Изумруд Небес

Стража у ворот города Теней почтительно поклонилась королю и коротко поздоровалась с возвращающимися авантюристами. Горожане, спешившие по своим делам, только заслышав ржание кошмара, цокот копыт и стук колёс карет, вмиг замирали, чтобы минуту спустя низко поклониться прибывшему правителю. Идущие впереди Хаотиксы хотели было разделиться и отправиться по своим делам, ну или по крайней мере заскочить в гильдию за наградой, назначенной за когти виверн, но вместо этого они молча брели по улицам, ведя за собой делегацию короля. Несмотря на нападения хищников лесов горожане всё равно подготовились к празднику Долгого Дня. Но ни гирлянды с наполненными пикси сосудами, ни распустившие цветы в корзинах на столбах, ни расписные флаги на фасадах зданий, ни причудливые фигуры из вод фонтана, ничто не привлекало внимания Шедоу. Лишь одно тревожило его в тот миг, и ответ на это мог дать вышедший из ратуши на встречу барон — крупный пухлый кот с фиолетовой шерстью, исчерченной более тёмными полосами. Широкие длинные уши, поднятые вверх, внезапно прижались к голове, как только взор жёлтых глаз скользнул по идущему позади Хаотиксов королю и его делегации. — Милорд, какая честь, что вы почтили нас своим присутствием, — мужчина с трудом поклонился, его же примеру последовала и сидящая рядом лягушка, что, надув горло, громко и протяжно квакнула. — Вижу подготовка города к празднику проходит в весьма неординарном русле, барон Биг, — с неким пренебрежением произнёс ёж, спешившись с Арка. Кошмар, нервно куснув удила, подошёл к фонтану и принялся жадно лакать прохладную воду. — Хорошо, что эти авантюристы оказались поблизости. Они помогли моим рыцарям отбить нападение виверн, — от этих слов кот побелел, только представив себя рассказанную картину. — В таком случае я лично отдам указ главе гильдии увеличить их награду, — мобианы только заслышав эти слова хотели было порадоваться, но обстоятельства к радости не располагали. — А ещё я желаю знать почему вместо танцовщиц, стола с яствами и праздной музыки меня встречают когти и клыки лесных тварей, — потребовал Шедоу, обведя взглядом центральную площадь, точно ища виновного. Рыцарь-хранитель напрягся, и его пальцы в стальной перчатке сжались на рукояти клинка. — Такое поведение виверн длится уже как два дня. И каюсь, в первый день я не придал этому такого значения, посчитав это неважным, но вчера я отправил сразу несколько отрядов авантюристов для выяснения причины повышенной активности этих существ, а также попросил о помощи Братство Друидов, — принялся оправдываться Биг, ловко орудуя словами и выставляя себя в лучшем свете. — Надеюсь, они быстро найдут причину и устранят её. — Боюсь, мой король, это будет не так просто, — раздался сбоку немного сиплый голос, принадлежащий старому лису в новой, точно с иголочки, мантии с накинутым капюшоном. Мужчина подошёл к барону, громко стукая древком посоха о плиты под ногами и низко поклонился правителю, сняв капюшон. — Ах, Мерлин, не говорит столь ужасных слов Его Величеству. Любую проблему можно решить. Главное знать: как, — кот говорил максимально радушно, но в голосе всё равно проскальзывали нотки недовольства и страха. — Потому что причиной агрессивного поведения виверн является мантикора. Её яд смертелен для многих существ, но такое крупное создание как виверна он способен свести с ума. — Вздор, мантикоры не водятся в этом лесу. Они делят Миражные пустыни со сфинксами и Непроходимые топи с химерами. В обитель кошмаров и доллов они не заберутся, — вышедший из кареты придворный маг вместе со своим учеником вклинился в разговор, встав подле короля, и принялся играть в гляделки с Верховным друидом. — Говори что хочешь, Могул, реальности твои слова всё равно не изменят, — небрежно отмахнулся Мерлин. — Мантикора говоришь… — Биг