощаться с сыном Маринетт бесцеремонно схватила Агреста за руку, выводя его ближе к ползущему свету. — У вас ещё есть шанс, ступайте прямо, и не раздумывайте… Габриэль не выдал удивления, только поднял брови, когда Дюпен-Чен отпустила его ладонь и сделала шаг назад. — А вы, стало быть, остаётесь? — в его голосе прозвучало замешательство. — Будете искать море? — Или человека с арфой, — Маринетт вновь отступила, на её лицо упала тень. — Идите. Вас ждут. Рассеянно кивнув, Агрест отвернулся, храбро шагая прямо в золотую дымку. Маринетт, пятясь, наблюдала, как мужской силуэт растворяется, и как свет принимается тускнеть, не ведая, что забрал с собой не того. Дюпен-Чен развернулась и твёрдым шагом направилась прямо в лесную чащу, уже не оставляя себе времени на раздумья и сомнения. Она долго блуждала по петляющим, хитрым тропам, перепрыгивала через торчащие из земли корни, перелезала покрытые мхом коряги, и лишь изредка кидала озабоченный взгляд назад — не крадется ли за нею сквозь тьму, невыносимо яркий луч света. Но за спиной лишь клубился туман, приобретающий в плотной темноте, дымчатую синеву. Страха Дюпен-Чен не чувствовала. Только лёгкое волнение, даже скорее кураж. Ей хотелось скорее со всем покончить. Всё поправить, и наконец ощутить благословенное, долгожданное спокойствие. Маринетт знала, что как только магия исчезнет из мира, и покинет её жилы, то она окажется у себя в комнате, рядом с Лукой… Мысль о последнем сбила её с толку, Маринетт мечтательно прикрыла глаза, и не заметив очередного корня, запнулась, и полетела вниз. Колени и локти обожгло вспышкой боли, с губ Дюпен-Чен слетели не самые красивые выражения. — Стоит быть осмотрительней, — прозвучал знакомый голос, словно из пустоты. Маринетт открыла глаза, и в ту же секунду ощутила, что её поднимают с земли, и ставят на ноги. — Да, спасибо, — запыхавшимся голосом, пробормотала она, украдкой разглядывая Незнакомца. В густой темноте его лица совершенно нельзя было различить, только сверкающий взгляд, без сомнения, выдавал в нём всё же человека. Но Маринетт не могла быть уверена. Она уже давно ни в чём не была твёрдо уверена. — Я так понимаю, ты приняла решение, — произнёс он, нарушая застоявшуюся тишину. — Я знал, что на тебя можно рассчитывать. — С одним условием, — Дюпен-Чен облизнула пересохшие губы. — Ты расскажешь, зачем тебе это нужно. Незнакомец сдавленно усмехнулся, а после кивнул, соглашаясь с условиями.