before you left

Чонгук сидит в столовой, пытаясь согреться чашкой горячего кофе и собраться с мыслями. В голове крутится то Намджун, пристально смотрящий в его глаза и ожидающий ответных действий, то Тэхен, который просто сидит рядом и его присутствие порой даже не чувствуется, тогда как Намджун ощущается каждой клеткой. Он охватывает кружку обеими ладонями, крепко сжимая её, и чувствует, как с рук спадает напряжение. Надо расслабиться. Игнорирование проблем ни к чему не приведёт, но позволит сохранить остатки сил и рассудка. А они нужны куда больше, чем все остальное. Потому что впереди — годы учёбы рядом с Намджуном, который не даёт покоя, и рядом с Тэхеном, который из мыслей не вылетает. А ещё рядом с Чимином, который снова поругался с Хосоком и теперь они не разговаривают, так что у него появилось больше свободного времени, которое он проводит в компании Чонгука. Нет, сам Чонгук никого из вышеперечисленных не ненавидит. Даже Намджуна. У него укоренилось в подкорке сознания, что люди разные и боль переживают тоже по разному, поэтому единственное, что мы можем сделать — это проявить терпение. Чонгук не ненавидит Намджуна за то, что он не даёт ему дышать спокойно, стискивая в своих цепких руках, не ненавидит за все ушибы и переломы. Ему просто его жаль. И Тэхена Чонгук тоже не ненавидит. Ему просто нравится быть рядом с ним. Хотя бы пять минут, хотя бы раз в неделю — только, прошу, не забирайте. И Чимина он тоже не ненавидит. Чимин просто хочет, чтоб было без сожалений. Плечи опускаются, лицо становится более спокойным и расслабленным. Чонгук старается дышать ровно, чтобы не задыхаться, как обычно. Старается держать тревогу там, внутри, чтобы она со дна не поднималась. Старается держаться за крупицы адекватности, ощущая боль в челюсти после сильного удара. Он отпивает немного кофе, натягивает капюшон, когда замечает, что в столовую зашло больше народу, и вздрагивает, когда среди всех людей он замечает Тэхена: его спина сгорблена, брови нахмурены, руки спрятаны по карманам толстовки. Хочется подойти к нему, поздороваться, спросить, как дела. А потом, когда Тэхен в очередной раз проигнорирует его, он сядет с ним рядом, напротив, чтобы было удобнее украдкой изучать черты лица и с каждым взглядом замечать что-то новое и по своему красивое, потому что Тэхен, — от кончиков волос до кончиков пальцев, — довольно красивый. Чонгук в этом убедился ещё в их первый день знакомства, но до сегодняшнего дня ещё ни разу не задумывался об этом так серьёзно. Но что-то заставляет остаться на своём месте, натянуть капюшон ещё сильнее, чтобы скрыть свой до жути пристальный и любопытный взгляд, и молча продолжить пить кофе, не влезая туда, где ему не рады. Нет, Чонгук не думает о том, что Тэхен устал от него, или что он хочет от него избавиться. Он просто понимает, что Тэхен такой же, как Чонгук. Он тоже боится, что будет больно, тоже боится, что это ничем хорошим не закончится, тоже боится, что не сможет вовремя остановиться и уберечь себя. И что не сможет уберечь Тэхена тоже. Чонгук просто думает, что снова позволил себе слишком много. Ему нужно было держаться дальше, ему не нужно было приближаться к нему, не нужно было разговаривать с ним, делиться своими сигаретами или брать его. И на поцелуй не надо было отвечать тоже. Пусть в нем не было ничего, пусть он был пустым до дрожи в пальцах, пусть от него не стало больнее, но и тепло внутри не распространилось. Они просто прикоснулись друг к другу, как это бывало, когда Чонгук случайно касался своими пальцами пальцев Тэхена. И то в этих прикосновениях чувств было больше. Чонгук допивает кофе и хочет уже уходить, как замечает, что к Тэхену подсаживается незнакомый ему парень и, улыбнувшись только уголками губ, начинает с ним