принялся чесать подбородок, прикрыв глаза и усердно пытаясь вспомнить что это за создание. — Это такой огромный лев, со скорпионьим хвостом и крыльями… эм… — услужливо начал подсказывать Вектор, но сам же запнулся. — Летучей мыши, — шёпотом подсказал Эспио. — Летучей мыши, — закончил короткое описание крокодил. — Ах, это мантикора. Да, зверь и вправду опасный. Помнится мне, вы как-то брали заказ на её яд, — барон бросил взгляд на Хаотиксов, прикидывая что-то в уме, попутно оценивая стоящих. — Правда боюсь, сейчас вам нет смысла давать это задание. Вы ведь только что из боя с вивернами, так что сил у магов ни капли, — от этих слов Майти с Рэем виновато опустили головы и прижали уши. — Да и снаряжение не помешало бы пополнить и подлатать, — Чарми уставился под ноги, чертя носком башмака круг, покрепче сжав тетиву лука. — Кого бы тогда отправить? — Боюсь, барон, никого не получится. Все отряды авантюристов подходящего ранга на заданиях, а мои друиды потратили все силы на размещение рун-ловушек вдоль периметра леса и создание защитного купола над городом. — Когда мы въехали в город, я не почувствовал никакого купола, — пренебрежительно бросил Могул, с лёгким ликованием наблюдая за реакцией давнего соперника. Синий ёж, заслышав эти слова принялся пристально вглядываться в небо, точно ожидая нападения. — Ох, боюсь придётся отложить празднование на день и дождаться, когда авантюристы покончат с этой «манторой». — Мантикорой, барон, — поправил хамелеон кота, но тот лишь небрежно отмахнулся, явно давая понять, что имя создания его волнует в последнюю очередь, главное сейчас найти чем занять прибывших гостей. — Соник, — позвал король рыцаря. Тот, встрепенувшись, тихо отозвался. — Разберись с этой мантикорой. Я прибыл сюда на праздник, а не на томление в апартаментах. — Как пожелаете, милорд, — ёж поклонился и исчез, оставив после себя синий шлейф магии, скрывшийся за углом здания. — Вы уверены, что он справится с мантикорой, мой король? — осторожно поинтересовался у правителя Персиваль. — Я не уверен, — ответил Шедоу, подойдя к Арку и проведя ладонью по шипу скакуна. — Я знаю.

***

Духота тронного зала давила точно камень, а неумолкающие разговоры рядом выводили из себя, отчего принц вскоре начал ёрзать на троне, громко пыхтя. Да вот только до него никому не было дела: отец вёл беседу с советниками, с головой погрузившись в королевские дела, а мать тихо перешёптывалась с Ланселотом, выясняя какое имя тот дал своему сыну. Отношение королевы и магистра многим со стороны казались любовными, но лишь приближённым правящей семьи была известна тайна: ежи приходились друг другу родственниками — близнецами. От скуки Шедоу стал рассматривать присутствующих в зале; десятки вельмож, женщин в пышных одеяниях и мужчин в богатых одеждах, вскоре наскучили своей напыщенной важностью и раздутым величием. «И зачем им каждый раз сюда приходить? Без них тут было бы куда свежее», — мысль пропиталась недовольством, но озвучивать её принц не стал, а лишь подпёр щёку кулаком и тяжко вздохнул. Громкий скрип дверей тронного зала вмиг прервал разговоры и привлёк к себе внимание. Громыхая тяжёлыми доспехами, двигаясь чётким слаженным строем, к трону прошли будущие рыцари, ещё вчера бывшие оруженосцами, теперь же готовые присягнуть на верность королю Зеленогорья. Они остановились почти возле ступеней, ведущих к трону, и припали на колено, почти двадцать молодых мобиан: коты, псы, средь них затесался даже медведь, а где-то в дальнем ряду виднелся пышный хвост белки, и даже юркий мышонок был в ряды будущих рыцарей. — Все они показали себя с хорошей стороны: умелые фехтовальщики, умные стратеги, пре… — поток похвал из уст Ланселота прервала поднявшаяся рука правителя. — Кого ты можешь порекомендовать на роль рыцаря-хранителя для моего сына? — это всё, что волновало Дарая в тот миг. Повернись мужчина к юному мобиану рядом, то смог бы лицезреть, как тот, закатив глаза, бубнил под нос проклятья, что недозволенно произносить особи королевских кровей. — Есть один на примете, — улыбнувшись уголком рта, ответил магистр ордена. — Сильный, ловкий, умный и преданный, в добавок к перечисленному обладающий ещё и даром. Идеальный кандидат на роль рыцаря-хранителя. Шедоу краем уха уловил разговор старших и недовольно цокнул: ему решили найти няньку? Он не маленькое дитя, что пугалось громких звуков и пёстрой толпы прихожан, а будущий правитель, что займёт место отца. Уже не несмышлёная кроха, не знающая как использовать могущественный дар Богов, а почти искусный маг, в руках которого живёт молния. Он не нуждается в каких-то там рыцарях-хранителях, тем более юных оруженосцах. — Это уже решать мне, — Дарай гордо вздёрнул нос, задетый этими словами: даже брату его любимой жены не позволено разговаривать так с королём. — Назови мне его имя. — Соник. Подойди к королю, — громко объявил Ланселот, пробежавшись взглядом по преклонившим колено мобианам и быстро найдя в толпе того самого кандидата. Принц дёрнул ушами, заслышав никак не выходившее из головы имя того сородича, что спас его семь лет назад в переулках Грэйвиля. «Баранье» упрямство, как любила говорить матушка, отступило на задний план, дав любопытству и надежде овладеть разумом, и взгляд алых глаз забегал по стальным рядам. Из центра толпы оруженосцев поднялся на ноги юный мобиан, в совершенно невзрачном, начищенном до тошнотворного блеска сером доспехе, покрывавшем всё тело, вплоть до шести крупных игл на голове, опущенных вниз. Ёж подошёл к ступеням, поднялся на первую и тут же припал на колено, почтительно опуская голову. — Я к вашим услугам, милорд, — сломанный подростковый голос совершенно не походил на тот, что отпечатался в памяти Шедоу, но что-то внутри продолжало неустанно твердить: «Это он». — Встань. И сними свой шлем, я желаю видеть твоё лицо, — спокойный, ровный голос короля пугал до дрожи и буквально заставлял ему подчиняться. Мобиан повиновался вмиг, выпрямившись в полный рост и ловко сняв с себя часть доспеха, являя взору королевской семьи небесную лазурь шерсти и преданный взор изумрудных глаз. Шедоу замер от представшей картины, аккуратные пушистые уши прижались к макушке, а кисти сжались в кулаки, проскрежетав когтями по подлокотникам. На лице королевы застыло изумление, ладонь мгновенно прикрыла дрожащий рот — она никак не могла поверить, что пред ней стоял тот самый беззаботно улыбающийся ежонок, который нашёл в большом городе её любимого сына и привёл к ней. Единственным, кто никак не отреагировал на внезапную встречу, был сам король: он просто не мог себе позволить показать эмоции прилюдно. — Неожиданно видать тебя пред собой. Почему ты решил стать рыцарем? — полюбопытствовал правитель, изучая взглядом молодого сородича. — Я дал обещание, — коротко ответил тот, продолжая смотреть прямо в алые глаза собеседника, точно играя с ним в гляделки. — Хм, интересный ответ, — с улыбкой продолжил расспрос Дарай, ответ показался ему забавным и там не менее интригующим. — Ланселот порекомендовал тебя на роль рыцаря-хранителя моего сына. Как ты думаешь, почему? — Потому что я… — Соник замолчал на полуслове и резко развернулся, вынимая клинок из ножен и совершая им взмах. По залу пронёсся металлический звон, а отбитая стрела вонзилась в щель меж каменных плит. — Что…? Ааа! — вопрос короля прервал его же крик боли. Тело дёрнулось от удара, и ладонь тут же сжала плечо с торчащей из него стрелой, шёлковая рубаха вмиг пропиталась кровью, начав неприятно липнуть к шерсти, а рука повисла безвольной плетью вдоль тела. Из-за колон, со стороны дверей, даже из толпы послышался лязг металла, перекрытый тут же воплями