разговор, который, почему-то, так сильно хочется послушать. Чонгука с детства учили не лезть носом в чужие дела, учили с уважением относиться к чужой личной жизни. Но когда Тэхен просто сидит, разговаривая с каким-то парнем, не догадываясь даже, что Чонгук рядом и смотрит пристально, сердце болезненно сжимается. Просто смотреть на Тэхена, который в компании другого человека, заставляет глаза щипать от какой-то детской обиды. Нет, все нормально. Или все будет нормально. Это просто его знакомый. Или его близкий друг. Тэхен имеет право и на то, и на другое, а вот Чонгук не имеет право расспрашивать или даже просто думать о том, кто это и почему он позволяет себе держать Тэхена за руку. Стоп. Чонгук вздрагивает и случайно опрокидывает кружку с горячим кофе, разбивая её и выливая на себя горячий напиток. Всё взгляды, словно по щелчку, устремляются на Чонгука. И взгляд Тэхена тоже. Чонгуку надо лишь пару секунд, чтобы зависнуть на его глазах, смотря на одного только его, пока вокруг толпа народу; одного только взгляда в его глаза, чтобы время вокруг остановилось, оставляя только Чонгука, Тэхена и то, как между ними словно протягивается тонкая и очень хрупкая ниточка, которую порвать очень легко. А потом по лицу словно прилетает пощёчина, что мигом отрезвляет, заставляя Чонгука, прикусив губу, отвести, приложив немало усилий, взгляд, собрать с полу осколки и, выкинув их в мусорку, чуть ли не выбежать из столовой, крепко прижимая к себе рюкзак. Дышать становится с каждым шагом все тяжелее. Чонгук поднимается по лестнице, перешагивая сразу через две ступеньки, и бежит в сторону аудитории, где вот-вот должна начаться пара. Только бы успеть. В голове только картины о том, как кто-то держит Тэхена за руку. Держит крепко, с чувством, что если отпустит — упадёт в бездну. Чонгук это чувство знает, Чонгук с ним уже сталкивался и даже на расстоянии способен различить его. Поэтому Чонгук и убежал. Чтобы оно случайно не добралось до него, чтобы его снова не поглотила эта пучина, где одно только страдание сидит. Убежал, потому что было невыносимо смотреть, как кто-то цепляется за Тэхена также сильно, как он сам. Чонгук ведь справлялся без Тэхена. Так почему тогда в груди так сильно болит от одного только воспоминания? Почему хочется разорвать себе глотку, лишь бы только не чувствовать это, почему так хочется провалиться сквозь землю, лишь бы только забыть тот взгляд, которым смотрел на него Тэхен: пристальным, глубоким и чертовски прекрасным. Сердце, кажется, разрывается на части, когда до аудитории остаётся пара шагов. Чонгук переводит дыхание, глотая его жадными порциями, и старается, правда старается не думать сейчас о Тэхене. Не думать о том, как его руку сжимала чужая, не думать о том, как тот парень смотрел на него и о том, как Тэхен смотрел в ответ. Не думать, что из-за одного человека можно так сильно желать собственной смерти. — Ты чего такой бледный? — Чимин останавливается рядом, пытаясь заглянуть Чонгуку в глаза, но тот настойчиво их прячет под чёлкой. — До начала ещё есть время, ты мог так не спешить. — Просто хотелось придти пораньше. Чимин не дурак и может примерно догадаться, что за этим желанием скрывается на самом деле. Не желание придти пораньше, а желание убежать от проблем, от чужих взглядов, от чужих мыслей и от чужих чувств. Лишь бы только не заставляли в них копаться. Чимин, на самом деле, появился очень вовремя, и это тот самый момент, когда Чонгук действительно благодарен ему за то, что он остаётся рядом. С Чимином вероятность забыться чуть выше. Чимина можно слушать часами, вникая в его мысли, не боясь при этом пострадать. Чимин верный друг и за 10 лет их дружбы ни разу не подводил. А Чонгук просто кретин, который ценит только когда потеряет. С