ужаса. В мгновение ока церемония обратилась в бойню с реками крови и песней боли. Вельможи метались меж сверкающих в свете факелов остриёв клинков и свистящих стрел, всё равно на них натыкаясь; будущие рыцари, озлобленно рыча, скрестили мечи с врагами, одетыми в абсолютно чёрные доспехи, по коже которых пробегали редкие радужные волны магии. Советник по внешним делам, впервые обнаживший клинок за десять лет, защищал своих товарищей — ворона и казначея, помогая им отходить к одной из дверей у стены, но кажется эта троица вовсе не волновала убийц, их цель была куда выше. — Защищайте королевскую семью! — отдал приказ Ланселот, отражая удар клинка возвышающегося над ним медведя. Тот, грозно взревев, вновь занёс оружие, но ёж оказался куда быстрее, ловко вонзив свой меч в зазор брони, вспарывая плоть. Противник попятился назад, схватившись за рану, и, споткнувшись о лежащий на степенях труп, упал на четвереньки, а после завалился набок, лишившись головы. Магистр обеспокоенно бегал взглядом по залу, судорожно ища лучников, что вскоре нашлись — сидящие в тени, на нишах со статуями, ястребы, грозно сверкали глазами, раз за разом выпуская стрелы в сражающихся внизу. Ланселот краем глаза заметил как наконечник натягиваемой лучником стрелы загорелся светом. — Дарай, берегись! — магистр оттолкнул короля в сторону, но сам же попал под удар. Тело рыцаря вмиг объяло магическое пламя и начало пробираться под доспех, гневно лижа плоть и вырывая из горла несчастного душераздирающие крики. — Ланс! — вопль, полный боли, вырвался из королевы, но правитель смог удержать супругу подальше от опасного сейчас брата. Женщина с ужасом наблюдала, как близнец корчился в агонии, как тот пытался потушить пламя, снимая с себя броню, но… было уже поздно. Тело безвольно упало на пол, наполнив воздух смрадом жжённой плоти. Зарычав, Шедоу отвёл руку в сторону, и по чёрно-алой шерсти пробежали разряды молнии, что, собравшись воедино, сорвались с пальцев снарядом, пронзившем стрелка. Тело убийцы дымящейся тушей упало на каменный пол. Королева, будто очнувшись ото сна, обхватила сына за плечо и потащила того к дубовой двери, ведущей в западное крыло замка, как на пути встал волк, занёсший двуручный клинок. Принц вновь решил воспользоваться даром, но силы внезапно покинули его, оставив точно котёнка в ночь под дождём. — Не позволю! — грозно вскрикнула королева, закрывая собой любимое чадо. Кровь брызнула фонтаном из рассечённого тела, окропив стены и доспех врага, а сама женщина упала с мерзким чавкающим звуком в лужу рубиновой крови. — Аврия! — вопль боли и отчаяния сорвавшийся с губ короля лишь раззадорил волка, во взгляде которого блеснул хищный огонёк. Занесённое остриё клинка так ярко блестело под лучом проникшего в зал солнца, так приветливо, точно не собиралось забирать ещё одну жизнь. — Прощайся с белым светом, ежонок, — ухмылка убийцы стала ещё шире, когда принц, забыв о своём положении, о «бараньем» упрямстве и высокомерии, упал на пол и затрясся точно лист на ветру, закрыв голову руками и зажмурившись. Миг, но сердце продолжало биться, мерзко стуча кровью в ушах, а нос щекотал тошнотворный смрад крови и внутренностей матери. Пересилив себя, Шедоу открыл глаза и убрал руки. Волк никуда не исчез, но теперь между ними стоял синий ёж, вонзивший клинок по самую рукоять в тело убийцы. Враг, гаркнув и выплюнув на ежа собственную кровь, упал на спину, обессилено разжимая пальцы и выпуская тяжёлый клинок из рук. — Я ведь говорил, что защищу тебя от собак, — тяжело дыша, тихо бросил через плечо Соник и попятился назад. Его руки дрожали, как и плечи. Разум просто отказывался понимать произошедшее. Он. Убил. Отойдя от шока, Шедоу подполз к матери и принялся её расталкивать, прекрасно понимая что это бесполезно, но «баранье» упрямство вновь взяло вверх. Она