Чимином, на самом деле, намного проще и легче, чем с Тэхеном. В Чимина нет нужды углубляться, нет нужды изучать его, ведь он, словно открытая книга, которую прочитать легче, чем можно подумать. Но Чонгук не особо ее хочет читать — это неинтересно. А вот Тэхен интересен куда больше, а если быть точнее, то интересно, кем был ему тот парень и почему он держал его руку как последнее, что есть в этом мире. — Хосока сегодня не будет, может, сядешь со мной? Чонгук может только кивнуть головой. На отрицание, на споры сейчас нет времени. А еще Чонгук устал сильно, потому что, оказывается, просто посмотреть на Тэхена затрачивает слишком много сил, которые уходят на мысли о нем, на чувства, вызванные им, а еще на желание точно также подержать его руку, пусть всего пару секунд, пусть потом он оттолкнет или сам отойдет на приличное расстояние: они все равно близко друг к другу не приближались, так что будет не так уж и больно. Не будет, правда ведь? Чонгук заходит следом за Чимином в холодную аудиторию, занимая вместе с ним место и, положив голову на парту, старается забыть все, что видел, но почему-то это кажется невыполнимой задачей. Тэхен из мыслей буквально не вылетает. Его взгляд, его длинные пальцы, его губы, зажимающие сигарету, его всегда большая и очень теплая толстовка, его растрепанные и отросшие волосы. А еще эта чертова рука, которую сжимал в своей какой-то парень. Нет, Чонгук не ревнует, и вряд ли это вообще можно относить к их отношениям, которых даже нет. Они просто знакомые. Ничем не обязанные друг другу знакомые, которые что есть рядом, что их нет — все равно. Но почему-то не получается. Не получается. Не получается. И Чонгук не знает, все ли дело в том, что он просто слабый, или в том, что Тэхен, поднявшийся к нему, касается его плеча слишком нежно и трепетно, — Чонгуку легче думать, что все именно так, — а потом приглашает выйти. Чонгук, честное слово, не знает что делать и не знает, что вообще происходит. Мозг кричит ему остановиться, ведь понимает прекрасно, как больно будет, если все продолжится. А сердце, почему-то, наоборот хочет все больше и больше, ноя под ребрами и, ударяясь о них с каждым разом все сильнее, разбивать кости на мельчайшие осколки, что впиваются в тело изнутри. — Чего ты хотел? Тэхен не знает, чего хотел. Не успел придумать, пока шел сюда. Успел только в сотый раз подумать о глазах Чонгука, которыми тот смотрел на него, а еще вспомнить вкус его губ, тепло его рук, запах одеколона, которым успела пропитаться его же толстовка. Успел только несколько раз еще подумать о его руках, о его чертах лица, о его волосах. А еще успел задаться вопросом, почему все мысли об одном только Чонгуке, который, вроде как, его раздражает и вообще его присутствие рядом только мешает, оно лишнее, приносит много боли и вообще грозит стать одним из главных несчастий его жизни. А все равно почему-то сердце сжимается, когда Чонгук соглашается выйти с ним, соглашается пойти дальше, на последний этаж, соглашается сесть рядом, принимает сигарету, не задавая ни единого вопроса, потому что любые слова сейчас лишние и им достаточно одного только присутствия рядом, чтобы понять, о чем именно они думают. И Чонгук, которому интересно, пытается понять очень сильно. Они курят, не разговаривая, и Чонгук лишь иногда переводит взгляд на Тэхена, цепляясь глазами за бледность его кожи, за яркие синяки под глазами из-за недосыпания, за обветренные губы, которые хочется поцеловать еще раз. Или хотя бы просто коснуться их, можно пальцами. Только бы почувствовать его тело чуть ближе, чем можно себе позволить. — Я просто хотел побыть с тобой, — шепотом говорит Тэхен, затягиваясь и выдыхая табачный дым. — Почему? «Потому что только рядом с тобой я смог почувствовать спокойствие.»