не могла просто так умереть. Не могла! Это всё просто страшный сон. Настоящий кошмар наяву. Взор алых глаз пробежался по тронному залу, по дерущимся, по взметавшимся ввысь каплям крови, по изуродованным телам, по некогда строгому магистру и по холодеющей руке матери. — Пусть они все заплатят за это, — с языка сорвалось невольное обещание, нет, скорее приказ, что услышал лишь стоящий рядом оруженосец. — Заплатят своей кровью, — взор алых глаз пересёкся с изумрудным, в нём больше не было того детского страха, лишь жажда мести и кровавых тел. — Как пожелаете, милорд. … Соник тяжело дышал, с трудом стоя на дрожащих ногах, пальцы до побеления сжали рукоять клинка, вгоняя его глубже в обмякшее тело противника. Взор двух изумрудов пробежался по тронному залу, представлявшему теперь бывшее поле брани: тела с застывшими на лицах гримасами боли и агонии, реки крови с тошнотворным запахом железа, сломанные клинки и десятки стрел. Выжившие оруженосцы с ужасом осматривали обстановку, кто-то сидел на полу, обхватив голову руками, не веря в произошедшее, другие же помогали раненым. Синий ёж обернулся на сидящего возле тела отца принца, его ладони закрывали лицо, но даже так были видны крупные слёзы, скатывающиеся по персиковым щекам. Зажмурившись и сделав глубокий вдох, оруженосец выпрямился и разжал пальцы, чтобы, сделав несколько шагов, упасть на колени подле короля. — Шедоу…, прошу… не плачь… — с трудом дрожащими губами попросил Дарай, пытаясь поднять руку и утереть слёзы с лица сына. — Папа, пожалуйста, потерпи. Лекари скоро прибудут, они… — ободряюще произнёс принц, взяв ладонь отца в свою и покрепче сжав. Он всеми силами старался не замечать уже алой ткани на животе короля, но выходило это плохо: взгляд то и дело переводился на неё. — Принц Шедоу, боюсь, лекари тут будут бессильны, — раздаётся над головой голос советника внутренних дел, бегло осмотревшего тело правителя: прикрытый тканью распоротый живот уж точно не сочетался с долгой и счастливой жизнью. — А как же магия? Она… — попытался найти решение принц, но отрицательно качающий головой ворон перерубил надежду на корню. — Я сожалею, — совсем тихо вымолвил советник, помогая принцу подняться. — Мы… проводим их со всеми почестями. — Я сожалею, милорд, что не защитил вас, — тихо прошептал Соник, преклонив колено и сокрушённо опустив голову. Не таким он видел своё вступление в орден. Не таким. — Ты сделал…, что должно, — с трудом выдохнул Дарай, уже практически ничего не видя пред собой. — Прошу…, защити моего… сына…, сир Соник, — король сделал последний судорожный вдох и обмяк. Некогда пристальный холодный взор алых глаз остекленел, став пустым, и искра жизни угасла в них навсегда. — Я исполню ваше желание, милорд. Покойтесь с миром. — Я дал слово королю — защищать Его Величество Шедоу от любых опасностей, — тишину леса разорвал лязг обнажаемого клинка. Рыцарь остановился, направив лезвие на мрак чащи, что, гневно зарычав, зашевелилась, разозлённая столь нахальным поведением. — И сейчас ты — угроза для него, — в изумрудах глаз блеснул огонёк решимости, а пальцы крепче сжали рукоять. Где-то сбоку за стволом дерева промелькнул пылающий хвост кошмара, лениво блуждающего в густой чаще в поисках пищи, безразличного ко всему происходящему. На ветке насмешливо клокотал кокатрикс, с любопытством посматривавший на безумного мобиана, забрёдшего в само сердце Сумеречного леса и решившего бросить вызов его новому хозяину. Тьма впереди ежа, гордо выпятив грудь, расправила кожистые крылья, в ярком свете десятков распустившихся цветков фей угрожающе блеснуло скорпионье жало, а взор двух янтарей глаз запылал жаждой крови. — Пускай я и смертный, но ты умрёшь, ради безопасности короля, — Соник взмахнул мечом, опуская его вниз, и встал в стойку. Тишину леса разорвал львиный рёв.

***

С каждым шагом жухлая, местами подгоревшая от копыт кошмаров трава громко хрустела, на весь лес сообщая об идущих. Яркий шарик магического света, так легко разгонявший мрак густой чащи, внезапно подвёл создателя, перестав справляться с непроглядной темнотой Сумеречного леса. Тьма впереди, точно живая, не желала так просто отступать, но теперь, будто разозлённая принесённым извне светом, окружила незваных гостей со всех сторон. До слуха донёсся мерзкий хруст костей и чавканье раздираемой плоти. — От меня ни на шаг, Сильвер, — широкая рука придворного мага покрепче обхватила хрупкого ежа, прижимая того к себе, точно отгораживая от встреченной угрозы. Верховный друид, за которым шёл Могул со своим учеником, остановился и поднял посох над собой, в тщетной попытке развеять мрак и найти источник звука. Внезапно впереди загорелись два красных огонька, точно тьма открыла глаза, решив посмотреть на гостей. Они медленно поднимались, пока не оказались в нескольких метрах над землёй. Пришедшие чуть отступили назад. Друид сжал древко посоха покрепче, явно не рассчитывая на такую встречу; мужчина же перебирал в памяти все известные заклятья, готовясь к предстоящему сражению, а Сильвер судорожно озирался, вспоминая информацию обо всех обитателях этого леса, каждый из которых был страшнее предыдущего. — Мы не желаем боя, Долл, лишь хотим осмотреть тело. Позволь нам это сделал, а после оно в твоём полном распоряжении, — почтительно поклонившись, попросил Мерлин, но взгляда от двух огней он так и не оторвал. Создание, упоминание имени которого нагоняло животный ужас на крестьян и отказ авантюристов от заказа, ухмыльнулось десятками самых различных ртов, зубы которых выделялись во мраке, точно снег на угле. Тьма отступила, повинуясь воле своего дитя, являя взору изуродованное тело, сшитое из разложившейся плоти всевозможных существ: от юрких зайцев до хищных виверн. Ёж с трудом сдержал рвотный позыв, увидев, кто скрывался во мраке леса, и тут же уставился в землю. Долл бросил взор на массивную тушу позади себя, а после вновь на пришедших, его взгляд пересёкся со взглядом друида, в котором читалась просьба и радость от внезапной встречи. Дитя леса запрокинуло голову, прикрыв глаза, и его тело начало растекаться, плавясь от магического жара, чтобы вскоре обнажить свою истинную личину: тряпичную куклу, некогда выброшенную в канаву капризным ребёнком. Потрёпанная игрушка в форме серого волка с почти оторванной лапой и любовно пришитым недавно ухом открыла глаза и широко улыбнулась, тут же оглашая округу задорным детским смехом, переросшим в животный гогот. Ярко-красный камень, светящийся изнутри магическим светом, болтался из стороны в сторону на тонкой нити, ведущей к макушке. — Я позже пришью твою руку, — пообещал пожилой лис, скользнув взглядом по тряпичной лапке. Долл, заслышав эти слова, вмиг прижал пострадавшую конечность, не давая вате ещё больше вывалиться наружу, а после подлетел вверх и уселся на ветку старого дуба, открывая путь к туше хозяина леса. Вновь поклонившись, друид подошёл к мёртвой мантикоры. Некогда могучее создание с телом льва лежало на боку с подогнутыми лапами, из распоротого брюха едва не вываливались внутренности, а пасть была раскрыта в предсмертном рёве. Одно из крыльев скрылось под тушей, второе же, сломанное и разодранное чьими-то когтями, прикрывало бок. Скорпионий хвост с острым жалом, наполненным смертельным ядом, завладел всем вниманием мага, и тот, достав пару припасённых склянок, принялся добывать столь редкий и ценный ингредиент для зелий. Ученик же, бросив обеспокоенный взгляд на пристально следящего за мобианами долла, принялся осматривать тело нарушителя привычного устоя леса. С крылом и брюхом поработало то посмеивающееся создание на ветке, странно что забрёдшая с Миражных пустынь мантикора сразу не стала частью обитающих в лесах доллов, ведь они достаточно сильны. Что же заставило её покинуть родные земли? Ёж провёл рукой по пышной гриве создания, и внезапно палец зацепился за что-то. — Учитель, — позвал Сильвер, покрепче обхватывая предмет. Попытки достать его проваливались одна за другой, пальцы постоянно соскальзывали, увязая в начавшей течь крови, тогда маг прикрыл глаза, концентрируясь и заключая найденное в бирюзовое поле. Мгновенье и в воздухе уже парит длинный вырванный клык. — Ну вот всё и встало на свои места, — произнёс Могул, подойдя к ученику и осматривая его находку. — Нужно сообщить об этом королю.